— Рубен всё ещё... не заглядывает в твои покои? — в голосе Тести звучала тревога. 

Нарам, опустив голову, помрачнела. Нарам была супругой Рубена, принцессой из пустынного государства Ханстим.

— Всё в руках женщины. Попробуй задобрить его, будь ласковее.

— Но... — Нарам прикусила губу, едва сдерживая слёзы. — Как я могу что-то сделать, если он вообще не приходит?

— И всё же, ты должна родить сына. Рубен уже в возрасте, нужно как можно скорее закрепить права на престол. Почему бы тебе самой не пойти в его дворец?

— Я ходила несколько раз, но... — Нарам выглядела раздавленной. — Он даже не скрывает, как я его раздражаю…

— Всё изменится, когда он станет королём, — спокойно, словно утешая, произнесла Тести.

Нарам, прерывисто дыша, кивнула. Тести похлопала её по руке, но, не выдержав, перешла к главному:

— В течение месяца... это возможно закончить?

— Да. Самый сложный ингредиент, на подготовку которого ушло пять лет, был готов позавчера. Если достать остальные компоненты, то к «финальному испытанию» мы успеем впритык.

— Вот как... Жаль, что Джепельтан не продержался дольше, но хорошо, что этот путь всё ещё открыт. Скажи... в этот раз «это» тоже необходимо?

— Да, — рука Нарам заметно задрожала, а лицо исказилось от боли. — Нужна кровь женщины... которая искренне любит Даниэля.

— Понятно. Хорошо.

— Вы же знаете... чем глубже любовь... тем вероятнее исход, похожий на «естественную смерть»…

Тести удовлетворённо кивнула. До неё уже доходили слухи, что почти все знатные девицы влюблены в Даниэля. На предстоящем балу можно будет выбрать любую и получить её кровь. Вряд ли сам Даниэль, одержимый властью, способен на ответные чувства, но среди толпы наверняка найдётся та, на чьё внимание он откликнется охотнее всего. Сейчас было не до раздумий. Ей даже не нужна была «естественная смерть» жертвы, лишь бы состав сработал. Нарам, всхлипывая, пыталась восстановить дыхание.

— Я знаю своего сына, ему нравятся решительные и стойкие женщины, — вздохнула Тести. — С такой пассивностью и вечными слезами ты ничего не добьёшься.

Нарам ничего не ответила. Она была бесспорно красива, но Тести понимала, почему Рубен к ней не тянется. Эта женщина была слишком слаба, чтобы укротить буйный, огненный нрав Рубена. И всё же, она была идеальной партией для него, а её искренняя любовь к мужу была просто подарком небес. Раздражённая, Тести покинула дворец Нарам, едва ответив на прощальный поклон. Дети никогда не оправдывали ожиданий.

— Королём? Конечно, я хочу им стать, — хихикая, говорил Рубен прошлой ночью. Тести вздрогнула, вспомнив безумный блеск в его глазах.

— Теперь это единственное, чего я желаю.

— Рубен.

— Я зашёл слишком далеко. Я пойду до конца, — он погладил колючую бороду и посмотрел матери прямо в глаза, — Что с того, что я пропустил какое-то собрание? Разве матушка не расчистит для меня путь к трону, даже если он будет залит кровью?

***

— Если Руэлла была связана с тем пожаром шестилетней давности... я подумал, что обстоятельства её смерти тоже нужно пересмотреть, — сказал Кайден, расклатывая аккуратные записи из своей папки. Ризен, скрестив руки на груди, серьезно кивнула.

— Но, честно говоря, Следственное управление усердно расследует убийства, а вот до душевных болезней им дела нет.

— В каком-то смысле это логично, — Ризен зевнула. Было уже далеко за полночь. — Обычная сотрудница Фармацевтического управления сошла с ума — зачем следователям это проверять? К тому же даты не совпадают: тетя начала терять рассудок через полгода после пожара.

— И какими были... симптомы?

— Она просто стала тихой дурочкой. Забыла, как говорить... Целыми днями лежала или ела печенье. За ней было несложно ухаживать... А потом однажды она просто уснула и не проснулась.

— Типичная картина безумия.

— Да, слишком типичная... Слишком... обыкновенная.

Они замолчали. Кайден вздохнул. В расследованиях тупики — обычное дело, и в такие моменты нужны зацепки, даже самые мелкие.

— Вообще-то, тогда приходил профессор Сафаэль.

— Что?

— Когда я сообщила, что тетя умерла... он примчался как сумасшедший. Помню, он проводил кучу тестов с реагентами. Я твердила ему, что она ушла мирно, но он словно не верил.

— И каков был результат?

— Естественная смерть. Но сейчас я думаю... профессор что-то знал. Он подозревал, что это не было несчастным случаем.

— Нужно расспросить его.

— Он ни за что не скажет. Я несколько раз пыталась завести разговор, но он обрывал меня на полуслове, — Ризен надула губы и вздохнула.

Кайден, всё ещё в своей черной форме, закончил делать пометки и откинулся на спинку дивана.

— Слушай, ты ведешь себя так, будто ты у себя дома, — иронично заметила Ризен. 

Кайден лишь усмехнулся. Он пришел к ней поздно вечером после работы, заявив, что это «ещё рано», и с самым невозмутимым видом начал обсуждать дело Руэллы. Ризен сидела на полу, и из-за того, что Кайден развалился на диване, ей приходилось задирать голову, чтобы смотреть на него.

— Я же говорила: не открывай дверь мужчинам, когда ты одна…

— Да? Ну тогда я ухожу.

— Посиди... ещё немного. Я вчера спал всего два часа.

Ризен не знала, когда были эти два часа, но точно не тогда, когда она спала, — в её снах он не появлялся.

— ...Знаешь, иногда мы говорили об этом с Даниэлем.

— О чем? — Ризен моргнула, борясь со сном.

— О том, что наш противник — королева, способная погубить сотни людей... О том, что даже король на её стороне. Что могли сделать мы — рядовой следователь и принц, далекий от престола? Мы чувствовали полное бессилие, ожидая воцарения Уильяма. Словно пытались пробить скалу яйцом...

Ризен внимательно смотрела на его уставшее лицо.

— Я боялся: а что, если всё напрасно? Вдруг наша решимость — лишь юношеская заносчивость? Куда бы я ни шел — везде тьма, и даже когда мы с Даниэлем стояли спина к спине, я чувствовал себя одиноким.

Сама того не замечая, Ризен накрыла его ладонь своей. Она положила голову ему на колени и легонько погладила его руку.

— Но потом... я увидел тебя. Ты стойко шла сквозь свою тьму в одиночку, — прошептал Кайден, чувствуя её тепло. — Ты так сияла в этом одиночестве…

Время перевалило за полночь. Слушая его тихий, низкий голос, Ризен почувствовала, как веки тяжелеют.

— ...Мне всё время хотелось видеть тебя. Хотелось... идти рядом.

«Нельзя засыпать...» — мелькнула мысль, но Ризен, прижавшись к его коленям, провалилась в глубокий сон.