Почему-то звук, с которым Дамиан хрустел печеньем, казался ему откровенной насмешкой.

Дамиан с минуту наблюдал за выражением его лица, затем отложил лакомство и заговорил, словно внезапно что-то осознав:

— А, только не говорите, что вам не досталось? Что ж… как жаль.

Дамиан, казалось, изо всех сил пытался сдержаться, но в уголках его губ промелькнула едва уловимая ухмылка.

Рейвен постарался сохранить безразличный вид и произнес:

— Я не особо-то и горел желанием пробовать нечто столь подозрительное.

— Вы всё еще об этом? Я понимаю вашу душевную травму, но… ах, или вы, возможно, дуетесь, потому что вас обделили — аха-ха-ха, простите. Пойду-ка я проверю, не отлынивает ли кто от работы. Аха-ха-ха.

Когда Рейвен посмотрел на него взглядом, полным жажды крови и ясно говорящим «не неси чушь», Дамиан вздрогнул.

Он неловко рассмеялся и, пятясь, поспешил ретироваться.

«Хотя единственный, кто здесь отлынивает от работы — это ты. Честное слово…»

— …

Рейвен отвел взгляд от удаляющейся спины подчиненного и попытался снова сосредоточиться на документах, требующих его внимания, но в голове продолжали всплывать посторонние мысли, и он не мог разобрать ни строчки.

Казалось, зрение затуманилось от гнева. Вот только он не мог точно сказать, в чем была причина.

Ему казалось, что ответ вертится на кончике языка, но ухватить его никак не удавалось. Он был настолько раздражен на самого себя, что чувствовал, будто вот-вот сойдет с ума.

«Да что ж это такое?»

«…Если подумать, сегодня утром при встрече Серави тоже заговорила о Дамиане».

С самого детства Серави была щедра к нему, но скупа на похвалу в адрес других.

За все четырнадцать лет он впервые видел, чтобы она кого-то так расхваливала.

«Она бы ни за что не наговорила подобных вещей, если бы человек ей искренне не нравился…»

Продолжив эту мысль, он внезапно испугался собственных выводов и замер.

В памяти всплыли слова, которыми Серави оценила Дамиана этим утром.

— Объективно говоря, он достойный человек. Кажется легкомысленным, но границ не переходит. Он надежен и искусен в своем деле. Его происхождение немного подкачало, но он молод и перспективен, так что предложения о браке, вероятно, выстроятся в очередь. Ах, да и личиком он вполне… ничего.

В такие моменты он проклинал свой бессмысленно гениальный мозг.

Он в точности помнил всё, что Серави сказала, восхваляя Дамиана этим утром, не упустив ни единого слова.

Он раз за разом делал глубокие вдохи, пытаясь успокоиться, но его руки продолжали дрожать от гнева.

«И что с того, что он объективно достойный? Предложения о браке выстроятся в очередь? Значит ли это, что она тоже хочет встать в эту очередь?!»

«А ведь раньше она бегала за мной, твердя о своей любви, а теперь…!»

— …Ха-а.

«Нет, нужно успокоиться».

«Если рассуждать здраво, разве то, что ее чувства ко мне остыли — это не повод для радости?»

В таком случае спустя долгих четырнадцать лет они могли бы наконец стать хорошими друзьями.

Только сейчас он начал узнавать ее истинную натуру, и на самом деле всё было не так уж плохо.

Нет — скорее, Серави оказалась хорошим человеком. Хотя причины ее столь резкой перемены по-прежнему оставались загадкой.

Тот факт, что она стала до неприличия прямолинейной, можно было счесть недостатком, но для Рейвена, не выносящего лишнего шума, это было скорее плюсом.

К тому же он знал, что она молча борется со своими трудностями вдали от чужих глаз, хоть и делает вид, что всё в порядке.

Он всё еще не мог понять ее поведения, когда она скрывала свое искалеченное плечо, но, возможно, дело было в том, что она просто не хотела заставлять его волноваться.

А еще у нее хватило духу блефовать перед эльфийским богом. И пусть в итоге она свалила всё на него, но…

Она не отличалась мягкостью и покладистостью, но обладала твердым, непоколебимым характером.

И он думал, что им вдвоем будет неловко, но на самом деле никакой неловкости тоже не ощущалось.

Он не знал, что она думала о времени, проведенном с ним, но лично для него эти моменты были весьма приятными.

Чем больше он об этом размышлял, тем сильнее убеждался, что сможет стать с Серави хорошими «друзьями».

То есть в том случае, если бы Серави полюбила кого-то другого, кроме него.

По идее, этому следовало бы радоваться, но он не чувствовал ни капли радости.

Он не понимал почему, но его не покидало гнетущее чувство тревоги.

Влюбившись, Серави была из тех, кто бросается в омут с головой, не разбирая дороги.

Неужели Серави, как когда-то с ним, начнет прокрадываться в спальню Дамиана и в своей мрачной манере втихую избавляться от соперниц?

— …

Еще месяц или два назад подобное было в порядке вещей, но сейчас он почему-то с трудом мог себе это представить.

Он поймал себя на мысли: если Серави снова возьмется за старое, это будет вдвое неприятнее, чем то, через что пришлось пройти ему самому.

Звук хруста, который он продолжал слышать на протяжении всего дня, давил на нервы так сильно, что казалось, он вот-вот сойдет с ума.

На самом деле звук не был таким уж раздражающим, но с того момента, как Дамиан обмолвился, что это печенье приготовила Серави, Рейвену начало казаться, что этот хруст доносится отовсюду.

«И скольким же людям она его раздала?!»

Во время короткого перерыва Рейвен подошел к группке болтающих подчиненных.

Хруст раздражал его до такой степени, что он всерьез вознамерился ввести запрет на перекусы или вроде того.

— Это тоже от Серави?

— А, да. Она часто их печет и раздает. У нее отлично получается.

— …

«Значит, это не в первый раз?»

«Часто… выходит, она делала это часто. Тогда почему мне ни разу ничего не досталось?»

Пока он размышлял о печенье, тема разговора подчиненных уже плавно перетекла на Серави.

— А если подумать, образ леди и впрямь сильно изменился.

— Мы поначалу тоже неправильно ее поняли, просто видя, как она обращается с вами, командир…

— Раньше кухарки всегда тряслись от страха и разбегались, а она не боится. И если узнать ее получше, у нее невероятно забавный характер. Иногда она даже шутит…

Молча прислушиваясь к их болтовне, Рейвен вздрогнул от столь неожиданных слов.

— Она шутит? Быть того не может. Эта бесчувственная девчонка?

Он оборвал подчиненного на полуслове и задал вопрос с подозрением на лице.

Он и так уже знал, что Серави лучше, чем он думал, но она явно не обладала достаточно теплым характером, чтобы разыгрывать других.

И к тому же, Серави уж точно не была близка с его подчиненными.

Скорее наоборот, они только и искали повода сцепиться друг с другом.

С каких это пор — и что вообще, черт возьми, произошло в его отсутствие, — что отношение рыцарей к Серави развернулось на все 180 градусов?

Всего пару месяцев назад о подобных переменах нельзя было и помыслить.

«Что именно сделала Серави? Как ей удалось приручить этих остолопов?»

Подчиненные же, напротив, посмотрели на него с таким видом, будто совершенно не понимали его возмущений.

— Это правда, что она не особо ласковая и не из тех, кто часто смеется, но… неужели она настолько сурова, чтобы называть ее бесчувственной? Она же живой человек, поэтому, естественно, смеется над забавными историями и сама шутит.

— …

Он ни разу в жизни не видел, чтобы Серави улыбалась.

Нет, в прошлом он частенько ловил на себе ее хитрые улыбочки, но…

Тот вид улыбки, который имели в виду подчиненные, должно быть, был совершенно иным.

С трудом верилось, что они говорят о той самой Серави, которую знал он.

Дамиан, тихо слушавший их разговор, бросил взгляд на Рейвена и произнес:

— …Мы даже решили вместе пойти на Фестиваль Дня Основания.

— Что? Только вы вдвоем?!

«Когда это они успели так сблизиться?!»

Рейвен уставился на Дамиана полным смятения взглядом.

Красные глаза Дамиана потемнели, словно он пытался прочесть, что творится у принца на душе, но Рейвен был слишком сбит с толку, чтобы это заметить.

Дамиан ответил с таким лицом, словно спрашивал: «Вы о чем вообще?».

— Да нет же. Все из нас, у кого есть свободное время… Просто она оказалась рядом, когда мы это обсуждали, вот я из вежливости и спросил, пойдет ли она, а она на удивление легко согласилась…

Почему-то Рейвен легко смог представить эту сцену. Даже когда Дамиан сделал предложение из чистой вежливости, она, вероятно, с невозмутимым лицом ответила: «Конечно. Я пойду».

Прямо как тогда, когда она без лишних раздумий приняла предложение эльфийского ребенка.

Значит, слова Дамиана не были ложью.

— Я уверен, наша леди просто из тех, кто не умеет отказывать на просьбы.

Беспечно рассмеявшись, добавил один из подчиненных, словно вдогонку словам Дамиана.

«Не умеет отказывать на просьбы..? Серави..?»

В голове Рейвена тут же вспыхнул образ Серави, которая даже сегодня наотрез отказывала на все его просьбы.

Даже легкое предложение пообедать вместе, даже его готовность с радостью обучить ее магии — она проигнорировала всё…

Он почувствовал, как нить рассудка, которую он с таким трудом удерживал, с чистым звоном оборвалась.

Закрыв лицо одной рукой, он пробормотал каким-то мрачным голосом, словно разговаривая сам с собой:

— …Она не умеет отказывать? Фестиваль Дня Основания? Пойдете все вместе? Что за вздор.

— …Что, простите?

«Это и правда звучит до смешного нелепо».

Услышав его бормотание, подчиненные пришли в замешательство, но у него не было ни малейшего желания отвечать на их вопросы.

— Хех. Хе-хе-хе…

Ему было так смешно, что из глубины его горла вырвался неудержимый смех.

Опустив голову, он пробормотал зловещим тоном:

— Вы все совсем расслабились… потеряли хватку… думаете только о том, как бы развлечься и погулять… Я ведь прав? …Хе-хе-хе. Хе-хе.

Те, кто еще мгновение назад оживленно обсуждал Серави, вмиг умолкли, словно на них вылили ушат ледяной воды.

— Хе-хе… аха-ха-ха.

Он смеялся, согнувшись пополам и хватаясь за живот, как вдруг резко вскинул голову и с абсолютно пустым выражением лица посмотрел на подчиненных.

Те, кто встретился с Рейвеном взглядом, вздрогнули и затряслись от неописуемого ужаса, глядя на него побелевшими лицами.

— К-командир..?

Спросил один из рыцарей таким голосом, словно видел перед собой нечто пугающе незнакомое.

Рейвен мгновенно стер с лица остатки смеха и ровным тоном произнес:

— …До самого Дня Основания вас ждет адская тренировка. Чтобы ни одна душа даже не думала о возвращении домой.

Он полагал, что это внезапное решение вызовет бурю возмущений, но, к счастью, ни один человек не посмел ему возразить.

«И хорошо, что они всё так быстро поняли».

Если бы кто-то не заметил, что его настроение пробило самое дно, и попытался воспротивиться, одним лишь предупреждением дело бы точно не обошлось.

Ощущая небывалое воодушевление, он повернулся к ним спиной и ушел без тени сожалений.

За его спиной один из подчиненных сглотнул и пробормотал голосом, насквозь пропитанным страхом:

— Его глаза… они были красными.