Он сказал, что пеший путь до герцогского поместья займет три дня. А это означало, что я впустую потрачу больше половины своего оставшегося отпуска. Если бы нам удалось одолжить силу дракона, мы бы мигом добрались до дома.

Словно подгоняя кронпринца перейти к делу, я надавила на него:

— В любом случае, давайте поторопимся и для начала решим вопрос, ради которого мы сюда явились. Наверняка у вас есть к ней дело, так что сперва нужно поговорить. А если с помощью силы леди Адрианы мы сможем одним махом перенестись обратно в герцогство — это будет вообще идеальный расклад.

Услышав это, кронпринц опустил взгляд на красного дракона, который сидел, словно прислонившись к его руке.

— …Ты выполнишь мою просьбу?

Судя по глазам рептилии, которая, казалось, уже окончательно и бесповоротно в него втюрилась, вопрос был риторическим. Услышав просьбу принца, дракон радостно завилял хвостом. Говорят, они — гордая раса, но сейчас эта туша ничем не отличалась от щенка.

Кронпринц почему-то озадаченно нахмурился.

— …Хорошо, спасибо. Похоже, разговор предстоит долгий, так что не могла бы ты принять облик, в котором мы сможем нормально поговорить?

Красный дракон на мгновение задумался и кивнул. Повинуясь просьбе кронпринца, он, похоже, собрался применить полиморф и принять человеческий облик, чтобы говорить с нами на одном языке.

Драконий полиморф. В новелле все драконы в человеческом теле описывались как писаные красавцы, так что я втайне предвкушала, как же это будет выглядеть в реальности. Мгновение спустя перед нами предстал человек с до странности знакомым лицом. Возможно, Адриана учла пол кронпринца, поэтому выбрала женское тело.

М-да, она, конечно, была прекрасна, вот только… Длинные серебристые волосы, спадающие до самой талии, и безмятежные фиолетовые глаза без тени сомнения.

«…Она как-то подозрительно похожа на Серави».

Пока я размышляла об этом, дракон впервые подала голос:

— Я решила, что таковы твои предпочтения.

— …….

Ее голос оказался неожиданно тихим и нежным. Но звучал он как-то неестественно, словно она пыталась кому-то подражать. Я склонила голову набок. Эту интонацию я слышала уже много раз. В новелле Адриана вообще не имела привычки так разговаривать.

От слов драконихи лицо кронпринца залилось густой краской. А затем он почему-то засуетился, нервно косясь на мою реакцию.

«Хм-м. Если подумать, говорят, будто драконьи глаза способны заглянуть в саму душу человека. Выходит, этот человеческий облик Адрианы идеально подогнан под вкусы кронпринца».

Я внимательно оглядела человеческое воплощение Адрианы. Серебристые волосы, мерцающие, словно чистейший белый снег, и глубокие, безмятежные фиолетовые глаза, которые в сочетании с длинными ресницами придавали ей мистический ореол. Даже родинка под глазом, то и дело привлекающая внимание на фоне бледной кожи. Она была невероятной красавицей, от которой просто невозможно отвести взгляд.

«…Для такого мальчишки запросы у него о-го-го. Впрочем, учитывая положение кронпринца, никто не упрекнет его за завышенную планку».

Однако сам принц выглядел крайне смущенным, словно его поймали на чем-то постыдном. Как перфекционисту, ему, вероятно, было неловко от того, что его идеальный типаж выставили напоказ. Иметь высокие стандарты — это всего лишь вопрос личных предпочтений, тут нечего стыдиться… Мне вот тоже вечно твердили, что губа у меня не дура.

Я озвучила свое искреннее впечатление от драконьей внешности, которая, по ее собственным словам, была скопирована в точности по вкусу кронпринца:

— А стандарты-то у вас весьма высоки.

Услышав это, принц уставился на меня с совершенно сбитым с толку видом.

— …….

Какое-то время он молчал, будто его мозг перегрузился, а затем недоверчиво выдавил:

— Ты сейчас сама себя нахваливаешь?

Я посмотрела на него так, словно он сморозил редкостную глупость. Фраза «нахваливать себя» здесь вообще ни к селу ни к городу. С чего это мое замечание о его высоких стандартах превратилось в самолюбование?

Решив, что я не поняла, кронпринц спросил снова:

— Похоже, в герцогском поместье дефицит зеркал.

— …Вовсе нет.

Я видела зеркало каждое утро. Но принца, разумеется, не интересовало наличие зеркал в поместье. Пока я тщетно пыталась уловить скрытый смысл его слов, он тяжело выдохнул:

— …Забудь. Не понимаешь — и ладно.

Он выглядел одновременно испытавшим облегчение и почему-то разочарованным. Как бы то ни было, я была только рада, что могу не забивать себе этим голову. Я тут же выкинула из мыслей все попытки разгадать его ребусы.

Решив подбодрить его и дать понять, что ему не стоит так себя корить, я произнесла:

— Да не смущайтесь вы так. Честно говоря, мне тоже частенько говорят, что у меня завышенные требования. Но ведь при прочих равных вы выберете юбку покрасивее, верно? Вполне естественно отдавать предпочтение тому, что лучше выглядит.

Переварив смысл моих слов, кронпринц густо покраснел и пробормотал:

— Н-не нахваливай меня так откровенно! Честное слово, ты слишком прямолинейна… В твоей честности вся проблема…

Он говорил тоном отчитывающего, но было ясно как день, что он просто смущен. Мне даже показалось, что уголок его губ слегка дрогнул в улыбке.

«Быть нечитаемой и загадочной — вообще-то одна из моих главных фишек… Честная, как же. Впервые в жизни такое слышу. Да и не хвалила я кронпринца ни разу. Я лишь сказала о своих высоких стандартах — с чего он так радуется?»

Логика принца оставалась для меня загадкой, но, рассудив, что он скоро сам остынет, я решила пустить все на самотек. В этот момент я встретилась взглядом с драконом, которая все это время не сводила с нас глаз.

Адриана смотрела на нас весьма странно. Как бы это описать... Что читалось в этих глазах... Жалость? Сочувствие? Ни одна из этих эмоций не вязалась с нашей нынешней перепалкой.

«С чего вдруг эта ящерица смотрит на меня с такой жалостью?»

Я в лоб спросила дракона:

— В чем дело?

— Ума не приложу, почему вы двое вместе. На мой взгляд, вам категорически нельзя быть рядом.

— Что?

Этот вопрос, полный сомнения, вырвался у кронпринца. Я же промолчала, лишь прищурилась, ожидая продолжения. Адриана с высокомерным видом скрестила руки на груди, а затем, глядя на меня сверху вниз, заговорила. Фиолетовые драконьи глаза в ее человеческом обличье странно мерцали, словно видели меня насквозь.

— Я изреку пророчество именем красного дракона Адрианы. Если не хочешь умереть самой жалкой смертью в этом мире, тебе лучше бежать отсюда, и как можно скорее. Тот мальчишка однажды перережет тебе горло и убьет, скормит твою плоть тварям из пустошей, а голову вывесит на площади в назидание народу.

— …….

Услышав это безапелляционное пророчество, кронпринц смертельно побледнел, но на моем лице не дрогнул ни один мускул.

«Потому что я и так это знала».

Придя в себя, принц с напряженным лицом шагнул вперед, заслоняя меня собой. Он уставился на Адриану яростным взглядом и произнес голосом, в котором с трудом подавлялась жажда крови:

— Если ты выплюнешь еще хоть одно слово этого бреда, я тебе это с рук не спущу.

Принц, вероятно, решил, что слова драконихи задели меня за живое. Услышав в свой адрес: «Тебя скоро жестоко убьют, а голову отделят от тела», любой нормальный человек почувствовал бы себя проклятым. Но так как финал истории был мне давно известен, ранить меня было нечем.

Все, что увидела дракон, было правдой. Ее слова в точности описывали концовку оригинальной новеллы. Эльфийский ребенок, а теперь вот и дракон... Все эти особенные существа с уникальными способностями твердили одно и то же: однажды кронпринц лишит меня жизни.

«…Не то чтобы я ни разу об этом не задумывалась. О том, что, может быть, он меня и не убьет».

Честно говоря, в последнее время мне казалось, что мы сблизились, и я надеялась: если я продолжу жить в том же духе, а через месяц тихо-мирно подам прошение об отставке, то смогу избежать этой жуткой участи. Разве не говорят, что свою судьбу человек вершит сам?

Но лишь услышав пророчество дракона, я наконец осознала: будущее неизменно. Внутри почему-то образовалась пустота, плечи бессильно опустились.

Но тут дракон снова открыла рот. На этом пророчество не заканчивалось. Адриана посмотрела прямо на кронпринца, стоявшего передо мной, и изрекла:

— А ты впадешь в безумие, будешь жестоко истреблять свой народ и погрязнешь в тирании. Уничтожив все, ты в конце концов разочаруешься в этом мире и попытаешься свести счеты с жизнью, но из-за своей врожденной способности даже умереть нормально не сможешь — так и останешься влачить жалкое существование в полном одиночестве.

«…Чего?»

Об этой части я раньше никогда не слышала. Убив меня, он впадет в безумие? Кронпринц?

В новелле принц преодолевал все испытания и невзгоды, женился на Королеве Эльфов, становился мудрым правителем, с любовью руководил своим народом и жил долго и счастливо — типичный хэппи-энд. Так с чего бы ему сходить с ума, вырезать свой народ, творить бесчинства и разрушать мир?

«…Определенно, что-то кардинально изменилось, но в лучшую или худшую сторону — непонятно».

В оригинале для хэппи-энда требовалась лишь моя смерть, но теперь она почему-то стала катализатором жестокой резни и поставила под угрозу выживание всего мира. Масштабы трагедии внезапно разрослись до невероятных размеров.

В отличие от меня, пребывающей в глубоком шоке, кронпринц не выказал вообще никакой реакции, даже услышав о том, что в будущем сойдет с ума и уничтожит собственных подданных. Он выглядел абсолютно спокойным, словно ему озвучили вполне вероятный сценарий.

Выслушав драконье пророчество, он равнодушно бросил:

— И что с того.

«Кажется, характер принца тоже претерпел серьезные изменения…»

Случись такое в оригинальной новелле, читатели бы закидали автора тапками за слом характера: он стал таким хладнокровным и отстраненным. Услышать, что ты уничтожишь мир, и сделать лицо кирпичом — мол, «бывает» — это ж надо уметь.

Нам прямым текстом говорят, что нужно разойтись как в море корабли, иначе быть беде, а он и ухом не ведет. Да не могу же я быть для него настолько важной, чтобы он без меня жить не смог!

«…Или он просто терпеть не может прислушиваться к чужим советам? Впрочем, кронпринцу, наверное, почти никогда и не приходилось плясать под чужую дудку».