Катерина играючи отодвинула шесть щупалец, с которых капала черная жижа, и, цокая маленькими кожаными туфельками, подошла к И Чэню.

— Уильям, тебе ведь и раньше снились кошмары? Иначе, даже с твоей высокой приспособляемостью, ты бы не смог так быстро освоить и так умело применить эссенцию, которой я поделилась. Да еще и самостоятельно отрастить такие [Кошмарные Конечности]… это просто невероятно!

— Было время, когда меня одолевали затяжные кошмары, но это было так давно, что почти ничего не запомнилось. Я вспомнил об этом только сейчас, проглотив твой «сахарок», Катерина.

— Должно быть, всеобщая природная тяга к тебе объясняется нашим сходством. Раз уж у тебя есть самосознание и некоторое понимание снов, я пропущу базовое обучение. Ладно-ладно, давай скорее начнем игру… Ах, да! Должна напомнить об одной вещи. Хоть это и прописано в контракте, я все же хочу подчеркнуть. Ради честности, Уильям, тебе категорически запрещается прямо или косвенно раскрывать свою личность во время кошмарной игры. И нельзя объединяться с посторонними, чтобы подлыми делишками вынуждать их отдавать очки. Если я замечу, что ты используешь свою личность для сговора со сновидцами и прочих грязных трюков, я очень расстроюсь.

— Хм… погоди. Раз я так быстро завершил [Кошмарную Трансформацию], у меня ведь должно было остаться немного времени? Я хоть и понимаю кое-что в кошмарах, но все же хотел бы тебя спросить о паре вещей.

— Конечно, спрашивай! Вы, джентльмены человеческой расы, оказались способнее, чем я думала. Даже обычные команды продвигаются вглубь быстрее, чем я ожидала.

— Почему кошмары выражаются в форме осьминогов и щупалец? И почему люди, подвергшиеся их влиянию, начинают «улыбаться»?

— [Осьминоги и щупальца] — один из любимых мотивов босса. В цирке я отвечаю за приготовление шариков из осьминога для пикников и званых ужинов. Когда я официально вошла в ядро цирковой труппы, мне даровали патологическую способность к кошмарам, а ее физическое воплощение — как раз эта форма осьминога. Просто потому, что так установил босс. Каждый в цирке лучше всего готовит какое-то одно блюдо. Так все могут участвовать в важном процессе готовки и наслаждаться лучшей едой.

— Цирк… босс… каждый искусен в приготовлении определенного блюда или соответствует ему?

Из этих слов И Чэнь почерпнул немало информации. В его сознании даже начал вырисовываться образ пугающей патологической силы — возможно, новой, не похожей ни на что из Зон Изначальной Эпидемии Древнего мира.

В то же время он вспомнил, как впервые пробовал щупальца — они и впрямь были восхитительны.

Катерина, кажется, поняла, что сболтнула лишнего, и поспешно прикрыла рот скрещенными ладонями.

— Хм-м… Кажется, я сказала то, чего не следовало. А что до [Улыбки], то это связано с моей профессией в цирке. Кстати! Вот моя визитная карточка. Если я проиграю и сбегу, ты все равно сможешь связаться со мной через нее в будущем.

Катерина сунула руку за вырез платья и вытащила необычную черно-белую карту с глянцевым отливом.

На лицевой стороне была изображена сама Катерина. Держа в руке черно-белый зонт, сделанный из человеческих суставов и кожи, кокетливо оттопырив попку и подавшись вперед, она приветствовала того, кто держал карту в руках.

На обороте красовалось странное черно-белое улыбающееся лицо.

При виде этой улыбки И Чэнь тут же смог связать ее со всеми людьми в Сионе, что когда-либо улыбались ему, дружелюбно или злонамеренно. Словно эта гримаса вобрала в себя черты улыбок каждого из них.

В двух углах карты было напечатано слово [ДЖОКЕР], как на карте-призраке из игральной колоды, но простые черно-белые цвета, казалось, соответствовали лишь младшему джокеру.

И Чэнь не стал отказываться и решительно взял карту.

Все, что имело прямое отношение к Катерине, следовало сохранить. Это наверняка пригодится в будущем, а может, даже позволит прикоснуться к тайне загадочного цирка, стоящего за ее спиной.

— Ну что ж, начнем.

Катерина вытянула правую руку, и с треском из ее ладони тут же выросли щупальца осьминога. Чернилами они нарисовали на боковой стене пять дверей.

— Давай используем эти пять обычных отрядов для «прелюдии». Чтобы ты привык к использованию кошмаров, прежде чем мы официально сойдемся в поединке. Будь осторожен, Уильям. Хоть они и обычные отряды, но это существа одного с тобой уровня. Не дай им себя прикончить, пока не освоился.

Глядя на пять дверей, созданных Катериной, И Чэнь не стал выбирать ни одну из них. Вместо этого он, подражая ей, нарисовал собственными щупальцами «дверь» в область, где находился один из отрядов.

Он учился на лету, и созданная им дверь получилась на удивление стабильной.

— Уильям, твоя скорость обучения… не слишком ли она высока?

И Чэнь не ответил. Он стремительно шагнул в созданную им черную дверь.

Вшух!

В мгновение ока он очутился в декорациях, напоминающих Электростанцию, только пока еще безлюдных. Команде сновидцев придется создать в своем сне еще одну лестницу, чтобы добраться до этого уровня.

Используя оставшееся время, И Чэнь, полностью вжившись в роль кошмара, принялся перестраивать пространство.

Словно архитектор сновидений, он сперва попробовал сдвинуть щупальцами бронированную дверь.

Затем попытался растянуть, изогнуть и разветвить коридор, создавая совершенно новые пути и перекрестки. Прежде простая цикличная структура становилась все сложнее.

В конце концов, он превратил это место в запутанный лабиринт с чрезвычайно похожими друг на друга участками. В его дизайне даже угадывалось нечто от приюта.

Когда отряд прибудет, рельеф местности даст И Чэню абсолютное преимущество.

Он сам разорвал щупальцами стены и затаился в окружении, ожидая прибытия команды сновидцев.

Вскоре.

В центральной части пространства сна возникла кошмарная лестница.

Вниз спускался отряд из пяти человек.

Скрытый И Чэнь тут же выделил среди них «смертника». Этот человек разительно отличался от остальных членов команды, да и сам он источал мощную ауру беспокойства.

Проекция этого мужчины во сне была поразительной: он был облачен лишь в фартук мясника. Ни капли джентльменского лоска, сплошная сальность; из складок его обильной плоти непрерывно сочилась смесь жира и пота.

Ему, казалось, было очень жарко — каждый его шаг оставлял на полу мокрый след.

А может, этот жар исходил от возбуждения его потаенных желаний. От страстного стремления убивать других. Ведь как «смертник» он так долго просидел взаперти, лишенный свободы и возможности дать волю своим инстинктам.

«Я помню, читал об этом человеке в журнале, посвященном падшим джентльменам, когда без разбора поглощал разные книги, пытаясь повысить свой „интеллект“».

«Животновод» Бланклин.

Родился в фермерской семье в городе Лебус, рос вместе со свиньями. В возрасте пятнадцати лет на него случайно обратил внимание проезжавший мимо джентльмен. Без всякой систематической подготовки, лишь помогая по дому с разведением и забоем свиней, он умудрился сдать экзамен на джентльмена с высшими баллами.

Когда он преодолел «Предел Человека» и получил титул «Создатель Свинины», он внезапно взял экстренный отпуск в Сионе.

Он в одиночку вернулся в родной город — Лебус, — где за десять с лишним дней вырезал всех его жителей и сшил в центре города гигантский тотем из человеческих и свиных останков.

«Он безжалостен… лучше держать его отдельно. Его аура явно сильнее, чем у других джентльменов, и пользы от него будет больше».