И впрямь — не соври кронпринц, я бы уже вовсю наслаждалась домашним уютом, тратя остаток отпуска на свои дела! А вместо этого я заперта в этом подземелье, теряя драгоценные часы!

Конечно, пророчество Адрианы стало неожиданным и ценным приобретением, но кронпринц уж точно не мог планировать так далеко. Зачем ему вообще понадобилось торчать здесь настолько сильно, что он решился на ложь об исчезновении магии?

Неужели ему так понравилось путешествовать со мной, что он захотел растянуть удовольствие?.. Быть не может.

Принц, долго стоявший в замешательстве и не находивший слов, наконец разомкнул губы:

— Это…

Он долго тянул время, лихорадочно бегая глазами и пытаясь подобрать слова.

— Это, в общем…

Отчаянные поиски оправданий ни к чему не привели, и в какой-то момент он заговорил бесцветным, надломленным голосом, будто в нем что-то оборвалось:

— Я и сам… не знаю.

— …….

Услышав этот нелепый, совершенно не в его духе ответ, я рефлекторно прижала руку к виску. Сначала провернуть такую наглую аферу, а потом заявить, что сам не понимает зачем? Это звучало бы как полная чушь, если бы не выражение лица кронпринца — он выглядел так, словно и впрямь перестал узнавать самого себя.

Выдав это «не знаю», он замер, растерянный больше, чем кто-либо, кого я когда-либо видела. Неужели четырнадцатилетний мальчишка может быть настолько сложным существом? Мне кажется, в свои четырнадцать я была куда проще…

Кронпринц поднял на меня свои подернутые влагой глаза.

— Эти слова сорвались с языка прежде, чем я осознал… Я и сам удивился, и хотел было поправиться, но…

— …….

— Но… я подумал: еще самую малость… еще совсем чуть-чуть. И вот поэтому, так что…

Не в силах закончить фразу, он низко опустил голову. Я не понимала ровным счетом ничего. Полностью разрушив структуру собственного повествования, принц, казалось, окончательно запутался в своих же показаниях. Его мозг явно перегрелся, и теперь он просто выплескивал всё, что приходило на ум.

— Я и сам… не знал, что во мне есть такая… гниль…

Слова падали с его губ, словно сухие ветки, готовые вот-вот хрустнуть. Он выглядел одновременно и обиженным, и разочарованным в себе. У него был вид человека, который с треском проиграл битву с чем-то внутри себя.

Зацепившись за странное слово, я переспросила:

— Гниль?

Словно грешник на эшафоте, принц продолжал стоять, понурив голову, так что я не видела его лица, но чувствовала, как его захлестывает волна жгучей самоненависти. Гнилая сторона кронпринца? Я абсолютно не понимала, о чем он толкует.

Я ждала ответа, когда увидела, как с его лица на землю упала капля.

Я в ужасе спросила:

— В-вы что, плачете?

Довела ребенка до слез!

Принц метнул в меня полный обиды взгляд, и слезы покатились по его щекам — капля за каплей, в полной тишине.

— Я же говорю: не знаю, почему я так поступил. Когда я рядом с тобой, мне кажется, что я постепенно превращаюсь в какое-то ничтожество.

Он говорил как ребенок, закатывающий истерику. Трудно было поверить, что это тот же человек, который мгновение назад демонстрировал устрашающую боевую мощь.

Я тоже застыла как вкопанная. Подумать только, кронпринц плачет. Он ведь наверняка умнее и выдающееся большинства взрослых, а учитывая его статус, его с пеленок учили никогда не показывать слабину перед другими. Если чувства такого человека вырвались наружу в виде слез, это могло означать лишь одно: он глубоко ранен.

«Неужели я сделала что-то ужасное? Д-да вроде нет… Если уж на то пошло, это меня обвели вокруг пальца!»

Я перебрала в голове всё, что спрашивала, но не припомнила ничего такого, что могло бы заставить кронпринца рыдать. Видимо, была иная причина. Словно все эмоции, копившиеся до сих пор, взорвались в приступе гнева, а мои слова стали лишь спусковым крючком.

С болезненным видом он даже не пытался вытереть слезы, позволяя им свободно течь. Не самое подходящее время для таких мыслей, но из-за слез золотистые глаза принца, казалось, сияли еще ярче. Потрясающе красивое и пугающее зрелище.

— …….

— Но я не могу с собой совладать. Я лишь думал, что хочу остаться вместе еще ненадолго, а потом всё вот так…

— …….

— Так что не спрашивай о таком. Я сказал — не спрашивай!..

По мере того как он говорил, его эмоции, видимо, накалялись, потому что он уже почти срывался, а его влажные, покрасневшие глаза смотрели так, будто он выплескивал всё накопившееся напряжение. Подавленная этим напором, я невольно кивнула.

Услышав мой безмолвный ответ, кронпринц резко развернулся и, не оглядываясь, скрылся в глубине пещеры.

Я долго и бессмысленно смотрела ему вслед, пока Адриана, которую я считала без сознания, не подала голос — вкрадчиво и ехидно:

— Ну и дрянь же ты.

— …….

Это меня обманули, на меня же ни за что наорали, но после слов Адрианы я и впрямь почувствовала себя так, будто всё это время мучила несчастного принца.

— Да что я такого сделала… — обиженно пробормотала я, но дракониха не ответила. Впрочем, я и не ждала ответа.

Рассудив, что, оставаясь на месте, я ничего не добьюсь, я направилась туда, где исчез кронпринц. Еще минуту назад я была идеальной жертвой обмана. Но стоило принцу заплакать… и разве я теперь не выгляжу как законченный агрессор? Я всё еще не понимала, в чем моя вина, но хотела хотя бы сказать, что вовсе не собиралась доводить его до слез.

***

— …….

— …….

После долгих блужданий я наконец нашла его в самых недрах драконьего логова. Похоже, выплеснув эмоции, он успел успокоиться. Если бы не легкая краснота вокруг глаз, никто бы и не догадался, что он плакал. Принц молчал, лишь смотрел на меня с затаенной обидой.

Не выдержав неловкой паузы, я подняла руку и, почесав затылок, выдавила:

— Э-э… Простите меня.

Я пришла за ним, но не знала, что сказать, поэтому начала с извинений. Причина была туманной, но факт оставался фактом: он заплакал из-за меня… Пока я его искала, я всё думала: «Может, я и не знаю, в чем виновата, но он ведь четырнадцатилетний подросток, а в этом возрасте душа — субстанция крайне зыбкая?» Хотя у этого конкретного экземпляра случай явно запущенный.

Поэтому я решила окружить его взрослой снисходительностью, но на мое извинение принц лишь раздраженно огрызнулся:

— За что ты извиняешься?!

«Да в какой бубен мне бить, чтобы тебе угодить?»

— Я и сама толком не знаю, но… в итоге получилось так, что я заставила вас плакать…

— …….

— Если я в чем-то была неправа, я исправлюсь, так что просто скажите мне…

— Ты разве не злишься? — спросил кронпринц, пристально изучая мою реакцию.

Он был абсолютно уверен, что я должна на него злиться. Что ж, будь я нормальным человеком, я бы так и сделала. Ведь это меня обманули, а в итоге я еще и выслушиваю обвинения, не понимая за что. Похоже, принц сбежал в страхе, что я начну его отчитывать. Теперь, глядя на него, я видела лишь ребенка, который до смерти боится нагоняя.

Раздумывая над ответом, я медленно разомкнула губы:

— …Я.

Головой я понимала, что должна негодовать, но злости не было. Более того, если честно, мне давно стали чужды и грусть, и боль, и радость.

— Не знаю…

— …….

— …Мне кажется, я как-то незаметно для самой себя давно иссохла изнутри. Так что я вам даже завидую, лорд Рейвен. Тому, что вы можете так искренне выражать свои чувства…

Оставим за скобками вопрос о том, насколько Рейвен был честен, но я сама давно утратила ту чистоту, что позволяла проливать слезы на глазах у других. Я говорила это совершенно серьезно, не пытаясь его поддеть.

— …….

Я ожидала одного из трех вариантов: либо я утешу принца, либо он примет извинения, либо я приму его… но почему наш разговор свернул в эти дебри? Я внутренне вздохнула.

Кронпринц нахмурился, явно не понимая, к чему я клоню. Для ребенка это была слишком сложная материя. Я решила перефразировать попроще.

— В общем, лорд Рейвен, того, чтобы я на вас разозлилась… не случится до самой моей смерти. Так что не волнуйтесь. Если вы переживали по этому поводу — это были пустые тревоги.

— …….

— Ну же, пойдемте назад.

Когда я протянула руку, он помедлил, а затем вложил свою ладонь в мою. Она не была мягкой, но от нее исходило тепло. Я испытала странное удовлетворение — такое чувствуешь, когда колючий и непослушный зверек наконец впервые позволяет себя коснуться.

Сжав руку кронпринца, я медленно повела его за собой. Сначала я просто предложила ему опору, но теперь принц крепко вцепился в мою ладонь, словно ребенок в руку родителя. Я чувствовала его взгляд, прикованный к нашим сцепленным рукам.

Тихо следуя за мной, кронпринц вдруг негромко произнес, словно обращаясь к самому себе:

— Ты и впрямь очень добрая.

— …….

Неужели мое безразличие показалось ему добротой? Какая ирония.

— И почему я не замечал этого раньше?

Я ничего не ответила.