Чи Ран распласталась на кровати, как лягушка, перевернувшаяся брюхом вверх.

Цун Чэнъю упорно доказывал ей, что у него исключительный талант. Он раз за разом безжалостно входил в нее.

Подушка под ее ягодицами уже полностью пропиталась липкой жидкостью, и когда девушка сильнее вжалась в кровать, она почувствовала, как холодная влага просачивается в матрас.

Даже в такой ситуации она все еще могла думать о том, что эта подушка была куплена меньше месяца назад. Она все еще была в том состоянии, когда дорожила ею как новой, но теперь она оказалась испорчена.

Блуждающие мысли Чи Ран были не очень заметны, но даже в этом аспекте Цун Чэнъю, который быстро совершенствовал свои навыки, научился определять ее состояние по реакциям ее тела.

Как и сейчас, ее движения и голос стали более инстинктивными и поверхностными, чем раньше.

Тогда мужчина просто повторил свой старый трюк, надавив на живот Чи Ран, и острое и неприятное желание помочиться немедленно вернуло ее в настоящее

- Не давите… - Она подсознательно сдерживала физиологические позывы. Из-за этого ее влагалище сжалось вокруг его члена.

На мгновение разум Цун Чэнъюя помутился, и он с трудом подавил сильное желание эякулировать.

Он совершенно неуместно вспомнил о каждом блюде, которое ему не нравилось до появления Чи Ран, и о том, как наслаждался каждым обедом после ее появления.

Это было похоже на награду, которую он заслужил за всю свою аскетичную жизнь. Чи Ран была призом, который он заслужил.

Сильное удовольствие распространилось по позвоночнику, и рука Цун Чэнъюя невольно ослабла. Сделав глубокий вдох, он поднял взгляд от их соединенных гениталий к ее лицу.

Бледные девичьи щеки раскраснелись, глаза затуманились, а руки все еще были связаны его галстуком. Только что она сильно сопротивлялась, и на ее коже виднелись слабые красные отметины от галстука.

- О чем вы только что думали? - Цун Чэнъю никогда не усложнял жизнь без необходимости и считал, что со своей женщиной не нужно ходить вокруг да около.

Чи Ран был ошеломлена ощущениями в ее киске, и не могла больше думать о чем-то еще.

Вот только вопрос Цун Чэнъю совсем не был риторическим, и она ответила совершенно честно:

- Я думала о том, что купила эту подушку только что, а теперь она так испорчена…

Мужчина на секунду опустил голову и посмотрел на подушку под ягодицами Чи Ран.

Постельное белье, которым пользовалась Чи Ран, было двухцветным - одна сторона подушки была светло-розовой, а другая - молочно-белой.

Теперь на молочно-белой стороне было большое темное пятно, и на ткани все еще оставалась немного молочно-белой жидкости, которая не впиталась полностью.

Но внимание Цун Чэнъюя быстро переключилось на происходящее чуть выше.

Полностью набухшие половые губы выглядели так же красиво, как спелые плоды вишни. Ее губы плотно обхватили его член по бокам.

Но стоило только немного выскользнуть из плотной щели, и можно было увидеть кольцо из половых губ, обхватывающее пенис, и бледную вагинальную жидкость, стекающую с него.

Пальцы Цун Чэнъюя коснулись горошины клитора, и она снова начала пульсировать.

- Не трогайте... - Чи Ран снова застонала.

Прикосновение к клитору было похоже на прикосновение к вратам жизни: легкое прикосновение побуждало перевозбужденные нервные окончания усердно передавать избыточное удовольствие вверх.

Каждый раз, когда он прикасался к ней, девушке казалось, что он нежно колет ее иголками. Чи Ран хотелось свернуться калачиком или сбежать.

Но рука мужчины крепко прижимала ее к земле, не давая убежать.

- Не делайте это, не делайте то… - голос Цун Чэнъюя был похож на скрежет наждачной бумаги. - Мисс Чи, вы все еще помните, что я вас насилую?

Его тон был немного ниже обычного, и Чи Ран даже почувствовала в нем некую опасность, словно предчувствие или шестое чувство.

Затуманенный взгляд остановился на глазах Цун Чэнъюя, и она впервые заметила, что его глаза были светло-карими. Они были похожи на два полупрозрачных камня, холодно смотрящих на нее.

Но стоило только присмотреться внимательнее, и она смутно различила безумие в кажущемся спокойным выражении лица бывшего босса. В последний раз она видела такое же выражение на лице Лу Ичуаня.

Чи Ран показалось, что она ахнула, но на самом деле она потеряла дар речи от внезапного толчка в ее естество.

Взгляд Цун Чэнъюя был прикован к лицу Чи Ран, но его рука крепко сжимала ее талию, и он яростно и сильно входил в нее.

Головка члена то и дело ударялась о стенки ее влагалища. Несмотря на то, что оно казалось мягким, оно оставалось плотно сжатым. Толстый и длинный член, казалось, постоянно давил на шейку матки, освобождая место для его желания.

Теплая и липкая вагинальная жидкость продолжала вытекать и смешиваться с водянистым предэякулятом, образуя молочно-белый цвет. Мягкие теплые стенки влагалища плотно обхватывали пенис: стенки сопротивлялись, но в то же время удерживали его.

Быстрые толчки не только вспенили их выделения, но и разогрели влагалище так, словно оно вот-вот расплавится.

Рациональность Чи Ран, казалось, растаяла вместе с ее телом.

Шейка матки была воспалена и болела от давления, а удовольствие становилось болезненно острым. Ощущение напоминало позыв к мочеиспусканию, и оно становилось все более невыносимым.

Каждая часть ее тела была готова к кульминации. Когда Цун Чэнъю с силой вошел в нее, одновременно прижимая пальцами ее клитор, Чи Ран наконец достигла пика.

- Э-эм, ха-а… - ей пришлось открыть рот и глубоко вдохнуть, чтобы успокоить учащенное сердцебиение и дыхание.

Ее влагалище ритмично сокращалось, и горячая жидкость волнами вытекала наружу.

Цун Чэнъю тоже стиснул зубы, но на этот раз он не смог сдержать ошеломляющее ощущение оргазма. Вздохнув с облегчением, он почувствовал, как его душа вместе с семенем излилась в тело Чи Ран.