Тысяча душ

Просто ещё один туннель

Пагубный призрак надежды

Керия почти не испытывала благоговения как от вида тронного зала, так и от ведущего к нему лабиринта темницы. Даже проспект со знамёнами, столь воодушевлявший людей, которые настолько далеко заходили в Санктум Империалис, оставлял её равнодушной: стоило ей взглянуть на армию штандартов, как сразу закрадывалась мысль – какой из этих верных полков станет следующим, кто втопчет свои клятвы в грязь и перейдёт на сторону архипредателя.

Сегодня она шла со своими сёстрами – их было совсем немного, учитывая дислоцированных в паутине и рассеянных по галактике – и шагнула в тронный зал во главе фаланги. За ними двигались капсулы, антигравитационные контейнеры с укреплёнными панелями из прозрачной стали, сквозь которые можно было увидеть неподвижных пассажиров внутри. Своеобразный парад, особенно учитывая, что большинство его участников спали в химическом стазисе.

Керия ожидала, что в тронном зале присутствовал и ожидал её кто-то высокопоставленный из её ордена, и всё же она оказалась самой старшей Сестрой. Её встретили только нервные взгляды имперских учёных и бесстрастные выжидающие взоры марсианских жрецов, отчего мурашки побежали по коже. Сестринство настолько обескровлено, что эта мерзкая обязанность выпала ей?

Что ж, да будет так.

Контейнер за контейнером с гулом проскальзывал в зал на примитивных антигравитационных суспензорах. Каждый саркофаг был обёрнут цепями, и его толкали упорные направляющие руки сервитора с зацикленными мозгами. Керия позволила взгляду блуждать по огромному залу, где неизменной песнью звучал грохот непостижимого оборудования, а потрескивающие дуги молнии между генераторами больше не пугали работников.

Как быстро человеческий разум приспосабливается к безумию.

Она держалась на расстоянии от Золотого Трона. Она видела его как возвышавшийся постамент, хотя старалась вообще не смотреть в ту сторону. Керии и остальным Сёстрам запрещалось подходить слишком близко – их присутствие поглощало энергию машины и дестабилизировало психически резонирующее оборудование. Она находила в этом мрачное отражение того, как другие смотрели на неё, как они сжимались, или отводили взгляд или даже инстинктивно обнажали зубы, часто не осознавая, что делают. Ведомые самыми животными инстинктами, реагируя на каком-то подсознательном уровне на присутствие женщины без души.

Что сделало её полезной, что сделало её сильной, а также чужой для собственной расы.

Точно также прошлый опыт подсказывал ей, что ослепительное величие и изумление, которые остальные испытывали вблизи Золотого Трона, полностью отсутствовали для Керии и других Сестёр. Она видела человека на троне, ни больше, ни меньше. Никакого сияющего ореола. Никакой психической короны.

Она предпочла бы невежество величию. Лучше всё чувствовать и почти ничего не видеть, чем смотреть на неприкрытую правду: Император на троне был просто охваченным болью человеком, ничто не скрывало Его страдания, Его рот был открыт в безмолвном крике. Муки, которые Он терпел ради расы, покрыли морщинами Его нестареющее лицо, сумев оставить отпечаток времени.

Иногда Его измученное лицо дёргалось в тихом рычании. Пальцы сжимались. Золотой ботинок легко бил о металл трона. Раньше Керия надеялась, что такие движения предвещали пробуждение Императора. Теперь она знала лучше.

Сестра положила руку в перчатке на первую капсулу. Мужчина спал, сложив на груди связанные в запястьях руки в мрачном подражании королям-фараонам Гипта. Саркофаг слегка покачивался от осторожного прикосновения Керии, пока она направляла его к стене. Татуировка аквилы на её лице внезапно зачесалась. Не то что бы она верила в приметы.

Все глаза теперь смотрели на неё, как учёных, так и сервиторов. Несколько последних двинулись вперёд, исполнить свои обязанности, но Керия жестом остановила их.

“Это должна быть я”, – подумала она. Первого из хора поместит на место Сестра Тишины. Керия Касрин не станет в самый последний момент уклоняться от своего тяжёлого долга.

Суспензоры сделали капсулу почти невесомой, и Керия легко вскинула её на плечо, несмотря на громоздкий размер. Она поднялась по ступеням ожидавших её металлических лесов, ощущая внимательные взгляды каждого живого существа в огромном зале, всего лишь с одним исключением. Император на Своём далёком троне не обращал на неё вообще никакого внимания. Он сражался в Своих войнах.

Разъём в стене представлял собой двухметровую неровную колыбель схем и тёмного металла. Керия подтолкнула парящую капсулу в углубление, чувствуя, как замки с задней стороны саркофага закрываются и соединяют его с колыбелью. Затем пришла очередь цепей. Она обернула их вокруг специальных крюков из полированной стали, зафиксировав саркофаг на месте. Рядом словно лианы джунглей свисали кабели с питательными веществами и катетеры, она подключила их один за другим и крепко защёлкнула.

Когда Керия подсоединила последний, раздался мелодичный звон. “Подготовлено”, прочитала она руну на высоком готике на внешнем экране.

Керия набрала тридцатизначный код на клавиатуре, настроив саркофаг получать энергию от оборудования колыбели. Суспензоры резко отключились – и саркофаг слегка закачался, привязанный к колыбели зафиксированными кабелями и обёрнутыми цепями.

Мужчина внутри пошевелился, когда прошёл вызванный снотворным сон.

Он открыл глаза. Юноша, которого забрали с родной планеты и сказали, что обучат на астропата, проснулся и стал осматриваться внутри капсулы мутными ото сна и медикаментов глазами. Он встретил внимательный взгляд Керии сквозь прозрачную панель.

Что бы он ни попытался сказать, это осталось в звуконепроницаемой утробе саркофага. Керия смотрела на него, наблюдая, как усталость сделала его слова нечленораздельными, лишив любой надежды прочитать по губам.

– Сестра? – позвал один из красных жрецов внизу. Группа Сестёр и техноадептов смотрели на неё с неприятным вниманием.

Она отвернулась от погребённого человека в последний раз и спустилась по лестнице.

Керии даже не пришлось прибегать к помощи жестов. Простого кивка оказалось достаточно, чтобы сотни сервиторов, возглавляемые рассредоточившимися Сёстрами и марсианскими союзниками, приступили к работе.

Она стояла в самом центре тронного зала Императора и наблюдала, как девятьсот девяносто девять других контейнеров поднимали вдоль изгибавшихся стен. На завершение процесса потребуется несколько часов, и в конце все капсулы из тёмного металла будут направлены непосредственно на сам Золотой Трон.

Она не желала думать о том, что на каждую активную капсулу внутри колыбели, оставались пустыми ещё девять гнёзд.

Зефон считал изгнание из легиона самым позорным моментом в своей жизни. Оно стало нежданным поворотным моментом после более чем века верной и умелой службы. И всё же оставаясь среди небоевого персонала в Невозможном городе, он чувствовал ничуть не меньшее унижение.

– Вы не можете сражаться. – Прямо и без обиняков сказал Диоклетиан. – Вы будете бесполезным.

– Я потратил несколько дней, чтобы добраться сюда, – не соглашался Зефон. Турели башни очистили небеса, предоставив короткую передышку имперцам, которые использовали Шпиль бога в качестве штаба. Рыцари дома Виридион шагали мимо Кровавого Ангела и кустодия, направляясь через внутренний двор под аккомпанемент металлического хора протестующих суставов, чтобы присоединиться к войне. Кровавый Ангел бросил на них быстрый взгляд.

– Вы согласились пойти со мной в паутину, – ответил Диоклетиан. – И вы здесь. Я никогда не обещал, что вы будете сражаться, Кровавый Ангел.

– Если я не могу сражаться, зачем я вообще здесь?

– Ваше понимание мелочей меня не волнует, Вестник скорби. – Диоклетиан закрепил шлем. – Прощайте, Зефон.

И с этим он уехал на борту гравитационного “Налётчика”. Рампа с лязгом захлопнулась, подчеркнув окончание разговора.

Шли дни. Раненые кустодии и Сёстры возвращались на различных антигравитационных транспортах, но Зефону не хватало ловкости рук даже чтобы позаботиться об их ранах. Любые попытки оказать помощь проваливались из-за трясущихся и дёргающихся пальцев. Зефон не раз задумывался оставить Шпиль бога и присоединиться к одному из сражавшихся в городе подразделений скитариев, но в чём смысл? Какую пользу он мог принести?

Не было никаких жалоб или мучений из-за сложившихся обстоятельств, только холодный гнев. Что за солдат, неспособный воевать? Кем был он? Какова его цель? Те же самые вопросы, что изводили и разрушали его после полученных десятилетия назад увечий, вернулись десятикратно.

Он шёл по катакомбам сотрясаемого войной Шпиля бога, двигаясь среди раненых скитариев и жрецов-Объединителей, которые составляли сегодняшний график эвакуации.

Среди толпы он искал единственного другого человека, который держался столь же обособлено, как и он. Человек был один в круглом зале, омываемом навязчивым синий светом эльдаров, который испускали потрескавшиеся драгоценные камни, расположенные замысловатым узором на потолке. Голова была опущена, внимание приковано к переносному устройству, напоминавшему ауспик или сигнум.

– Техноархеолог Лэнд? – поздоровался Зефон.

Аркхан Лэнд поднял взгляд, как и псибер-обезьянка на его плече. Зефон понял, что улыбается странно комичной синхронности их одинаковых движений.

– Зефон, – отстранённо произнёс марсианин. – Да. Привет.

Его глаза казались налитыми кровью шарами в тёмных провалах. Остроконечная и безупречная козлиная бородка растрепалась и была окружена небритой щетиной на щеках и возле рта.

– Вы выглядите… – Зефон замолчал, не желая казаться невежливым.

– Не слишком здоровым, я думаю. – Лэнд снова посмотрел на переносное устройство. – Знание, что ад реален и демоны из преисподней однажды пожрут все наши души, не самым благоприятным образом сказывается на распорядке сна. – В его насмешке не чувствовалось ни малейшего веселья. Слова были произнесены с вкрадчивым безразличием.

– Я полагал, что вы ушли ещё с первыми колоннами эвакуации.

– О, нет. Пока, нет. Один из кустодиев отметил огневую мощь моего “Налётчика” и спросил, останусь ли я сопровождать последнюю колонну. Что-то о том, что очень велика вероятность новой атаки и арьергарду придётся совсем плохо. – Пробормотал он монотонным голосом, продолжая смотреть на устройство.

Зефон подошёл ближе и опустился на колено перед расстроенным эксплоратором. Псибер-обезьянка жалобно посмотрела на Кровавого Ангела, словно высокий воин в красном доспехе был виноват в печалях её хозяина.

– Чем вы сейчас заняты? – тихо спросил Кровавый Ангел.

Лэнд наклонил устройство, показывая экран. Зефон увидел находившийся высоко над землёй вытянутый ствол перегретого тяжёлого стаббера. Оружие дрожало, выплёвывая сверху длинные очереди снарядов в кожистые атакующие силуэты рогатых зверей.

– Записи с орудий, – ответил Лэнд, не мигая, смотря на изображение. – Из дома Виридион.

Он прокручивал их – картинки с щитка стаббера и мелт каждого рыцаря, а затем переключался на не такие качественные записи с главного оружия в руке. Последние были намного сильнее искажены из-за колебания орудий.

– Сколько времени вы изучаете эти изображения?

– Сколько времени мы здесь? – ответил вопросом на вопрос Лэнд. Он всё ещё не поднимал взгляд на Зефона. – Я хотел посмотреть на последний бой “Потомка”, но подозреваю, он был за пределами диапазона, когда враг убил его. Я видел его однажды много лет назад, выходившего из кузни Игнатума. Он был гордым лордом.

Зефон осторожно взял устройство и забрал из рук Лэнда. Не последовало никакого сопротивления. Имагифер казался смехотворно маленьким в руке Кровавого Ангела.

– Почему вы здесь? – спросил Лэнд, наконец, посмотрев на него. – Почему вы не сражаетесь?

Зефон не хотел признаваться, как часто он пробовал. Всего лишь час назад он стоял один в помещении с оружием в руках, неспособный запустить цепной меч.

– Мои руки, – ответил Кровавый Ангел.

– Ах. Да. Бионика. Теперь я вспомнил. – Лэнд осмотрел зал, впервые показав эмоцию, брезгливо поморщившись. – Какие уродливые санктумы строили эти эльдары. И в самом деле, хорошо, что большинство из них мертвы.

Зефон отключил пикт-запись, заставив замолчать жестяной грохот стабберов и нечеловеческий рёв:

– Их раса обладает большой изящностью, – заметил Кровавый Ангел, – но и не меньшими злобой, печалью и ещё большей гордыней.

Лэнд фыркнул:

– Звучит так, словно вы восхищаетесь ими.

Зефон кивнул:

– Некоторыми сторонами их существования, да. От движений экзархов их воинских каст захватывает дух. Я могу представить мало более достойных свершений, чем победить одного из них в поединке на мечах.

– Вы убивали эльдаров?

– Да, – признался Зефон.

– Сколько?

– Не знаю, – соврал Кровавый Ангел. – Много, – добавил он, приправив ложь толикой правды.

– Туда им и дорога, – выдохнул Лэнд, едва не рассмеявшись. – Их технологии – удивительные, но бесспорно – мерзкие. Интересные в случайной эффективности и всё же, в конечном счёте, нечестивые.

Зефон промолчал. Он начал сожалеть, что вообще начал разговор с марсианином.

– Что-то в вас раздражало меня некоторое время, – продолжил Лэнд. – Что точно означает “Вестник скорби”? В чём смысл столь причудливо театрального титула? Оно смехотворно даже для сынов Ваала.

Зефон не ответил. У него был собственный вопрос:

– Вы говорили, что знаете, зачем меня попросили отправиться сюда. Я хотел бы услышать ваше мнение.

Теперь Лэнд и в самом деле рассмеялся, издав холодный смешок:

– Разве это не очевидно? Вы когда-нибудь были в шахте, мой ангелоподобный друг?

– В соляных копях, при приведении к согласию…

– Да, да, – Лэнд махнул рукой Кровавому Ангелу замолчать. – Шахты – опасные места, где часто происходят утечки природного газа. Даже устойчивые сервиторы могут пострадать, но это сейчас не относится к делу. Подумайте о глубоких шахтах на мирах, где не хватает расходной плоти сервиторов или где рабочие испытывают недостаток в доступе к оборудованию для обнаружения утечек газа. Эти несчастные бедолаги берут в глубокий мрак птицу в клетке или какого-нибудь зверька с небольшими лёгкими, и наблюдают, пока работают. Если птица умрёт – рабочие поймут, что шахта небезопасна.

Лэнд широко улыбнулся почти во весь рот:

– Вы, Кровавый Ангел, исполняете роль птицы в клетке в шахте. Вы видите здесь Имперских Кулаков? Нет, не видите. Потому что им не доверяют. На самом деле единственные легионеры, которых вы действительно видите, являются как раз теми мятежными псами, что прокладывают свой бешеный путь сквозь Империум. Но как лучше всего, хмм, проверить верность Кровавых Ангелов, если она вызывает сомнение? Или увидеть, как космический десантник справляется с присутствием в паутине, когда ему противостоят чудовища варпа? Постойте, надо взять с собой калеку. Такого, который даже не сможет нажать на спусковой крючок болтера. Такого, который не представит никакой опасности, если даже уступит измене, какой поддались половина легионов Императора.

Зефон стоял спокойно. Над ними Шпиль бога дрожал от осады.

– Возможно, меня должно разозлить подобное обращение, – произнёс он.

– Злитесь, если хотите. Я бы сказал, что вы всё же прошли проверку. Если не ошибаюсь, вы ещё не наплевали на свои клятвы Омниссии. Как бы то ни было, похоже, вы выиграли.

– Возможно.

Лэнд снова внимательно осмотрел помещение. Внезапно он показался опустошённым:

– Буду рад покинуть это место, Зефон.

– Этот зал?

– Нет, нет. Этот город. – Лэнд пошарил рукой в одной из сумок на поясе, и достал раздавленные и крошащиеся остатки завёрнутого пищевого пайка. Обезьяноподобный выхватил их у хозяина, и быстро начал поедать рассыпчатое лакомство, глаза зверька заблестели от удовольствия.

– Но мы здесь всего несколько дней, – ответил Зефон.

Техноархеолог выгнул густую бровь:

– И?

– Разве вас не огорчает, что мы уже готовимся эвакуироваться?

– Почему это должно меня огорчать? – Когда Кровавый Ангел не ответил, Лэнд продолжил. – В первую очередь я – учёный, а уже во вторую – искатель приключений. Возможно, я мог бы считать себя в третью – бинарным философом, поскольку у меня всегда была страсть к обсуждению двойственной природы Бога Машины. Но я – не солдат.

– Но мы уходим, увидев так мало.

– Мало? Мы увидели всё, – Лэнд прищурил один глаз и посмотрел на высокого воина. – Вы демонстрируете ужасающее невежество, Кровавый Ангел. Оглянитесь вокруг и вы увидите город, первые следы проживания в паутине, так? Вы увидите признаки цивилизации, пусть и в нечестивой архитектуре эльдарской расы. Ваше восприятие обманывает вас, космический десантник. Ваш мозг осознаёт присутствие городской структуры, где некогда существовала жизнь, но считает это незаслуживающим внимания.

Лэнд набрал код на наруче, проецируя грубую и неточную версию развернувшейся и менявшейся карты паутины, запечатлённой в разуме архимандриссы. Полное сканирование вен и капилляров человеческого тела показало бы меньше разветвлявшихся путей, чем беспорядочный лабиринт в сиянии зелёного гололитического света.

Эксплоратор указал на один из туннелей, который казался ничем не отличавшимся от любого из тысяч других в мерцающем свете:

– Какая разница падёт этот город или нет? – спросил Лэнд. – Вы думаете, это действительно волнует трибуна Эндимиона? Или префекта Короса? Они сражались почти пять лет в туннелях между Каластаром и Террой – сотни проходов ведут прямо к самому тронному залу Императора. Невозможный город – не центр войны, Зефон. Он даже не главное поле битвы. Это всего лишь город в туннеле, как и любой другой. Его единственная реальная ценность заключается в том, что он – удобное место для обороны, пока Десять Тысяч продвигались насколько далеко, насколько позволяла их численность. Поэтому нет, я не расстроен. Я хотел увидеть Великую Работу и увидел её. Со всеми её чудесами и ужасами.

Какое-то время оба молчали. Единственным звуком было чавканье Сапиена.

– Это устроит весёлый беспорядок с его пищеварением, – заметил Лэнд. И затем, неожиданно, он прищурился и посмотрел на Зефона. – Знаете, вы – действительно красивое существо. Эстетически я имею в виду. И с научной точки зрения, конечно.

– Говорят, что многие из моего легиона обладают эстетическими качествами, которые рассматривают…

– В любом случае это не важно, – перебил Лэнд. – Меня никогда это особо не волновало, понимаете? Нет времени на подобные сложности – они отвлекают от настоящей работы. Я просто нахожу любопытным, что генетическое наследие вашего примарха меняет человеческую физиологию для создания столь красивых мифологических и канонических фигур. Не слишком по-светски, а?

Зефон улыбнулся. Он слышал и обсуждал это уже не раз.

– У ангелов есть большое культурное значение на Ваале. Во многом ваалитская культура обладает тесной религиозной связью со Старой Землёй в эпоху Священной Пакс Римской империи, что ведёт к…

– Да, да. Избавьте меня от урока о деталях вашего безыскусного варварства.

Зефон невольно улыбнулся:

– Как вам угодно, Аркхан.

– Хмм. Предположу, что вы здесь затем чтобы я осмотрел ваши руки, перед отъездом?

Ангелоподобное лицо Зефона по-прежнему оставалось доброжелательно нейтральным. Он не показал удивления, что эксплоратор вспомнил небрежный комментарий из их путешествия, но при этом он и не желал подвергаться такому исследованию. Он ответил из жалости к уставшему человеку перед собой и чувствуя постоянное одиночество Лэнда:

– Да.

– Хорошо, но не осталось времени. Последняя эвакуационная колонна отходит через три часа и всё моё оборудование уже загружено. – Он задумался, оценивая Кровавого Ангела критическим взглядом. – Если хотите, можете поехать со мной, а не в одном из громоздких транспортов.

– Я тронут, эксплоратор Лэнд. Я подумаю об этом. Могу спросить, почему мой недуг представляет для вас интерес?

– Послушайте себя, космический десантник. Недуг. Типичная ваалитская мелодрама. Дело в том, что я всегда интересовался легионерами и бионикой, – уточнил Аркхан, явно почувствовав вкус к новой теме разговора. – Вы часто оставляете её небронированной, и всё же с благоговением облачаете остальную часть себя в керамит. Даже статуи вашего вида показывают аугметику без брони. Не могу сказать, что до настоящего времени я проявлял достаточный интерес для детального изучения этого вопроса. Я всегда полагал, что это из-за того, что бионика несовместима с силовой бронёй.

– В первую очередь, – согласился Зефон. Он почувствовал, что теряет нить разговора и не был уверен, что хочет её вернуть и продолжать. Во всех разговорах, во всех местах и со всеми людьми, с которыми он мог говорить.

– В первую очередь? – нажал Лэнд.

– Есть также элемент вдохновляющей гордости в подобной практике. Представить нас непобедимыми и неуязвимыми воинами Империуму и его врагам. Показать, что мы преодолеваем раны и продолжаем сражаться во имя Императора.

Лэнд криво усмехнулся:

– Такая дешёвая пропаганда. Как легенды о воинах, которые сражались голыми, чтобы продемонстрировать храбрость перед союзниками и бесстрашие перед врагами.

– Возможно, отчасти это так, – признался Зефон. – Но как вы сказали ранее, в основном из-за взаимодействия с нашими доспехами.

Аркхан Лэнд встал и вытер руки о длинный камзол:

– Верните мой ауспик, – спокойно сказал он. – И давайте пойдём отсюда. Так оказалось, что среди моих запасов есть медицинский сканер.

Зефон не пошевелился:

– Есть вероятность, что вы сможете восстановить функциональность?

– Ах, – ответил Лэнд с ироничной улыбкой. – Пагубный призрак надежды, наконец, показал себя. Обратите внимание на то, что я не могу обещать чудо Омниссии. Я – не хирург-аугметик или инженер-бионик, и всё же единственной иной альтернативой перед нашим отъездом является тупо смотреть на экраны и наблюдать за кошмарами, обрётшими форму. Учитывая, что я проверил и перепроверил своего “Налётчика” трижды за последние несколько часов, вы – по крайней мере, пока – моё единственное полезное отвлечение.

Он вышел из зала туда, где за ранеными скитариями ухаживали их ремесленные жрецы-механики. Дальше располагалось помещение, где последний конвой готовился к эвакуации.

Псибер-обезьянка задержалась на секунду, наклонила голову и посмотрела на Кровавого Ангела.

– Пойдём, Сапиен, – донёсся голос Лэнда из коридора.

Хомоподобный убежал, оставив Зефона одного. Он смотрел некоторое время на арочный проём, решая, стоит следовать за ними или нет.