Ее кимоно было из шелкового крепа абрикосового цвета с рисунком из бесцветных белых роз и дополнялось зелёным оби[1], расписным бабочками, нарисованными в стиле ар-нуво. Поверх оби она надела обиаге[2] и обидзимэ[3]. Горловина была расшита розами, а застежкой служила серебряная бабочка, инкрустированная изумрудом. Ее хаори было лососевого цвета с узором в виде роз, которые, казалось, вот-вот распустятся, а подкладка была цвета бледного шартреза, выцветшего градиентом. Все эти кимоно и украшения были по вкусу Чизу и ее сестрам.

Когда Судзуко выходила на улицу, она не имела права одеваться бедно, потому что носила фамилию Такигава. Так ей говорили, всегда соответствовать своему дворянскому происхождению. Именно поэтому дворянские семьи, оказавшиеся в затруднительном положении, вступали в родственные связи с конгломератами и нуворишами. Даже этот изумруд достался ей от сводной сестры. У “фронта” семьи Такигава не могло быть таких денег. Фронт обеспечивал управление финансами семьи, а также управление и накопление активов. Даже ее отец не мог распоряжаться активами семьи без особого на то разрешения, но поскольку он повсюду занимал деньги от имени маркиза, у людей из “фронта” не было иного выбора, кроме как подчищать за ним. Поэтому им пришлось умерить расходы в других областях.

Судзуко бросила взгляд на изумруд на своей застежке и вдруг вспомнила о драгоценном камне на кольце виконтессы Муроцудзи. Этот бледный желто-зеленый камешек, скорее всего, был корундом, синтетическим драгоценным камнем. Синтетические драгоценные камни были недорогими импортными товарами, которые ценились в наше время, хоть они и были в моде, но все же было несколько странно, что представительница знати, заботящаяся о своем внешнем виде, носит их на людях. Однако это не касалось Судзуко, если женщина носила камень, значит тот ей нравился.

Сидя перед зеркалом, она думала о кольце виконтессы и призраке гейши, пока горничная приводила её волосы в порядок. Ее волосы были собраны в косу, скручены на затылке и перевязаны широкой лентой. В наши дни среди девушек были распространены ленты из французского шелка. Считалось, что чем шире лента, тем она привлекательнее, мода эта распространилась настолько, что в женских школах были введены ограничения на ширину ленты. Лента, которую Судзуко выбрала сегодня, была зеленой. Она отражала свежесть природы этого сезона и смотрелась на девушке весьма эффектно. Ее служанка Така часто сетовала на то, что Судзуко не хватает детской невинности, и решила, что с такой лентой в волосах она будет выглядеть гораздо свежее.

В завершение она надела белые кружевные перчатки из Англии. Она всегда надевала их, когда выходила на улицу, из-за шрама на тыльной стороне левой руки, похожего на ожог. Даже сама Судзуко не знала, когда и как она получила этот шрам, наверное, это произошло в далеком детстве.

Как раз в тот момент, когда она взяла в руки свой зонтик цвета морской волны, появилась ее служанка Така. Это была женщина лет сорока, одетая в полосатое шелковое кимоно мейсен. Она была старой служанкой, приставленной к Судзуко еще ее дедом для обучения этикета. Она безжалостно вбивала в Судзуко правила хорошего тона, и теперь та могла вполне сойти за воспитанную юную леди. Она требовала от нее использовать «гозаймасу» вместо «десу», а также «мусивакэ гозаймасен» или «осорейримасу» вместо «сумимасен»[4]. Судзуко, которая поначалу всерьез прислушивалась к ее словам, вскоре разговаривала в более неформальной манере даже с Такой. Ее ругали за вульгарность, за то, что она открыто высказывала свое мнение, но после слов девушки: «Тогда тебе стоит просто держать вместо меня куклу», даже Така сдалась и больше не затрагивала эту тему.

– Юной леди не подобает появляться в особняке джентльмена одной. – Когда Судзуко сказала, что едет в поместье Ханабиси, Така ответила колким замечанием.

– Я не буду одна. В конце концов, со мной едешь ты.

– Вам не положено самой приходить в гости к джентльмену. Будет лучше, если с вами рядом будут молодые господа.

– Мои братья будут здесь только в субботу днем. Кроме того, они наверняка заняты. Мы можем взять с собой Кирино, как обычно.

Кирино был слугой. Это юноша, которого она брала с собой, когда ходила слушать истории о призраках.

Така многозначительно вздохнула, но в конце концов ответила: «Понятно». Она не любила, когда Судзуко собирала истории о призраках.

Поскольку у нее был целый день в запасе, она поехала в поместье Ханабиси в Кодзимати на автомобиле. Дочери дворян не бродили по улицам бесцельно. Она слышала, что содержание автомобилей обходится дешевле, чем содержание конных экипажей, но Судзуко все равно чувствовала неловкость и раздражение от того, что не может ходить пешком.

На улице стояла ясная и солнечная погода, совсем не похожая на ту, что была вчера. В такую приятную погоду на улице было много людей. Смотря на этот безмятежный пейзаж, тяжело поверить, что ещё недавно город почти вымер из-за эпидемии.

Эпидемия, распространившаяся по миру во время войны, в 1918 году охватила и Империю, в народе ее называли «испанским гриппом» или «дурной простудой».

Первая вспышка произошла с осени седьмого года по весну восьмого, за ней последовала вторая эпидемия с конца восьмого по весну девятого года. Число умерших было настолько велико, что не успевали кремировать, а газеты пестрели заметками о смерти, обрамленными черной рамкой. Разумеется, Судзуко не разрешалось выходить на улицу в это время. На углах улиц появились цветные плакаты с рекламой масок и гигиенических процедур, а утром и вечером люди начали тщательно полоскать горло соленой водой. Она не знала, миновала ли угроза или эпидемия вернется зимой. Поэтому на душе у нее было не спокойно, однако, видя, как оживают люди вокруг, она чувствовала себя спокойнее.

– Я думала, барон Ханабиси находится в Йокогаме? Будет ли он в Кодзимати, когда мы приедем туда?

Така сомневалась, но Судзуко предчувствовала, что Такафую должен быть там. Он поджидал, пока Судзуко, узнавшая о предложении руки и сердца, не ворвется в дом, чтобы узнать, что происходит.

Она чувствовала это. Интуиция Судзуко ещё никогда её не подводила.

В районах Кодзимати и Акасака располагались многочисленные дворянские усадьбы. Среди городских районов, окружавших императорский дворец, небольшие холмы с севера на запад, включая Кодзимати и Акасака, составляли так называемый район «Яманотэ». Спустившись с гор, человек оказывался в Ситамачи, причем Акасака, где находилось поместье Такигава, относилась к Яманотэ, а Тамачи и другие районы – к Ситамачи. Как следует из названия, «Яманотэ» – это район в горах, на возвышенности.

Когда Токио был Эдо, в районе Яманотэ располагались резиденции Хатамото, главные и резервные резиденции феодалов, но в эпоху Мэйдзи все они были конфискованы правительством и превращены в государственные и военные территории. Они стали правительственными офисами, резиденциями для чиновников и зонами для демонстраций. Однако, поскольку неиспользуемые дома были оставлены в запустении, облицованные плиткой стены обвалились, особняки пришли в упадок или были частично разобраны и вывезены, в результате на их месте остались лишь сорняки. В начале периода Мэйдзи заброшенные жилые районы были оставлены на произвол судьбы и находились в ужасном состоянии. Когда правительство попыталось продать участки, покупателей не нашлось. По мере того как жизнь налаживалась, число горожан росло, и район вновь обрел жизнь и постепенно стал таким, какой он есть сейчас. Судзуко не могла представить себе этот район в виде заброшенного поля, но она слышала о том времени от старика, с которым жила в Асакусе.

Поместье Ханабиси в Кодзимати не отличалось огромными размерами, но это был великолепный особняк в западном стиле. Двухэтажное кирпичное здание с красными стенами было обвито плющом. Углы здания и рамы вокруг окон были изготовлены из белого гранита, с высеченным на них гербом Ханабиси. Входная дверь и витражи также были украшены гербом семьи Ханабиси.

На территории имения Такигава находился как большой дом в западном стиле, так и традиционный японский особняк. Судзуко была удивлена великолепием строения, однако по сравнению с величественной статностью особняка Такигава, в этом здании ощущалось стремление соответствовать моде.

“Несмотря на то, что оба поместья построены в западном стиле, между ними все же есть различия”, – подумала девушка.

Может быть, все дело в плюще, покрывавшем стены, из-за которого они казались непривычно мрачными. Или же причиной тому был настрой Судзуко.

Несмотря на то что она не объявила о своем визите, швейцар быстро открыл ворота, как только машина подъехала. Перед дверью, приветствуя их, стоял молодой человек, одетый в форму стюарда. Машина с Судзуко остановилась у крыльца, и слуга открыл дверь. Когда Судзуко вышла из машины, управляющий поклонился и сказал: «Мы ждали вас», не спрашивая ее имени. Судя по его внешнему виду, ему было около двадцати, но он обладал хладнокровием человека старше среднего возраста. Если бы не его юный вид, она бы решила, что этот парень - дворецкий.

Входная дверь с красивым витражом в верхней части открылась.

– Здравствуй, – непринужденно поприветствовал ее Такафую. Сегодня на нем был светло-серый костюм:

– Я полагал, что вы скоро приедете.

Как она должна ответить? Словно в поисках ответа, Судзуко всмотрелась в лицо Такафую. На его губах играла слабая улыбка, но глаза были непроницаемы.

– Прошу, проходите.

В прихожей, куда ее провели, был сводчатый потолок, и яркий солнечный свет лился внутрь. Внезапно в нос ударил легкий аромат, и Судзуко огляделась. По обеим сторонам располагались двери, а в углу - лестница. С противоположной стороны, похоже, был коридор. Помещения слева и справа, вероятно, были парадными комнатами, а в конце коридора находились внутренние помещения дома. Аромат, казалось, доносился из задней части дома. Запах был едва уловим, поэтому Судзуко руководствовалась исключительно интуицией.

– Спутница леди, прошу сюда.

Когда управляющий указал на дверь слева, Така подняла брови, как бы заявляя: «Нелепость».

– Я останусь со своей госпожой.

Судзуко не должна оставаться наедине с мужчиной. Управляющий посмотрел на Такафую, ожидая распоряжений. Такафую смотрел на Судзуко.

– Полагаю, вы пришли сюда не только ради беседы со мной за чашечкой чая. Я хотел, чтобы мы откровенно пообщались друг с другом, а не просто прощупали почву.

Судзуко повернулась к Така и твердо заявила: «Пожалуйста, оставь меня в покое». Когда она так себя вела, даже ворчливая Така не пыталась что-то предпринять. Она лишь слабо вздохнула.

– Прошу вас, сюда, – сказал Такафую и зашагал вперед. Он шел по направлению к аромату. Когда они свернули за угол в конце коридора, там действительно был проход. Запах стал сильнее. Несомненно, это был тот самый аромат, который она почувствовала на днях. Они прошли по коридору, и Такафую остановился перед дверью одной из комнат.

– Чувствуете?

Поинтересовался Такафую, и Судзуко перевела взгляд на него.

– Тот же самый запах я почувствовала, при нашей первой встрече.

По другую сторону от двери находилась комната в западном стиле размером примерно в восемь татами. Пол был покрыт мозаичной плиткой, стены также были отделаны кафелем. Комната была тускло освещена из-за очень маленьких и высоких окон, представлявших собой круглые витражи с изображением герба Ханабиси. Из мебели в комнате была только полка у стены и небольшой столик в центре с курильницу для благовоний. На горелке для благовоний были нарисованы пионы. Девушка подумала, не оттуда ли исходит аромат, но дыма не было. Похоже, его не зажигали.

– Это горелка для благовоний от Набэсима[5]. Она сделана на заказ.

Такафую указал на горелку с благовониями, но Судзуко не поняла к чему он клонит.

– А?

– Она не примет подарок, если тот не будет высочайшего качества.

– Она?

– Вы видели её вчера, разве нет?

– Юрэй[6]?

Уголки губ Такафую приподнялись.

– Именно.

– То есть, та штука призрак?

– Я бы не советовал называть её «штука». Та девушка тщеславна, она всё-таки Юрэй.

– Ну хорошо, та «Юрэй» призрак, сэр?

Девушка перефразировала свой вопрос. Такафую склонил голову.

– Больше, чем призрак, она стала мстительным духом.

– Мстительный дух…

Судзуко вспомнила, как выглядела та Юрэй, сожравшая призрака.

– Это будет довольно длинная история, – сказал Такафую, а затем перевел взгляд на курильницу для благовоний:

– Я уже рассказывал раньше, что семья Ханабиси главные жрецы святилища на острове Авадзи. Вы бывали на острове Авадзи? Это прекрасное место. Я как-нибудь покажу вам его. Добираться лучше на поезде, но есть путь и по воде. Вас не укачивает?

– Мы здесь не за этим.

– Верно, поговорим об этом позже. Итак, мы - главные жрецы святилища на острове Авадзи. Судя по всему, в древности наша семья владела всем этим островом, но поскольку он был важным пунктом на морском пути, в прошлом он перешел под власть императорской семьи. Мы приносили в дар императору душистую древесину, которую прибивало к берегу. Именно поэтому остров долгое время был связан с императорской семьей. А еще на этот остров ссылали вельмож. Например, свергнутый император Авадзи... император Дзюннин, а также принц Савара.

Она не знала ни одного из этих имен. Ее наставница когда-то в общих чертах ознакомила ее с историей, но она ничего не запомнила. Однако девушка понимала, что они были аристократами, раз уж их звали император и принц.

– Пусть этих людей и сослали, те оставались аристократами, поэтому их нельзя было оставлять одних. Кто-то должен был позаботиться о них. Эту роль взяла на себя женщина из рода Ханабиси. Император Дзюннин умер на острове, а принц Савара погиб, так и не добравшись до острова, души погибших одичали. Особенно принц Савара, который превратился в страшного мстительного духа. Утешать их души пришлось девушке из рода Ханабиси. Она стала мико[7].

– Мико…

– Правила для всех одинаковые. Они записаны в таких текстах, как Энгисики[8], и называются «миканноко». Таким образом, из поколения в поколение женщины клана Ханабиси служили Mиканноко, чтобы успокоить мстительных духов, связанных с островом Авадзи. Тем не менее...

Такафую указал на курильницу для благовоний.

– Произошли некие изменения…

– Изменения?

– Та, кто должна была бороться с мстительными духами, сама стала одной из них.

Судзуко непонимающе моргнула.

– Как?

Её голос звучал наивно, как у ребёнка. Такафую улыбнулся, и девушка отвернулась.

– Точно неизвестно, что произошло. Миканноко ежегодно посещала императорский двор, и говорят, что ее убили по дороге туда. Она везла душистую древесину для подношения двору, поэтому есть версии, что на нее напали пираты или предали придворные. Как бы то ни было, Mиканноко была убита, и ее кровь впиталась в дерево. Император оплакал ее смерть и присвоил ей третий ранг, но Mиканноко превратилась в мстительного духа и овладела деревом - так гласит легенда.

Судзуко взглянула на курильницу для благовоний:

– Получается, что этот мстительный дух - из семьи Ханабиси.

– Правильно. Из легенды следует, что у клана Ханабиси есть своя личная торговая сеть, что звучит крайне подозрительно.

– А? – Судзуко наклонила голову с любопытством.

– Это душистое дерево называется агаровым, и в Японии его не выращивают. Чтоб раз в год приносить его в дар императорскому двору, необходимо было наладить торговлю, раз уж мы не могли ждать, пока его вынесет на берег.

– Ясно…

Такафую иронично ухмыльнулся.

– Агар очень дорог и высоко ценится.

– Агар – это же дерево?

– Да.

– И оно дорогое…

– Очень.

– Мгм.

«У богатых свои причуды», – подумала про себя девушка.

– Но оно ведь даже не съедобное…– пробормотала Судзуко. Такафую вздохнул и громко рассмеялся.

– Хах, вы правы.

Она была немного удивлена, услышав в ответ его неожиданно звонкий смех. Судзуко прокашлялась.

– Получается та Юрэй, что я видела – призрак семьи Ханабиси?

– Именно так.

– Мне показалось, что Юрэй сожрала призрака.

– В этом суть моей истории.

– А?

– Она питается призраками. Этот мстительный дух питается призраками, интересно, это можно назвать каннибализмом или нет. Ну, оставим пока этот вопрос в стороне, факт остается фактом - она их ест.

– Зачем она…

– Неизвестно, – резко ответил Такафую:

– Это нам неведомо, но так уж сложилось. Поэтому мы, потомки клана Ханабиси, должны кормить ее.

– Кормить… – Судзуко начала понимать:

– Вы «приносите» ей призраков.

– Точно. – Такафую довольно кивнул:

– Хорошо, что вы всё быстро поняли.

Судзуко все понимала, ведь она видела это от начала до конца.

– Клан Ханабиси должен выискивать призраков и отдавать их ей. Иначе мы будем прокляты.

– Прокляты… но вы ведь родственники.

– Именно, потому что мы из одного рода, она обязывает нас выполнять наш долг.

– И что будет, если вы ослушаетесь?

– Вся наша семья умрёт. – Такафую грустно улыбнулся:

– Все представители семьи Ханабиси погибнут. Мой дедушка, мой отец, все мои старшие братья.

Судзуко нахмурила брови и скрестила руки в кружевных перчатках.

– Мой дед и другие, в общем, было время, когда они кормили ее как следует, но потом произошло что-то вроде семейной ссоры. Тогда они перестали уделять внимание ее пропитанию. А затем все они умерли. Не знаю, насколько это было связано с проклятием, но таковы уж истории про проклятия, знаете ли.

Губы Такафую сложились в тонкую полоску.

– В прошлом была попытка изгнать ее, потому что она оказалась мстительным духом, но все закончилось неудачей. Ее не удалось изгнать. Я уже рассказал вам немало подробностей, но сейчас я хочу, чтобы вы поняли: у вас нет другого выбора, кроме как согласиться на брак со мной.

– Почему? – она спросила это жестким тоном, но Такафую лишь улыбнулся, словно и не собирался отвечать ей.

– Потому что она выбрала вас. Теперь, когда вас выбрали, вы все равно не сможете от нее скрыться.

– Эээ…

– Вы чувствуете запах, не так ли? Даже если благовония не горят. Вы ей понравились. Она выбирает жен глав семейства Ханабиси. Это должна быть та, кто ей нравится. Вероятно, все дело в том, что вы можете видеть призраков. Прошу вас, примите это за судьбу и смиритесь.

– А…Что вы имеете…

“Она выбрала меня быть женой в клане Ханабиси” – Судзуко не могла с этим смириться.

Слабая улыбка Такафую показалась ей жуткой, и она отступила назад. Он тут же взял ее за левую руку.

– Для семьи Такигава это тоже неплохой вариант. Ваш отец был бы рад получить дополнительную финансовую поддержку. Твой брат, наследник семьи, в отличие от твоего отца, очень честный человек. Я слышал, он работает в Министерстве иностранных дел. Я встречался с ним раньше. Мы неплохо поладили. С вашим вторым братом, который работает в Министерстве императорского двора, я пока не знаком, но слышал о нем. Ваши братья достойны доверия и защищенности.

Похоже, он изучил семью Такигава насквозь. Судзуко отмахнулась от его руки и уставилась на него.

– Когда ты смотришь на меня таким взглядом, я чувствую, как ты видишь мою душу насквозь.

На лице Такафую не было ни малейшего признака беспокойства. А вот Судзуко была в ужасе от его последующих слов:

– Кажется, звание «Ясновидящая из Асакусы» вам вполне подходит.

Не успела она опомниться, как ее тело пришло в движение. Судзуко крутанулась на месте и побежала к двери. В тот момент, как она схватилась за ручку двери, ее ладонь оказалась придавленной к двери сверху.

– Не стоит так переживать.

Мягкий, ласковый тон его голоса пугал еще больше.

– Я не намерен разглашать вашу подлинную сущность всему миру. Будет очень неприятно, если станет известно, что девушка-ясновидящая, которая произвела фурор в свое время, обосновалась в знатной семье, не так ли?

– Как вы догадались?

– Мой старый друг - журналист. Но я лишь догадывался об этом, обманом заставив вас раскрыть правду. Я пытался связать девушку-ясновидящую, которая внезапно исчезла шесть лет назад, с вами, которая способна видеть призраков. Никто не догадался бы связать вас двоих, если бы не знал, что вы обладаете такой способностью. Да и фотографий никаких не осталось.

Прежде чем попасть в семью Такигава, Судзуко работала «ясновидящей». Ясновидением называли способность видеть на тысячу ри вдаль, а в особенности загадочные способности, такие как предугадывание событий на расстоянии, обнаружение скрытых вещей и нанесение изображений на фотопластинки усилием воли - способность проводить мыслеграфию. Примерно в конце эпохи Мэйдзи появилась женщина, утверждавшая, что обладает такими способностями, и стала предметом всеобщего обсуждения. Шумиха, взбудоражившая общественность и привлекшая ученых и интеллектуалов, закончилась неприятным послевкусием: две ясновидящие погибли и впоследствии исчезли.

В случае с Судзуко она не видела предметы насквозь и не занималась мыслеграфией. Она просто угадывала прошлое другого человека или находила то, что он искал. Несмотря на это, она завоевала немалую популярность. Скорее всего, потому, что тогда она была еще ребенком, не достаточно взрослой, чтобы понимать, на что способна. Она научилась проделывать подобные трюки, слушая, что говорят ей призраки. Однако она использовала и более хитрые методы, например угадывала слова, действия или внешность собеседника.

– Мой старый друг вспомнил о девушке-ясновидящей, пропавшей шесть лет назад, потому что в памяти всплыл случай, произошедший примерно в то же время. В трущобах Асакусы произошла до сих пор нераскрытая массовая резня. Были убиты трое бедняков. Именно они использовали девушку-ясновидящую, чтобы заработать деньги. И с того дня ясновидящая исчезла...

На губах Такафую появилась улыбка, но его глаза оставались безучастными.

– Если станет известно, что вы та самая ясновидящая, это вызовет неприятности посерьезнее, чем просто скандал, не так ли? Хотя я не представляю, чем бы это могло обернуться.

Судзуко закусила губу.

– Вы, случайно, не по этой причине собираете истории о привидениях? Конечно, если вы не хотите рассказывать, я не стану лезть не в свое дело.

Такафую освободил слабую руку Судзуко от дверной ручки и отпустил ее. Он мягко улыбнулся.

– Я спрошу ещё раз, вы выйдете за меня?

“Он - асура под маской нежного бодхисаттвы”, – подумала Судзуко.

После посещения поместья Ханабиси дни Судзуко стали тоскливыми. В поместье Такигава внезапно стало оживленно: с улыбками на лицах прибывали очередные торговцы из магазинов тканей для кимоно и ювелиры. Они приехали, чтобы сделать заказ на свадебные наряды и костюмы.

Судзуко собиралась выйти замуж за Такафую.

У нее не было другого выбора после того, что он ей сказал. Это была угроза, укутанная в мягкий шелк.

Поскольку для брака знати требовалось разрешение министра императорского двора, пришлось обратиться в министерство, но так как обе семьи были представителями знати, то им вряд ли запретили бы пожениться.

С мрачным выражением лица Судзуко смотрела на происходящее вокруг словно со стороны.

– Это естественно – впадать в уныние перед свадьбой, – с самоуверенным видом заявила ее старшая сводная сестра Юкико.

– Мы сделаем все за тебя, Судзу-тян, чтобы ты могла отдохнуть, – радостно сказала Асако, ее вторая сводная сестра, раскладывая ткани на татами. Они были близнецами. Их лица были идентичны, хотя и не настолько, чтобы быть совсем неразличимыми.

– Подобные мелочи гораздо интереснее выбирать для кого-то другого, а не для себя.

– Правильно, можно выбирать по своему усмотрению, не неся никакой ответственности.

Они говорили между собой, как хотели. Две ее сестры стали навещать ее чаще, чем раньше, когда узнали, что решение о замужестве Судзуко принято. Судзуко не знала, как выбирать свадебные наряды и одежду, поэтому их помощь была очень кстати.

– Церемония будет проходить в отеле «Imperial»?

– Чаепитие и банкет будут проходить в Клубе пэров[9]. Церемония пройдет в другом месте, как я слышала. Все-таки это семейство святош.

– Только не говори мне, что церемония состоится в святилище на острове Авадзи?

– Как думаешь, как всё пройдет?

Судзуко ответила:

– Не знаю. – что было абсолютная правда.

В наши дни свадебные церемонии перешли от домашних торжеств к синтоистским свадьбам. Первая синтоистская свадебная церемония[10] состоялась, когда нынешний император был еще кронпринцем. Благодаря этой традиции в том же году в Большом храме Хибия была создана своеобразная версия синтоистской свадьбы. Это привело к популяризации упрощенной синтоистской свадебной церемонии среди широкой публики.

Для дворян, помимо церемонии, необходимо объявить о браке своим друзьям и знакомым. Из-за большого количества гостей она была разделена на чайную церемонию и банкет. От одной мысли об этом Судзуко чувствовала усталость.

– Давайте подробнее разберемся с вышивкой для одеяния невесты. Подойдет золотая и серебряная вышивка с изображением выкорчеванных молодых сосен. Подкладка обязательно должна быть красной. Элегантный вермильон. Хорошо, если такая вещь будет выглядеть старомодно. Что касается прически, то она будет выполнена в стиле шимада, поэтому мы должны изготовить для вас качественные заколки из черепахового панциря.

– Я думаю, что было бы более выгодно использовать черепаховые панцири и журавликов. Возможно, нам также стоит сделать фукуса с узором из сосны, бамбука и сливы. Кроме того, мы должны заказать множество кимоно с подкладкой и без.

Возможно, потому, что сестры были старше Судзуко лет на десять, они относились к ней как к хорошенькой ряженой кукле с того момента, как приняли ее в семью. Они обе радостно говорили ей: «Мы всегда хотели иметь милую сестренку. Но у нас есть только младшие братья, которые совсем не милые!».

– Не переусердствуйте, сестры.

В комнату татами, где находились Судзуко и остальные, пришли два «ничуть не милых младших брата». Чрезмерно серьезный молодой человек был наследником Ёситадой, а хмурый юноша – вторым сыном Ёсими. Сегодня было воскресенье, государственный праздник, поэтому двое мужчин, работавших на правительство, также находились в поместье.

– Не стоит слишком изощряться, чтобы не создавать лишнего шума.

– Ёситада-сан, ты никогда не перестаешь повторять занудные речи.

– Наследнику приходится нелегко, бедняжка.

Ёситада вздохнул. Он привык к такому отношению.

– Я против. – сказал Ёсими.

И Ёситада, и Ёсими были красивыми молодыми людьми, но Ёситада походил на своего отца, а Ёсими - на мать, Чизу. Впрочем, только внешне, а по характеру они оба ничуть не походили на родителей.

– О, Ёсими-сан, значит, ты предпочитаешь богатый гардероб?

– Я не об этом, – нахмурился Ёсими, когда Юкико спросила его:

– Я говорю о браке Судзуко с семьей Ханабиси. С ними что-то не так.

– Вряд ли они обрадовались бы, услышав это. – сказала Юкико, и Асако рассмеялась.

– Не перебивай меня, – раздраженно сказал Ёсими. Почему-то Судзуко казалось, что из всех ее братьев и сестер Ёсими был наиболее близок к ней по характеру.

– Три поколения этой семьи скончались, и второй сын, которого отдали на воспитание, был призван обратно, чтобы унаследовать титул. Вдобавок к этому умерла даже его мать.

– В нашей семье мать господина Ёситады и мать Судзу-тян тоже умерли молодыми. Много людей умерло и во время недавней вспышки эпидемии. Люди умирают намного чаще, чем ты думаешь, – неожиданно спокойно ответила Асако.

– Верно, – торжественно согласилась Юкико.

– Несколько сотрудников компании моего мужа скончались. А ведь они были в самом расцвете сил!

– Говорю тебе, дело не в этом, – почесал голову Ёсими. – Мне не нравится этот барон. Он какой-то подозрительный.

Ёсими и Судзуко действительно были похожи в своих рассуждениях. Юкико облегченно рассмеялась.

– Ёсими-сан, он тебе не нравится, потому что он заберет у тебя младшую сестру. Ты говорил то же самое, когда мы с Аса-тян выходили замуж.

– Нет, с тобой все было иначе...

– Возможно, ты просто не любишь торговцев, – сказал Ёситада. Против двух старших сестер юноша был крайне неубедителен, но перед Ёсими и Судзуко он говорил довольно твердо.

– Барон Ханабиси был отдан на воспитание приемным родителям и вырос в купеческой семье, поэтому он проницательный человек. Однако он не из тех, кто хорош только внешне. Он вдумчивый человек. Я знаю его лично, поэтому могу поручиться за его характер.

“Ёситада-онии сама хороший человек.” – подумала Судзуко, глядя на серьезное лицо Ёситады. Возможно, это потому, что он вырос без каких-либо испытаний, но когда он слышал о трудностях и трагедиях других людей, он сочувствовал им и был склонен быть к ним сочувствующим. Она боялась, что в будущем он попадется на удочку мошенников. Не только Судзуко считала, что ему лучше как можно скорее найти жену с твердым характером.

– Думаю, Судзуко будет лучше с человеком с широким кругозором, а не с тем, кто имеет хорошую родословную, но не знает, как устроен мир.

– Меня угрозами и полунамеками заставили согласиться на этот брак. Можно ли назвать это широтой взглядов?

Впрочем, она была уверена, что Такафую – человек мирской.

– В чем дело, ты не выглядишь счастливой. Ты не хочешь выходить замуж?

– Думаю, вам стоит подумать о собственном браке, а не моем, Онии-сама.

Мгновенно поведение Ёситады стало подозрительным. Его взгляд блуждал по сторонам.

– Мне пока не до этого. Я женюсь, когда мне будет тридцать или сорок лет.

– О нет, Ёситада-сан, вам следует подумать о чувствах вашей будущей жены. Будущая жена наследника рода Такигава должна быть юной девушкой. Ей придется выйти замуж за старика, которому тридцать или сорок лет.

– Угх…

Ёситада был в растерянности, как реагировать на слова Асако.

– Брак - это хлопотно, – сказал Ёсими и отвернулся.

У обоих не было желания связываться с женщинами, потому что они насмотрелись на своего непостоянного отца.

– Ёситада-сан, приезжайте этим летом в Каруидзаву. Я познакомлю вас с младшей сестрой школьного друга моего мужа.

– В этом нет необходимости, спасибо.

– У господина Ёсими, похоже, острый ум, так что с ним все будет в порядке, но я беспокоюсь за вас. Тебя может обмануть злая женщина.

– Да, – кивнули Ёсими и Судзуко.

– Хватит говорить обо мне. Вы обсуждали подготовку Судзуко к свадьбе.

– О, да. Интересно, как мы дошли до этого разговора?

Ёситада пролистал несколько книг и каталогов на низком столике.

– Что это? Кольцо? Оно вообще обязательно?

– О, это мое, – Асако взяла из его рук книгу.

– Я думала купить одно на лето.

– Должно быть, дела у тебя идут хорошо.

– К счастью, – рассмеялась Асако.

Эскизы великолепных колец из нефрита и хрусталя наполняли книгу. Каждое из них было нежным и красивым, как картина в японском стиле.

– Думаю, я куплю нефритовое кольцо, чтобы оно подходило к моей застежке оби. Нефрит и розовый турмалин все еще популярны для застежек, но уже не так актуальны. Бриллианты выглядят слишком громоздко для лета. Мне они не очень нравятся, слишком бросаются в глаза.

– Я слышал, что кольца с бриллиантами очень хорошо продавались в годы военного бума. Наверное, поэтому ты их больше не любишь, Аса-чан.

– Как некстати, – рассмеялась Юкико. Асако пожала плечами.

– Что ж, должна признать, что так оно и есть. Но раз уж это мой камень, думаю, я приобрету хотя бы один.

– Твой камень? – Ёситада, который не был знаком с ювелирными украшениями, наклонил голову.

– Это драгоценный камень, который определяют по месяцу рождения. Это придумал Мицукоси, не так ли?

– Разве не в Америке? Мицукоси перенял эту технику и превратил ее в бизнес.

В 1913 году на рынке появились кольца с камнями, названные «Кольца двенадцати месяцев». Их продавала компания Mitsukoshi Draper's Shop. Эта компания разрабатывала всевозможные бизнес-идеи.

– Существуют также ненатуральные камни. Вы знаете о них? – спросила Юкико.

– Их называют камнями надежды, – тут же ответила Асако. Когда речь заходила об украшениях, в нашей семье не было никого более сведущего, чем Асако. Не было никаких сомнений, что она дочь Чизу.

– Синтетические драгоценные камни импортируются и стоят дешево, верно? Их не носят дворяне.

Выражение лица Ёситады говорило: “Я это знаю”.

Асако рассмеялась:

– Если они дешевые, это не значит, что они не годятся, Ёситада-сан. Вы же их носите, поэтому ничего плохого, если они вам нравятся.

– Синтетические драгоценные камни – это модно, они популярны, Ёситада-сан, – сказала Юкико.

– Ты не можешь отличить драгоценные камни друг от друга, так что не стоит так легкомысленно говорить об этом на людях. Кольцо, которое носит женщина перед тобой, может быть именно таким украшением.

– Я не скажу этого… – Ёситада выглядел уставшим после словесной атаки со стороны двух сестер за то, что он случайно упомянул о драгоценностях. Скорее всего, он больше никогда не затронет эту тему. Ёсими это прекрасно понимал, поэтому никогда не вмешивался в подобные разговоры. Слушая болтовню о синтетических драгоценных камнях, Судзуко снова вспомнила о призраке в поместье Муроцудзи.

– Интересно, не было ли в последнее время убийств гейш? – она хотела просто подумать про это, но произнесла вслух.

– Э, нет, а что? Гейшу убили?

И Юкико, и Асако нахмурились.

– Думаю, это произошло около полумесяца назад, – ответил Ёсими. Он со скучающим видом перелистывал каталог.

– Речь шла о гейше в Акасаке. Об этом писали в газетах. Но я не помню, было ли это ограбление или преступление на почве страсти.

– А преступник был пойман?

–Не знаю. Кажется, его поймали?

– Она была убита в Акасаке?

– Я же сказал, что не помню подробностей. Почитайте сами.

– Но «полмесяца назад» - это слишком неточно.

– Ты такая напористая. Я помню, что читал об этом в утренней газете на следующий день после того, как мы все ходили смотреть цветы.

– Тогда... – Судзуко перебирала в памяти события. В какой день они все пошли смотреть на цветение сакуры? Не успела она об этом подумать, как Асако дала ответ.

– В субботу, десятого апреля, мы ходили смотреть цветы. Мы говорили о том, что сакура расцветает в благодатный день, ведь это был теплый и просто идеальный день для любования цветами. Мы нарядили Судзу-тян в кимоно цвета сакуры с чешуйчатым оби и говорили о том, какая она очаровательная. А после этого господин Ёситада выпил слишком много и опьянел.

– Не надо вспоминать лишнее, Асако-ниисан, – угрюмо заметил Ёситада. Итак, статья появилась на следующий день, одиннадцатого числа. Судзуко задалась вопросом, сохранилась ли она у них.

– Старым газетам можно найти множество применений, так что, скорее всего, она у нас еще есть. Спросите Офуку, – сказала Юкико. Офуку была старшей горничной.

– Я спрошу у нее, – встала Судзуко. Ее братья и сестры переглянулись.

– Надеюсь, ты больше не будешь интересоваться странными вещами, – сказала Ёсими.

– Ничего страшного, если ты просто прочитаешь статью, но не делай ничего опасного.

– Да, истории о призраках, убийствах и тому подобном опасны, – сказали Асако и Юкико. Сестры Судзуко относились к ней с пониманием, но не одобряли ее хобби - собирать истории о призраках. Они беспокоились за нее.

– Хорошо, я возьму газету у Офуку, - встал Ёситада.

– И на этом все закончится. Только не говори нам, что ты хочешь пойти в дом, где произошло убийство.

– Я бы не стала этого скрывать... – пробормотала она, а Ёситада по-братски сказал:

– Ну смотри... – и вышел из комнаты.