Конечно же нет!

Но протест Чи Ран не возымел действия. Пальцы Цун Чэнъю скользнули с ее затылка на переднюю часть шеи, затем медленно подцепили ее подбородок. Надавив на опухшие губы, два пальца вошли ей в рот.

Стоило только мужчине ослабить хватку на щеке Чи Ран, она стиснула зубы, сильно, но не слишком, прикусив его.

Ощущение, сжимающих плоть и скребущих кости зубов, вызывало у девушки сильный дискомфорт, кожу ее головы покалывало. Она боялась откусить пальцы бывшему боссу, но ее маленькие фарфоровые зубки даже не смогли пустить кровь.

Боль поднималась пузырьками в сознании Цун Чэнъю, как шипучие таблетки, брошенные в воду. Вместо того чтобы отрезвить его, она только разжигала его возбуждение, заставляя сердце биться быстрее, а ток крови в венах стать заметнее.

Еще более невозможно было игнорировать подергивание того, что так туго облегали брюки.

Пальцы Цун Чэнъю исследовали половые органы женщины.

Его пальцы медленно двигались в ее нижнем рту, мягком и теплом, а скудный секрет из влагалища вызывал слегка липкое ощущение, как от тающего мороженого. Так вкусно, что хотелось высунуть язык и облизнуться.

Но взгляд Цун Чэнъю был прикован к обнаженной верхней части тела Чи Ран.

После увольнения у девушки не хватило духа выбросить свои белые рубашки с воротничком. Поэтому переехав в новый дом, она просто сложила всю рабочую одежду в угол шкафа и не планировала брать ее с собой в новый побег.

Но мужчине напротив очень нравилось видеть Чи Ран в этих белых рубашках, потому что в его шкафу их так же было полно.

Из-за этого небольшого сходства в одежде ему было легче представить, как девушка лениво просыпается в его постели, одетая в его одежду.

Мысленно он осторожно исследовал грань между уродством и священной красотой секса, словно делая наброски на теле Чи Ран.

- Вы должны стать более влажной, - любезно посоветовал Цун Чэнъю. - Иначе, когда мой член будет трахать вас, он может разорвать вас на части.

Девушка пожалела, что не может заткнуть уши и оглохнуть.

После “встречи” с безумцем Лу Ичуанем она совсем не ожидала, что Цун Чэнъю, у которого те же гены и который за последние четыре года оставил столько же незабываемо неприятных воспоминаний, окажется нормальным.

Она даже мысленно подготовилась к тому, чтобы некоторое время жить за счет этого президента Цуна, который на протяжении многих лет подряд выигрывал титул «Самый красивый мужчина» в развлекательных новостях, но Чи Ран совсем не готова была услышать, как он произносит такие вульгарные слова, как «член».

- Не могли бы вы… перестать это говорить? - пробормотала Чи Ран, пытаясь избавиться от пальцев во рту.

- Перестать говорить что? - понимающе спросил Цун Чэнъю, прищемив пальцами непокорный язык, словно непослушную рыбку.

Мужчина прижал пальцы к основанию языка Чи Ран, и когда она судорожно вздохнула, он убрал палец. По губам девушки потекла слюна.

- Перестать говорить "киска"? Или, может, "член"? - его тон, как всегда, оставался спокойным и прямолинейным, но в голосе ясно слышалась легкая хрипотца.

Чи Ран чувствовала, что сходит с ума. Или, может быть, она уже сошла с ума, а мужчина, который прижимал ее к себе и проникал пальцами в ее тело, был всего лишь плодом ее воображения.

Влажные пальцы Цун Чэнъю скользнули с подбородка и схватили тонкую шею.

Когда девушка почувствовала легкое удушье, она наконец ясно осознала, что еще не сошла с ума и это не плод ее воображения.

Цун Чэнъю лишь слегка сжал горло, прежде чем отпустить, а затем надавил на поясницу Чи Ран.

И только в этот момент его взгляд медленно опустился на обнаженные половые органы девушки.

На самом деле он боялся, что его вырвет, когда он увидит женские гениталии.

Это случалось более десяти раз за время его психологической терапии в течение последнего десятилетия - настолько часто, что он пропускал приемы пищи перед посещением кабинета психотерапевта.

Но беспокойство Цун Чэнъю было излишним.

Точно так же, как руки Чи Ран могли готовить блюда, которые идеально соответствовали его вкусу, ее интимные части тела тоже вполне соответствовали его предпочтениям.

Ее ягодицы были белыми, нежными и круглыми, с расщелиной посередине. Над ней вокруг анального отверстия образовывались складки, а снизу - слегка покрасневшие большие половые губы.

Несмотря на то, что Чи Ран не хотела сотрудничать, ее тело оказалось гораздо честнее. Мягкие половые губы набухли, как треснувший персик, а у щели блестели малые половые губы и вытекающая из отверстия непристойная жидкость.

Цун Чэнъю знал, что ненормальное покраснение здесь вызвано безумным трахом его младшего брата.

Совсем недавно внутри нее был член другого мужчины. Необузданный грубиян яростно толкался, окрашивая эту нежную киску в непристойный цвет.

Лу Ичуань, должно быть, кончил в нее: возможно, он кончил в нее много раз. Более того, Чи Ран сказала, что хочет принять противозачаточные таблетки, а значит, на его члене не было презерватива.

Местечко, залитое грязной мужской спермой, нуждалось в тщательной уборке.

Сначала его нужно было смочить его спермой, а если его все равно не удалось бы очистить, то придется даже промыть его мочой, подумал Цун Чэнъю.

Он раздвинул все еще сомкнутые половые губы, обнажив спрятанное внутри небольшое отверстие.

В эту щелку только что грубо проникли его большие пальцы, но теперь оно сжалось до такой степени, что в него могло поместиться только что-то размером не больше фасоли.

Такое маленькое пространство, но в нем должно было поместиться что-то настолько большое.

Цун Чэнъю взглянул на свой член, который был толщиной с запястье Чи Ран, и его разум постепенно помутился.

Он собирался трахать Чи Ран, пока она не сломается. Он хотел трахать ее, пока она не будет уничтожена.

Он хотел превратить ее в маленькую сучку, которая раздвинет перед ним ноги и будет умолять его наполнить ее семенем, чтобы она могла родить ему маленьких щенков.