Кронпринц, казалось, свято верил, что единственным человеком, с которым я могла целоваться, был, разумеется, он сам.

«Леди Серави… это что, такая изощренная форма доверия?»

Я спокойно ответила:

— Разумеется, к вам это не имеет никакого отношения. Лорд Рейвен даже не был моим первым.

— А?

Услышав это, кронпринц растерянно моргнул, издав какой-то невнятный звук. У него был такой вид, будто он не поверил собственным ушам.

Я повторила еще четче:

— У меня нет причин отчитываться перед вами. Мой первый поцелуй был не с вами, лорд Рейвен. Это моя личная жизнь.

— …….

Какое-то время он смотрел на меня совершенно пустым взглядом, а затем, придя в себя, прикрыл рот рукой с таким видом, словно испытывал физическую боль.

— …Впервые ты поцеловала меня, когда мне было шесть. И хочешь сказать, что для тебя это был не первый раз?

«Если посмотреть с этой стороны, то да, получается именно так».

Кронпринц посмотрел на меня со странным выражением лица. Его плотно сжатые губы казались почему-то обиженными.

Он определенно все понял в корне неверно. Раз уж моим первым был не он, то, по логике вещей, свой первый поцелуй леди Серави украла еще до того, как ей исполнилось восемь. Разве такое вообще возможно?

На самом же деле я впервые поцеловалась в двадцать — даже поздновато, если уж на то пошло, — но не могла же я заявить об этом в открытую.

— Нет. Все было не так, но… в любом случае, я вообще не собиралась об этом говорить. Вы сами начали допытываться, лорд Рейвен.

— Так кто был твоим первым?

— …….

Теперь, узнав, что он был не первым, принц желал знать имя счастливчика. Неужели он всегда был таким прилипчивым? Какая ему вообще разница?

Задавший этот вопрос выглядел так, словно уже успел возненавидеть самого себя, однако отступать не собирался. Он смотрел мне прямо в глаза, требуя ответа. Я в недоумении закрыла рот, но он, кажется, истолковал мою реакцию по-своему.

— Можешь отвечать честно. Я не из тех узколобых ревнивцев, что злятся из-за подобных вещей. Это кто-то из моих знакомых?

Он напустил на себя нарочито спокойный вид, притворяясь, будто ему все равно, но сам факт этого допроса доказывал обратное. Да и скажи я ему правду — с чего бы ему злиться? Только не говорите мне, что кронпринц из тех, кто считает: «Я был твоим первым, значит, и ты должна быть моей первой»?

Хотя для него самого первый поцелуй с леди Серави наверняка был воспоминанием, которое хотелось бы стереть из памяти навсегда.

— Не помню.

— Почему?

— Потому что для меня это не имело особого значения.

Я лишь констатировала факт, но лицо кронпринца при этих словах стало еще сложнее.

— …Звучит так, будто кроме меня и того первого у тебя было еще немало партнеров.

Я имела в виду совсем другое, но по случайности его слова попали в точку. Не подумав, я кивнула:

— Да, было несколько.

— …….

По-своему я была довольно консервативна, но возраст брал свое — целоваться мне доводилось не раз. Задумавшись, я машинально принялась загибать пальцы, подсчитывая бывших партнеров прямо на глазах у принца. Но, заметив, как с каждым загнутым пальцем его лицо все больше искажается от шока, поспешно остановилась.

— …Прошу прощения.

— …….

Для моего настоящего возраста это число не представляло из себя ничего особенного, но ведь Серави было всего шестнадцать. В мгновение ока я превратилась в порочную женщину с невероятно бурным прошлым.

Кронпринц глубоко задумался и надолго замолчал.

***

Стоило мне открыть глаза, как я столкнулась взглядом с красным глазом ящерицы. Я увидела, как ее зрачки, встретившись с моими фиолетовыми глазами, расширились, словно она обнаружила нечто совершенно неожиданное.

Прищурившись, я уставилась в ответ.

«Кажется, я уже где-то видела нечто подобное. Где же? Ах, да».

Этот взгляд чем-то напоминал драконьи глаза кронпринца, только был немного ярче.

— Привет.

Куда подевался принц, и что это за гигантская ящерица? Я еще не до конца проснулась, мысли путались, но я спокойно поздоровалась первой. В глазах рептилии плеснуло абсолютное недоверие.

Пока мы играли в гляделки, позади раздался голос кронпринца:

— Я же говорил тебе, что она не испугается.

— …….

Застав меня за невозмутимым разглядыванием рептилии, он со вздохом бросил:

— Раз уж проснулась, то давай вставай быстрее.

Повинуясь его словам, огромная ящерица послушно слезла с меня. Я смахнула невидимую пыль с того места, где она меня топтала, резкими хлопками демонстрируя свое недовольство.

В ответ рептилия прищурилась и свирепо уставилась на меня.

«Решила взять меня на испуг? Рановато тебе, лет на пятьдесят».

Гордиться тут, конечно, нечем, но моя жизнь была весьма бурной, так что я выработала иммунитет почти ко всему, и напугать меня было непросто. Когда я скривила уголок губ в издевательской усмешке, предназначенной лишь для нее, ящерица, словно взбесившись, расширила зрачки и расправила крылья.

С распахнутыми крыльями она казалась раза в два или три больше. Погодите-ка. А откуда у ящерицы крылья? А, только не говорите мне...

— Эм… Госпожа Адриана?

Стоило мне произнести имя, которое, как я полагала, принадлежало этой твари, как та едва не бросилась на меня в приступе ярости. Весь ее взгляд так и кричал: «Как смеет такое ничтожество вообще произносить мое имя?»

Значит, это и впрямь была не ящерица, а дракон. Когда на меня обрушилась ее жажда убийства, в голове вмиг помутилось, и я пошатнулась. Испуганный кронпринц тут же бросился ко мне и подхватил, не дав упасть.

А затем низким голосом, сочащимся убийственным намерением, процедил, обращаясь к дракону:

— Что ты творишь?

Дракон выглядел уязвленным, но послушно отозвал направленную на меня жажду крови. Наблюдая за этим, я подметила некую странность. С чего бы дракону быть таким покладистым именно перед кронпринцем?

Пока я размышляла об этом, принц оценил цвет моего лица и спросил:

— Ты в порядке? Опять себе что-то сломала... проклятье.

Я всего лишь оступилась от неожиданности, и у меня ничего не болело, но у кронпринца был такой вид, будто физическую боль испытывал он сам. И что значит «опять что-то сломала»? Я же не стеклянная кукла, чтобы так легко ломаться.

Убедившись, что со мной все хорошо, принц с облегчением выдохнул и тихо пробормотал, словно обращаясь к самому себе:

— …Нужно было сразу прикончить ее, а я по глупости дал слабину…

— Простите? О чем вы? Хотите сказать, вы сражались с драконом, пока я спала?

Вот как кронпринц объяснил случившееся:

Адриана, хозяйка этого драконьего логова, вернулась сюда после долгого отсутствия и обнаружила незваных гостей: меня, стопроцентного человека, и кронпринца, чья расовая принадлежность казалась весьма сомнительной. Он попытался прояснить ситуацию, но разъяренная Адриана, возмущенная тем, что презренный человек посмел вторгнуться в ее владения, попыталась убить меня — в результате чего сама же была хорошенько избита кронпринцем.

Я была безмерно благодарна своей беспечной натуре за то, что безмятежно проспала эпическую битву века между человеком и драконом.

Если подумать, этот красный дракон, кажется, запал на принца. Но разве разные расы вообще могут спариваться? Ладно, опустим этот момент. Кронпринцу было явно неловко от подобной благосклонности, но я-то прекрасно понимала, почему эта красная громадина так на нем зациклилась.

У драконов, по сути, не было фиксированного пола. При желании они могли менять части своего тела и трансформироваться в кого угодно. Изначальный пол у них наверняка имелся, но это не играло роли. Главным и единственным условием для объекта их любви было одно: «существо должно быть сильнее их самих».

Я называю это любовью для удобства, но это чувство несколько отличалось от того, что привыкли понимать под любовью люди. Скорее, это было преклонение. Можно ли назвать это инстинктом сильнейшей расы на земле? Даже в этом аспекте ими двигала первобытная логика силы. Поскольку они в принципе не признавали никого слабее себя, было вполне естественно, что объектом их привязанности мог стать лишь тот, кто превосходил их в мощи.

А так как кронпринц одолел этого красного дракона, тот попросту не мог в него не влюбиться.

Я уловила всю суть произошедшего за время моего сна, но озвучивать свои догадки вслух мне не хотелось. Кронпринц с озадаченным видом посмотрел на красного дракона, который, сложив крылья, подался вперед, словно прося выместить на нем весь свой гнев.

— …Да что с тобой такое, черт возьми?

— Неважно. Мои поздравления.

Сначала он охмурил Королеву Эльфов, а теперь вот очаровывает драконов.

Он озадаченно окликнул меня:

— Серави?

— Да?

— …Нет, должно быть, мне кажется. Но почему-то… твое настроение…

— …?

— Стало более…

— …?

— Как-то…

— Что?

Кронпринц прищурился, изучая выражение моего лица, а затем склонил голову набок. Казалось, он пытался уловить нечто, что ускользало от его понимания. Раздраженная, я в итоге огрызнулась коротким ответом. Даже для моих собственных ушей это прозвучало холоднее обычного, и я сама вздрогнула от резкости своего тона.

Услышав мой голос, кронпринц странно посмотрел на меня.

— Нет… А вроде бы все как обычно…

Все с тем же непонимающим видом пробормотал он. Чем бы там ни был занят кронпринц, мне хотелось поскорее покончить со всем этим и отправиться домой. Я мечтала вернуться хотя бы на мгновение раньше.