Кухня, если это можно было так назвать, больше напоминала сцену из кулинарного кошмара. Призрачные конечности полтергейстов парили в воздухе, с неистовой яростью разбрасывая эктоплазменную слизь и недоеденные призрачные блюда.

Призрачный шеф-повар, который, вероятно, управлял кухней, рыдал в призрачный супник, и его рыдания эхом разносились среди грохота призрачных кастрюль и сковородок.

Призрачная рука в поварском колпаке бросила призрачный пирог через всю комнату. Он с глухим стуком упал на лицо испуганной банши, заглушив её обычный пронзительный крик.

— Это должно было стать «пиром отвратительных блюд», — сказал Барон, драматично указывая на парящее в воздухе картофельное пюре. — Но это больше похоже на… ну, на хаос.

Гораций наблюдал за этой безумной сценой, приподняв одну бровь. Увернулся от летящей в него фрикадельки и бросил косой взгляд на Барона.

— Хотели создать атмосферу таинственности и ужаса, а получилось «дезорганизованное сборище студентов после особенно грязной драки из-за еды». Хотели, чтобы было страшно, то у вас не получилось. Хотели, чтобы было грязно, то достигли вершины.

Он взглянул на Эдгара, который сидел на рукояти огромного призрачного тесака и клевал призрачную морковь. Эдгар каркнул в знак согласия, уворачиваясь от призрачной руки, которая пыталась стащить блестящий кулон с его пернатой груди.

— Но… хаос! Неконтролируемая энергия! — проворчал Барон, вытирая эктоплазменную слизь со своего призрачного лба.

— Скорее, неконтролируемая энтропия*, — пробормотал Гораций, едва избежав столкновения лоб в лоб с бестелесным ухом. — Если уж бросаться вещами, то хотя бы делайте это с каким-то… шиком. Даже для призрака нужен хоть какой-то стиль.

Полтергейсты, очевидно, восприняли его саркастический комментарий как вызов и резко прекратили беспорядочно швырять предметы.

Они на мгновение зависли в воздухе, подрагивая призрачными конечностями, а затем с новообретённой точностью начали с балетной грацией метать еду.

Мясной рулет пролетел через всю комнату и с глухим стуком приземлился прямо в шлем сэра Горри. Тот удивлённо моргнул, а затем от души расхохотался, зачерпнул горсть и бросил её ближайшему полтергейсту.

Плачущие вдовы, воодушевлённые парящей в воздухе едой, начали пробираться сквозь хаос, их призрачные вуали развевались в пространстве вместе с пудингом, создавая жутковатые съедобные ленты.

Тыквоголовые близнецы использовали призрачный веник в качестве скакалки, спотыкаясь в своём веселье о различные бестелесные конечности.

Цзянши, облачённый в древнее погребальное одеяние, с энтузиазмом ворвался в толпу, используя свои длинные жёсткие руки, чтобы с удивительной точностью метать призрачные клецки.

Сэр Шрайкалот, зажав отрубленную голову под мышкой, энергично играл в догонялки с летающим тыквенным пирогом, используя поводья своего призрачного скакуна в качестве импровизированного лассо.

Братья-горгульи сидели на стропилах, подшучивая над участниками и время от времени метко бросая в ничего не подозревающие головы перчики халапеньо.

Кухня превратилась в арену кулинарного сражения. Гости разразились смехом, когда призрачные пироги взмывали в воздух, а эктоплазматическая субстанция осыпалась вниз, словно причудливые, потусторонние конфетти.

Квартет призраков, устроившийся на подвесной люстре, исполнил вдохновенную «Фантастическую битву за еду» — оперное произведение, воспевающее необузданную радость от летающих в воздухе продуктов.

Даже госпожа Этерия, обычно сдержанная ведьма, не смогла устоять перед соблазном: она взмахнула руками, и зачарованный виноград заскользил по воздуху, оставляя за собой мерцающий след.

Профессор Спектрелли, не обращая внимания на суматоху, радостно смешивал зелья, которые взрывались при соприкосновении, окутывая кухню разноцветными, хотя и слегка ядовитыми, призрачными парами. Банши, которая раньше приглушённо завывала, теперь хохотала от восторга, бросая самые впечатляющие предметы.

Барон, наблюдая за этим зрелищем, чуть не упал в обморок от гордости. Он закружился, его призрачная фигура мерцала от восторга, а руки были вытянуты вперёд, словно он обнимал хаос.

—Великолепно! Совершенно великолепно! Потрясающий кулинарный шедевр! — воскликнул он, вытирая со щеки случайный мазок призрачного джема.

Гораций стоял в относительно безопасном от летящей еды углу, вытирая со лба прилипшую глазурь.

— Верно, — пробормотал он, а Эдгар, сидевший у него на плече, с любопытством клевал кусочек призрачной меренги. — Случайное планирование вечеринки. На самом деле это подарок. — Он вздохнул. — Определённо войдёт в мои мемуары, в главу под названием "Выход на пенсию"? Или, скорее, "Погружение в полное безумие".

***

Обеденный зал поместья Холлоу представлял собой пространство, исполненное мрачной элегантности. Парящие канделябры отбрасывали зловещий мерцающий свет на собравшихся за массивным столом из тёмного дуба гостей.

В качестве элементов декора были использованы отрубленные головы с жуткими ухмылками. Центральное место занимал ужасающе реалистичный, но при этом призрачный образ головы жареного кабана с аппетитным яблоком во рту. В воздухе раздавался низкий гул голосов, прерываемый время от времени воем или карканьем.

Барон, буквально дрожа от волнения, провёл Горация к главе стола. Эдгар, всё ещё сидя на плече хозяина, с хищным интересом рассматривал голову жареного кабана.

— Мистер Торн, дружище, давайте выпьем! — прогремел Барон, поднимая богато украшенный и подозрительно светящийся кубок. — За архитектора этого великолепного вечера!

Собравшиеся гости начали издавать громкие и странные звуки, похожие на стоны, скрежет и завывания. Графиня Гримгрин подняла изящную хрустальную чашу, наполненную густой красной жидкостью.

Сэр Горри, на доспехах которого всё ещё были заметны следы от пирога, отсалютовал помятой кружкой, в которой, по-видимому, был напиток с содержанием эктоплазмы. Тыквоголовые близнецы ударились головами, и по залу разнёсся глухой звук.

Гораций, совершенно измотанный и жаждущий, чтобы этот странный вечер поскорее закончился, натянул на лицо усталую улыбку. Взял предложенный ему кубок, отметив его тревожную теплоту. От него исходило странное волшебство, словно все беспокойные духи поместья Холлоу наполняли его. Экзорцист сильно сомневался, что это был виноградный сок.

— За то, чтобы пережить эту жуткую неразбериху, — пробормотал он, поднимая кубок в шутливом тосте.

Когда бокалы звякнули, между ними вспыхнула едва заметная, но мощная магия, невидимая всем, кроме госпожи Этерии, которая наблюдала из тёмного угла с понимающей ухмылкой на губах. Невидимая нить, призрачная цепь потусторонней энергии, протянулась от бокала Барона к Горацию, привязывая его к поместью древним проклятием.

Улыбка Барона стала шире, в глазах появился хищный блеск. Кубок в его руке запульсировал неземным светом, а затем снова стал таким же, как прежде, — пугающе тёплым.

Торн, не подозревая о магическом договоре, который он невольно заключил, просто осторожно отпил из своего кубка. Вкус был… странным. Как у старой пыли и концентрированного отчаяния с намёком на что-то отдалённо фруктовое. Он вздрогнул и поставил кубок на стол. Это никак не помогло избавиться от растущего дурного предчувствия.

— Восхитительно, — солгал он, выдавив ещё одну усталую улыбку.

Мечтал о тихом вечере с горячим шоколадом и без призраков, желательно у себя дома, а не в этом… цирковом представлении с мертвецами.

— Великолепно! — воскликнул Барон, казалось, не замечая едва скрытого сарказма Горация. — А теперь давайте продолжим праздник ужасов!

Гораций с тоской посмотрел на ближайший выход, который теперь охраняли братья-Горгульи, увлечённые жаркой дискуссией о преимуществах призрачного храпа перед стонами. Вся эта ситуация была абсурдной! Он просто хотел, чтобы всё это поскорее закончилось. Полночь должна наступить быстрее. Он переживёт это. Он должен. Но, с другой стороны, ему, вероятно, нужен отпуск после этого. Первый спокойный Хэллоуин прошёл совсем не так, как экзорцист ожидал, что не должно было его удивлять на данном этапе жизни.

__________________

* Энтропия — это мера того, насколько упорядоченной или хаотичной является система. Чем больше хаоса, тем выше энтропия.