— …Мне очень жаль.

— Довольно. В этом нет ничего нового.

Кронпринц выдохнул эти слова, словно тяжкий вздох, отстранился от меня и повернулся спиной.

Он сказал, что в этом нет ничего нового, но было очевидно, что его глубоко ранили.

Прошло довольно много времени; он молча смотрел на землю, пытаясь выровнять дыхание, а затем снова заговорил похолодевшим голосом:

— Я сдержу свое обещание и верну тебя домой. И…

На полуслове принц внезапно наклонился.

Он поднял с земли самый обычный камень.

Я в замешательстве наблюдала за его действиями.

— …?

Он резко обернулся ко мне, его золотистые глаза полыхнули.

Жажда крови обрушилась на меня с такой силой, что по всему телу побежали мурашки, и я рефлекторно оцепенела, но взгляд кронпринца был направлен вовсе не на меня — он смотрел мне за спину.

Крылатый монстр, целившийся мне в спину, уже издал истошный вопль.

Тело твари, пронзенное насквозь обычным камнем, гротескно смялось.

Крича в агонии, извергая кровь из каждой раны, монстр вскоре рухнул вниз со скалы.

— …

Слегка приоткрыв рот, я пялилась на эту абсолютно иррациональную сцену.

По спине пробежал холодок.

— …Даже без этой жалкой магии я остаюсь сильнейшим. У меня более чем достаточно сил, чтобы защитить тебя.

С пустым лицом, забрызганный кровью демона, кронпринц совершенно не походил на борца за справедливость, как ни крути.

«Возможно, самым опасным здесь был вовсе не какой-то монстр…»

К тому моменту, как эта мысль оформилась в моей голове, я почувствовала, как по спине струится холодный пот.

«М-да. Кажется, я совершила колоссальную ошибку…»

— Ваше Высочество.

— Что?

Я собиралась по привычке обратиться к нему «лорд Рейвен», но почему-то это показалось слишком фамильярным, поэтому я перешла на официальный тон.

Всё еще оскорбленный, принц ответил ворчливым голосом.

— Вы ведь человек, верно?

— …

Услышав мой вопрос, кронпринц посмотрел на меня сверху вниз ледяным взглядом.

Весь его вид так и кричал: «Это вообще что за вопрос?»

«Хм. А ведь мне казалось, что мы стали на шаг ближе, но теперь появилось ощущение, будто нас снова разделяют сотни миллионов световых лет».

— …Я не то хотела сказать. Пожалуйста, забудьте.

В своей неуклюжей манере я отчаянно попыталась разрядить обстановку.

Но из-за моей оговорки настроение принца, похоже, пробило очередное дно.

«А ведь я спросила, человек ли он, в хорошем смысле…»

Как обычно, я была совершенно некомпетентна в чтении чужого настроения.

Я открыла рот, чтобы предпринять еще одну попытку развеять повисшее напряжение:

— Эм… То, что вы только что сделали, вы собирались бросить это в меня… Нет, не обращайте внимания.

Чем больше я говорила, тем зловещее становилась аура кронпринца, поэтому я поспешно замолчала.

Глядя в опасные глаза принца, я поняла, что ответ мне лучше не слышать.

Но если отбросить всё это, мне показалось, что он слишком часто стал бросаться словом «сильнейший». Ему это что, нравится?

Мне хотелось спросить, но прямо сейчас настроение принца болталось где-то ниже плинтуса.

Мои инстинкты, отточенные годами офисной жизни, вопили о том, что сейчас не время нести чушь перед начальством.

Я оставила попытки исправить ситуацию.

— …Давайте пока переждем в этом пустом драконьем логове. Передвигаться ночью будет слишком опасно.

— Да…

Кронпринц пытался это скрыть, но в его глазах всё еще читалась буря эмоций.

* * *

Я собрала древние карты и старинные фолианты, валявшиеся в драконьем логове, добавила к ним стопки банкнот и подожгла всё это спичкой.

Вероятно, эти вещи стоили баснословных денег, но я не испытывала особой тяги к материальным благам, поэтому хладнокровно пустила их на растопку.

Кронпринц не стал меня останавливать и не утруждал себя лекциями о ценности этих сокровищ.

Прислонившись спиной к стене, я молча смотрела на разведенный огонь.

Сидя вот так, я вспомнила нашу встречу с эльфийским ребенком.

Тогда, как и сегодня, мы провели ночь в пещере вдвоем с кронпринцем.

Пока я рассеянно предавалась воспоминаниям, сон уже начал абсурдно быстро одолевать меня.

Я и думать забыла о том, что принц на меня злится.

В этой временно умиротворяющей атмосфере я уже начала клевать носом, как вдруг кронпринц, до этого долго и отстраненно смотревший лишь на потрескивающий костер, внезапно заговорил, словно бормоча себе под нос:

— …Моя мать.

— …Кхм!

Стоило принцу вот так, ни с того ни с сего, завести столь серьезную тему, как сон мигом улетучился, а мое тело напряглось.

«Э-эй, мог бы хоть как-то предупредить, прежде чем так резко начинать…»

Возможно, из-за того, что я совсем недавно облажалась, я невольно реагировала на всё слишком остро.

Насколько я помнила, в оригинальном произведении кронпринц ни разу не заговаривал о своей матери.

Именно поэтому я об этом и не вспоминала до сих пор.

Сделав вид, что подкидываю хворост, я лишь скосила глаза, изучая выражение лица принца.

Для человека, говорящего о смерти собственной матери, лицо кронпринца казалось почти лишенным эмоций.

Похоже, эта тема выбила из колеи только меня.

Просидев в молчании еще какое-то время, не отрывая взгляда от огня, принц наконец выдохнул следующие слова, словно тяжкий вздох:

— …Официально считается, что она умерла от болезни легких, но на самом деле ее убили. Это был яд.

«Это я и так знала. Но отвернулась, притворившись, что слышу об этом впервые».

Если бы кронпринц, обычно так тонко чувствующий фальшь, был в своем уме, он бы мог заметить мою неловкую реакцию и заподозрить неладное, но, к счастью, его, похоже, мало волновало, как я отреагирую.

Ему просто нужно было кому-то излить душу.

— …Ее нельзя было назвать хорошей матерью даже из пустой вежливости. У меня было трое братьев и сестер, чьих лиц я даже не помню, и все они погибли, став пешками в ее играх.

— …

— Но со мной она пыталась играть роль любящей матери. Я искренне верил, что она хочет возвести меня на престол, потому что любит. Нет, я знал правду, но просто не хотел в нее верить. В глаза она осыпала меня всевозможными льстивыми словами — называла благословением богов, дарованным Империи, гением и так далее, — а затем начинала распинаться о том, почему я должен унаследовать трон…

— …

— А за моей спиной она проклинала меня, называя монстром. Хех, говорила, что хоть она меня и родила, я был ей глубоко омерзителен. А я лишь из кожи вон лез, чтобы оправдать ее ожидания. …Я ведь не просил рождаться таким.

Произнеся это, кронпринц тихо усмехнулся.

Но любой бы понял, что в этом смехе не было ни капли радости.

Он звучал так, словно принц насмехался над собственным положением.

«Думаете, невероятный талант — это благословение?»

«Родиться с талантом — значит с самого начала лишиться чего-то другого».

И тем, чего лишился кронпринц, была родительская любовь, возможность учиться тому, чего он не знал, и просто жить, общаясь с другими людьми.

Улыбка, еще мгновение назад блуждавшая на губах принца, внезапно исчезла.

Вновь нацепив ледяную маску, он произнес ровным тоном:

— По правде говоря, ты ведь боишься меня. Ты сама недавно спросила, человек ли я, не так ли? Ты говоришь в точности то же самое, что говорила моя мать.

— Я…

Когда я попыталась хоть что-то сказать, кронпринц медленно повернул голову и заглянул мне в глаза.

В его взгляде читалась жгучая обида.

«Была ли она направлена на меня, или на его давно мертвую мать?»

«Что бы я сейчас ни сказала, это всё равно до него не дойдет».

И всё же, я заговорила голосом, сдавленным от чувства несправедливости.

Мои кулаки, сжатые до побеления костяшек, мелко дрожали.

— Я… ни разу в жизни так не думала.

— …

— Прекратите проецировать на меня образ вашей матери. Я…

— Как думаешь, кто убил мою мать?

Стоило мне начать оправдываться, как кронпринц оборвал меня на полуслове и задал вопрос.

— …Я не знаю.

«Об этом в книге тоже не писали, так что знать я этого никак не могла».

«Но в чем я была уверена наверняка, так это в том, что даже зная больше остальных, я не знала всего».

Даже у той истории, когда Серави пробралась в спальню кронпринца и была выброшена вон, была своя предыстория, но я не могла знать тех деталей, которые не были описаны в романе.

— Я.

— …

— Я знаю, кто подсыпал яд в ее чашку. Я даже видел этот решающий момент собственными глазами. Но я не сказал ей ни слова. Я не стал докапываться, кто за этим стоит, и у меня нет ни малейшего намерения их наказывать. Честно говоря, я был даже благодарен.

— …

— Если бы никто не отравил ее чай, однажды я мог бы убить ее собственными руками.

Мотив, по которому кронпринц завел со мной этот разговор, был предельно ясен.

Почему он вот так просто раскрывал мне свой величайший позор, который скрывал всю свою жизнь — то, что, возможно, собирался унести с собой в могилу.

— Вот он, настоящий Рейвен, которого ты так горячо любишь. Ну и? Я всё еще тебе нравлюсь?

Он произнес это с усмешкой, но его глаза, не в силах скрыть эмоции, тревожно дрожали.

Я не знала, что заставило его изменить свое отношение, но, похоже, принц вознамерился раз и навсегда избавиться от моей одержимости, на которую до сих пор закрывал глаза.

«Но если я сейчас скажу, что он мне и правда разонравился, его глаза тут же наполнятся болью».

Вот только в самом вопросе кронпринца крылся один огромный изъян.

— Вы… не особо-то мне и нравитесь.

С самого начала кронпринц мне не нравился.

Я лишь констатировала очевидный факт, но стоило ему это услышать, как его глаза, еще секунду назад светившиеся тревожной надеждой, потухли, словно задутая свеча.

Услышав мои слова, он пробормотал каким-то странно влажным, полным самоиронии голосом:

— Так я и думал…

— …

— …

Какое-то время между нами висела мертвая тишина.