Наследный принц выглядел… по-настоящему разочарованным.

Неужели где-то в глубине души он ожидал услышать от меня что-нибудь безумное вроде:

«Я всё равно тебя люблю! Даже твои грязные стороны мне не помеха!»…?

Наверное, будь я настоящей леди Серави, такое ещё могло бы случиться.

Но для меня и так было непросто полюбить человека хотя бы за его хорошие стороны — что уж говорить о том, чтобы принять ещё и его грязь.

И всё же, только потому что я узнала позорный секрет наследного принца, это вовсе не значило, что я внезапно переверну всё с ног на голову и начну его ненавидеть.

Обычный человек, пожалуй, просто немного бы растерялся.

Мой ответ на признание, на которое принц решился с таким трудом, мог показаться холодным, но по сути он сводился к одному:

— Ну и что. Ничего страшного.

— Но и неприязни к вам я не почувствовала, — добавила я. — В конце концов… разве не бывает в жизни так, что у каждого найдётся один-два человека, которых хочется убить?

— ……

Принц, до этого рассеянно смотревший в пустоту, нахмурился и перевёл взгляд на меня — так, словно спрашивал, что за нелепицу я несу.

По выражению его лица было ясно: с этим он категорически не согласен.

Никто вокруг нас не слушал, но я всё равно, будто делясь тайной, наклонилась ближе и тихо прошептала ему на ухо:

— Со мной тоже… иногда говорят, что я не совсем уж безобидная психопатка…

— Я и так это знаю.

— ……

С каких это пор?

Я ведь изо всех сил старалась выглядеть нормальным человеком.

Странное чувство опустошения накрыло меня, и я снова прислонилась спиной к стене.

— Когда вы сказали, что убили её, я испугалась, что вы и правда сделали это. Но выходит, вы просто знали, что её отравят… и наблюдали?

— Да. Мою родную мать.

— Ну… это, конечно, шокирует… — медленно произнесла я. — Но я всё равно не стала вас ненавидеть, лорд Рейвен. Потому что и сама когда-то ненавидела человека настолько, что желала ему смерти… Ах, нет, я не про ту женщину из истории у озера.

Кстати говоря, у леди Серави уже имелся «опыт» убийства.

Если подумать, бояться здесь следовало вовсе не мне — а наследному принцу.

Честно говоря, уже само то, что мы сейчас спокойно стоим рядом, можно считать маленьким чудом.

Принц лишь наблюдал.

А вот леди Серави действительно довела дело до конца.

Если взглянуть на это так… выходит, принц ещё довольно смел.

Он снова нахмурился, явно не понимая, к чему я веду.

Я поспешно добавила:

— В любом случае, я не ваша мать. И то, что я знаю о вашем прошлом, вовсе не означает, что начну вас ненавидеть или бояться, лорд Рейвен.

— ……

После этих слов он долго молчал.

Мне было неловко встречаться с ним взглядом, поэтому я просто смотрела на яркое пламя костра.

И вдруг—

— …Серави.

Он произнёс моё имя тихим, чуть влажным голосом.

Похоже, мои красноречивые речи его всё-таки растрогали.

«Хе», — усмехнулась я про себя и повернулась к нему.

— Да? Что—

Я моргнула.

И обнаружила, что лицо наследного принца уже почти у самого моего.

Его длинные ресницы и золотые глаза мерцали прямо передо мной.

«Слишком близко…» — успела подумать я.

И в этот момент его губы легко коснулись моих.

— ……

Поцелуй был таким коротким, что если бы не тёплое ощущение на губах — и не принц, всё ещё смотревший на меня затуманенным взглядом, — я бы решила, что мне просто показалось.

Это не было прикосновением с каким-то чувственным смыслом.

Но зная, насколько сильно он меня ненавидит, я всё равно застыла от шока.

— Что…?

Однако я была уже не в том возрасте, чтобы терять голову из-за поцелуя четырнадцатилетнего мальчишки, поэтому быстро взяла себя в руки и спокойно спросила.

Мой взгляд явно требовал объяснений.

Принц на мгновение задумался, а затем медленно заговорил:

— …Чему ты удивляешься? Ты ведь сама делала это при каждом удобном случае.

Это правда: первым поцелуем принца когда-то стала именно леди Серави.

…Разумеется, это были односторонние поцелуи.

Серави осыпала его ими без конца, а принц ни разу не ответил.

И всё же сейчас он говорил об этом так, словно это было чем-то привычным.

Я уставилась на него с откровенным недоумением.

Похоже, только теперь принц осознал, что натворил, — и запоздалое смущение залило его лицо.

Тем не менее он изо всех сил попытался сохранить невозмутимость и пробормотал:

— Я просто… не знал, что ты настолько меня любишь, вот и…

Я ведь сказала лишь, что не стану его ненавидеть или бояться.

Ни единого слова о любви.

Неужели он услышал это как:

«Я люблю даже твои грязные стороны!»?

Он долго колебался, затем тихо произнёс, слегка покраснев:

— Это… награда.

— ……

Награда?

Я только моргнула, пытаясь понять, правильно ли расслышала.

— …Из всего, что я сейчас могу тебе дать… это, наверное, единственное, что могло бы тебя порадовать…

Пока он говорил, его уши заливались всё более ярким румянцем.

Сам он выглядел ужасно смущённым.

В отличие от меня, стоявшей с пустым выражением лица.

Кто вообще кого здесь награждает?

Поначалу я, конечно, удивилась.

Но уже через несколько мгновений снова стала совершенно равнодушна.

Мы даже не переплели языки.

К тому же мой «партнёр» — четырнадцатилетний мальчишка.

Раз он сам сказал, что никакого особого смысла в этом не было и это всего лишь знак благодарности, для меня поцелуй с наследным принцем остался не более чем случайным соприкосновением.

Зато для ребёнка, похоже, это оказалось слишком сильным стимулом.

Хотя поцеловал меня именно он, теперь принц стоял на приличном расстоянии и неловко переминался.

Проходило время, и, видимо, воспоминание возвращалось к нему снова и снова — потому что он то вспыхивал ярким румянцем, то отчаянно пытался его подавить.

Если это так его мучает, зачем он вообще меня поцеловал?

Сам же и создал неловкую ситуацию.

Вот ведь — торжественный официальный первый поцелуй.

Современные дети действительно растут слишком быстро.

Интересно, когда был мой первый поцелуй…

И тут—

— Почему у тебя… такое лицо?

Принц, всё ещё красный как рак, сердито упрекнул меня.

Какое ещё лицо?

Без зеркала я не могла знать, какое выражение у меня только что было, поэтому честно ответила:

— Просто вспомнила свой первый поцелуй.

— ……

Я всего лишь погрузилась в собственные воспоминания, но принц, похоже, понял мои слова иначе.

— Первый… поцелуй? Ты имеешь в виду тот кошмар, когда тебе было восемь, ты связала меня и пыталась целовать, пока я не потерял сознание?

Будто всплывшая память мгновенно охладила его, и розовое лицо принца стало ледяным.

Так леди Серави делала и такое…

Впрочем, не удивительно.

С бледным лицом он проговорил с явным отвращением:

— …И ты сейчас вспоминала этот кошмар как нечто приятное…

Наверное, даже мысль об этом вызывала у него мурашки — потому что он обхватил себя руками.

Пора было прояснить ситуацию, пока недоразумение не зашло слишком далеко.

— Нет. Не это.

— …?

Принц недоверчиво наклонил голову.

Честно говоря, мне было совершенно всё равно, когда именно случился первый поцелуй между Серави и наследным принцем.

Мой собственный первый поцелуй произошёл в двадцать лет.

И он не был ни особенно приятным, ни волнующим, ни трепетным.

Сейчас я едва могла вспомнить лицо того человека.

Настолько это оказалось незначительным.

Когда губы принца коснулись моих, я, конечно, немного удивилась.

Но, как обычно, ничего не почувствовала.

Разве что убедилась: моя эмоциональная притуплённость прекрасно пережила и эту жизнь.

— Тогда о каком поцелуе ты говорила?

Я всё ещё блуждала в воспоминаниях, когда принц, неожиданно оказавшись совсем рядом, легко схватил меня за руку.

Он смотрел на меня снизу вверх, слегка нахмурившись.

Ему явно не нравилось, что мои мысли снова куда-то уплыли.

Хм… сказать правду?

Если промолчу, он всё равно наверняка придумает очередное странное недоразумение.

Так что я спокойно ответила:

— О другом поцелуе.

— О другом? Каком именно? Том, когда ты пробралась в мою спальню и, испугавшись, что я закричу, закрыла мне рот? Или когда поцеловала меня на глазах у знати, чтобы унизить? Или когда попыталась сделать это тайком, пока я спал, но тебя поймали и жестоко отругали? Или ещё какой-нибудь?

Слушая, как он перечисляет бесчисленные поцелуи между наследным принцем и леди Серави, я вдруг без всякой причины почувствовала смущение.

Она действительно этим злоупотребляла.

Тогда почему же потом так стеснялась?

Хотя… ни один из этих поцелуев так и не был взаимным.

Впрочем, этого и следовало ожидать.

Даже сегодняшний поцелуй, пусть и в качестве «награды», был уже достаточно удивительным.

Однако принц упорно продолжал расспрашивать меня, словно добиваясь признания.

И почему он так уверен, что я вспоминаю именно поцелуй с ним?

Это мог быть кто угодно другой.

Даже у леди Серави, наверное, могла быть личная жизнь.

Немного подумав, я сказала:

— Это секрет.

— Почему?

Он выглядел искренне озадаченным.

Но ведь то, кого и где поцеловала леди Серави, — крайне личное дело.

И уж точно я не обязана отчитываться об этом перед своим начальством.

К тому же я не слишком хорошо знаю этикет этого мира, но разве не невежливо так настойчиво допрашивать даму о подобных вещах?

Придя к этому выводу, я спокойно ответила:

— Потому что это не имеет никакого отношения к лорду Рейвену.

— Почему это не имеет ко мне отношения?

---