Говорила виконтесса Муроцудзи.

– Я слышу звук сямисэна¹ уже около полумесяца. Да, да, сямисэн. Как будто на нем играет гейша... Я понятия не имею, что это была за песня, нагаута или токивадза². Как бы то ни было, у этой мелодии был сильный резонирующий звук. Особенно в унылый дождливый день, да, как и сегодня, вы слышите его издалека? Когда я говорю «издалека», я не имею в виду, что он доносится снаружи. Я слышала его в доме, из темного коридора. И вот, я со страхом подошла к концу коридора, а там ничего нет. Конечно, там ничего нет. Но тут я снова слышу этот звук, на этот раз с другого конца, разве это не жутко?

– Да, это действительно так, – глубокомысленно кивнула сидевшая напротив Такигава Судзуко. Девушка в светло-зеленом кимоно с узором из бабочек обладала подобающим изяществом. Младшей дочери маркиза Такигавы было всего семнадцать лет. Она была девой с красотой, подобно статуе, близкой к завершению, – слишком зрелой, чтобы называться девушкой, но недостаточно зрелой, чтобы быть взрослой.

Увидев реакцию Судзуко, виконтесса облегченно вздохнула и провела рукой по груди своего кимоно цвета глицинии. На ее пальце было кольцо с бледным желто-зеленым драгоценным камнем.

– Мой муж говорит, что ничего не слышит, и что это просто мое воображение. Но в последнее время мне даже мерещится какая-то фигура...

Виконтесса, ссутулившись, прижала руки к груди.

– Я видела ее лишь краем глаза. Когда я поворачиваю голову в ее сторону, фигура исчезает. Но даже если я не вижу ее четко, я могу сказать наверняка, что она выглядит как женщина... даже ее кимоно.

Судзуко перевела взгляд на спину виконтессы, но быстро отвела глаза.

– Темно-фиолетовое кимоно с ивами.

«Яркий темно-фиолетовый фон, а на нем узор из ив...»

Судзуко слегка кивнула на слова виконтессы. Кимоно женщины, стоявшей сейчас позади нее, в точности соответствовало ее описанию.

Женщина смотрела вниз, поэтому ее лица не было видно. Отчетливо выделялся только бледный лоб. Ее волосы, завязанные в стиле цубуси-симады³, были растрепаны. Область от воротника ее кимоно до груди была мокрой. Не от воды, а от темно-красной крови.

Кровь шла из горла женщины.

– Были ли вы знакомы с гейшами?

Когда Судзуко спросила об этом виконтессу, та покачала головой и ответила «нет», но затем язвительно добавила:

– А вот насчет мужа я не уверена, – и слабо улыбнулась. Ее мужем был виконт Муроцудзи. Он был приемным зятем из семьи родственников.

Дождь бил по окнам элегантного особняка Муроцудзи, сделанного в западном стиле. С этим звуком смешался тембр сямисэна. Это был жесткий, гулкий звук, напоминающий звук плектра, бьющего по струнам. Плечи виконтессы вздрогнули.

– Вы слышали это?

– Да, – ответила Судзуко.

– Вы слышали... Это не галлюцинации, не так ли? Ааа, нет...

Виконтесса закрыла уши дрожащими руками.

– Что это за проклятие... такого никогда не случалось в семье Муроцудзи...

Виконтесса повесила голову и что-то пробормотала, словно пытаясь заглушить звуки сямисэна.

Судзуко заметила, что женщина в темно-фиолетовом кимоно держала в руках плектр. С него капала кровь. К звукам сямисэна прибавились всхлипы. Они исходил не от виконтессы. Они исходил от истекающей кровью женщины. Судзуко слегка наклонилась вперед, попытавшись разобрать ее речь. Однако когда виконтесса сказала: «Простите меня», Судзуко ничего не оставалось, как снова повернуться к ней.

– Часто ли случается подобное? Вы кажетесь сведущей. Может ли это исчезнуть, если провести обряд очищения?

– Я собираю истории о духах в качестве хобби, так что я совсем не сведуща. Если вы спросите меня, часто ли случается что-то подобное, то я отвечу, что нет. Боюсь, что я не так много знаю об обрядах очищения.

Она ответила совершенно искренне, но виконтесса была недовольна таким ответом.

– Тогда, знаете ли вы барона Ханабиси?

Судзуко была ошеломлена внезапной сменой темы.

– Ханабиси...? Нет, кого вы...

Судзуко внезапно замолчала. Женщина, стоявшая позади виконтессы, подняла голову.

Ее лицо было бескровным, а глаза – тусклыми. Только губы были ярко красными, но, присмотревшись, становилось понятно, что такой цвет они приобрели из-за крови. Ее рот беззвучно открывался. Казалось, она что-то говорит. Кровь текла из ее перерезанного горла, вытекая изо рта вместо голоса.

– ...А.

Она услышала только слабый, хриплый стон. Женщина корчилась от боли. Свежая кровь капала на ковер.

– В чем дело?

В недоумении виконтесса проследила за взглядом Судзуко и обернулась. В то же время женщина метнула в сторону виконтессы плектр.

– Нет!

Судзуко вскочила с дивана и, перегнувшись через стол, прикрыла виконтессу собой. В этот момент в воздухе пронесся незнакомый запах. Это был прохладный, благородный парфюм.

Дверь с силой открылась. Запах стал сильнее. Когда она подняла голову, пред ее глазам предстал красивый костюм.

В ее голове всплыло слово «дзюни-хитоэ». Такую одежду носили императорские принцессы, которых она видела в книгах. Наряд стоящей перед ней женщины полностью соответствовал ему.

Женщина со светлым овальным лицом, элегантными миндалевидными глазами и длинными струящимися волосами стояла рядом с ней в дзюни-хитоэ. Судзуко не могла понять, живой человек перед ней или неживой.

Судзуко одинаково видела и живых, и мертвых. Хотя, если бы это была смертельно бледная фигура в крови, любой бы сразу определил, что это призрак.

Только по движениям женщины Судзуко поняла, что она мертва.

Женщина с необычайной скоростью набросилась на духа в окровавленном темно-фиолетовом кимоно и съела ее голову.

Съела. Это было единственное слово, коим можно было описать произошедшее сейчас.

Женщина в дзюни-хитоэ не открывала рта, но когда она оказалась совсем близко, голова женщины в темно-фиолетовом кимоно словно испарилась. Затем ее верхняя часть тела. Затем она вся.

Единственное, что осталось, это плектр сямисэна, упавший на ковер. Он был весь в крови. Не успела она и глазом моргнуть, как все исчезло.

Женщина в дзюни-хитоэ обернулась. Уголки ее кроваво-красного рта приподнялись. Она улыбалась.

После того как она улыбнулась, ее форма стала колыхаться. Она растворилась, словно табачный дым. Дым быстро струился по направлению к входу в комнату. Проследив за ним глазами, Судзуко ахнула.

Там стоял мужчина.

Когда он успел войти? Это был высокий молодой человек, одетый в хорошо сидящий темно-серый костюм, на вид ему было около двадцати пяти лет. Его красивое лицо было мужественным, но не грубым. На его губах играла слабая улыбка.

Дым окружил все его тело. На мгновение показалось, что вокруг него обвилась женщина в дзюни-хитоэ, после чего бесследно исчезла.

Судзуко ошеломленно стояла на все том же месте. Она видела все своими глазами, но так и не смогла понять, что все это значит.

– Как виконтесса? – Его голос был мягким и низким.

Все еще ошеломленная, Судзуко посмотрела вниз на виконтессу. Она потеряла сознание. Возможно, в тот момент, когда увидела призрака, размахивающего плектром.

– Она без сознания.

– Это нехорошо. Я должен позвать врача.

Сказав это, молодой человек вышел из комнаты. Судзуко уложила виконтессу на диван и подложила ей под голову подушку. Оставив виконтессу на попечение прибежавшей служанки, Судзуко вышла из комнаты. Когда в особняке стало слишком шумно, она направилась к выходу. Она сказала одной из работниц, что уходит, и попросила позвать ее слуг. Присев на диван в просторной прихожей, чтобы перевести дух, она чуть не подскочила, когда рядом раздался голос:

– Уже уходишь?

Она повернулась в сторону голоса и увидела молодого человека, стоявшего рядом. Она не заметила его присутствия.

«Он не призрак... я думаю».

Раз он пошел за врачом, значит, должен быть живым человеком. Она с сомнением посмотрела на молодого человека. Он слабо улыбнулся.

– Я не дух, мисс.

У него был ровный, приятный голос. Возможно, у него был самый приятный голос из всех, что она когда-либо слышала. Однако Судзуко пристально вглядывалась в лицо молодого человека.

Он казался сомнительным.

– То, что произошло недавно... что это было?

Молодой человек слегка наклонил голову в ответ на ее вопрос, улыбка не покидала его лица.

– Что вы имеете в виду?

Нахмурившись, Судзуко быстро произнесла:

– Женщина в дзюни-хитоэ.

– Ха...

Сев рядом, молодой человек неподвижно уставился на нее. Судзуко уже собиралась отодвинуться к краю, когда уловила нежный и приятный аромат, исходящий от этого человека. Это был тот же аромат, что и раньше. Не похожий на иностранные парфюмы, аромат сгоревшего ладана.

– Меня зовут Ханабиси Такафую, я работаю торговцем в Йокогаме. У меня также есть дом в Кодзимати.

Молодой человек не ответил на ее вопрос, вместо этого представившись. Это было имя, которое она слышала ранее от виконтессы Муроцудзи. Судзуко посмотрела на профиль молодого человека.

– Барон... Ханабиси?

– Верно.

Молодой человек – Ханабиси Такафую – улыбнулся.

«Он умеет так улыбаться..» – подумала Судзуко. Размышляя об этом, она мысленно прокрутила в голове список известных ей благородных семей.

Ханабиси... Ханабиси...

Она прокрутила свои воспоминания и смогла вспомнить.

– Барон Ханабиси... вы ведь не из святилища... синкан?

– Титул «синкан⁴» используется только для тех, кто принадлежит к Великому святилищу Исэ. Семья Ханабиси – синшоку. Мы главные жрецы храма Симагами на острове Авадзи.

– Ааа...

Дворяне синшоку. Дворянство, привилегированный класс, созданный в эпоху Мэйдзи, включало бывших придворных вельмож, феодалов, , буддийских священников и многих других. Синшоку таких святынь, как Великое святилище Исэ и Идзумо-тайша, также причислялись к дворянству.

– Но вы сказали, что купец...

– Этому есть объяснение. Если вам интересно, я расскажу об этом.

– Боюсь, я должна отказаться.

Судзуко покачала головой. Его улыбка была невыносимо коварной. Ей захотелось немедленно покинуть это место. Ее служанка Така еще не пришла. Особняк Кодзимати находился не так далеко от поместья Такигава в Акасаке, поэтому она могла вернуться домой сама, но тогда Така отругала бы ее позже.

– Вы младшая дочь маркиза Такигавы.

Судзуко посмотрела на улыбку Такафую.

– Да, но я не думаю, что мы встречались.

– Мы встретились впервые. Однако, куда бы не пошел, я слышал о вас везде.

– Куда бы вы ни пошли...? Если подумать, почему вы здесь...

– Меня попросили провести обряд очищения. Я же священник, в конце концов.

Обряд очищения?

Это был обряд? Женщина в дзюни-хитоэ, поедающая призрака, это был...?

Вспомнив эту сцену, Судзуко нахмурилась.

– Я слышал, что ваше хобби - собирать истории о духах. Не думаю, что это популярно среди девушек, почему занимаетесь этим?

– У каждого свое хобби, – ответила Судзуко.

– Довольно эксцентричное хобби, не так ли? Есть множество других занятий, более подходящих для юной леди.

– Если это не подобает «юной леди», тогда это занятие точно для меня. – огрызнулась Судзуко, немного раздраженная дразнящим тоном Такафую.

– Не принимайте мои слова близко к сердцу. Я сказал это с иронией не потому, что вы родились в трущобах.

Судзуко посмотрела на лицо мужчины перед ней. Он же в ответ смотрел в ее глаза, все еще с тонкой улыбкой на лице. Глаза Такафую были глубокого красновато-коричневого цвета, и, в отличие от его выражения, они были темными, как темнота густого леса.

Почувствовав странный холодок, Судзуко быстро встала.

– Я ухожу.

– Я обидел вас? Простите.

– Нет, это правда. Я выросла в трущобах, и все это знают.

– Нет, я наговорил лишнего, прошу прощения.

– Я же сказала, не стоит извиняться.

Отвернувшись, Судзуко направилась к двери. Такафую последовал за ней.

– Вы ведь не пойдете домой одна? Ваша прислуга..

– Я могу вернуться без посторонней помощи.

– Если вы действительно собрались уезжать, я могу подвезти вас. Идет дождь. Я не хочу, чтобы вы простудились.

Судзуко угрюмо молчала в ответ на уговоры Такафую.

– Такигава-сан, вы ведь видели ту дзёру⁵.

– А?

Судзуко непонимающе обернулась. На лице Такафую сверкала холодная улыбка, не похожая на ту, что была прежде.

– Такигава-сан, выйдешь за меня?

Девушка в светло-зеленом кимоно потеряла дар речи.

* * *

Весна 1920 года была в самом разгаре рецессии. Беспрецедентный экономический бум, вызванный мировой войной, быстро сошел на «нет» с ее окончанием. Так называемые «корабельные богачи», «богатые акциями», которые наживались на войне и не одобрялись общественностью, после войны пришли в упадок.

Серьезной проблемой для семьи Такигава стал обвал цен на акции. Маркиз Такигава, отец Судзуко, вовсе не был экономистом, но любил инвестировать. Когда ему говорили, что он пожалеет, если упустит возможность сделать покупку сейчас, или что он сможет возместить свои убытки позже, он с готовностью вкладывал деньги во всё подряд. Поэтому крах фондового рынка затронул их напрямую.

Семья Такигава была знатной, она считалась одной из самых богатых среди аристократов. Изначально они были феодалами в регионе Исэ, имели земельные доходы и финансовый бизнес «Торговая компания Такигава» в родном городе, поэтому денег на жизнь у них было более чем достаточно. Однако в настоящее время ее отец тратил их впустую. Семья была единодушна во мнении, что его нужно как можно скорее отправить на пенсию. Проблемой был тот факт, что он не собирался уходить на пенсию. Судзуко была уверена, что он и сегодня где-то праздно тратит свои деньги.

Ее отец, как это свойственно распутникам, был дамским угодником. Помимо законной жены, у него было несколько любовниц. Он даже окрутил горничную. Этой служанкой была мать Судзуко. Похоже, после зачатия Судзуко между ее матерью и семьей произошел разлад, и мать покинула поместье Такигава. Скитаясь туда-сюда, в итоге она оказалась в трущобах Асакусы. Поскольку ее мать внезапно скончалась от болезни, когда она была еще совсем малюткой, Судзуко не знала, есть ли у нее другие родственники.

Судзуко было одиннадцать лет, когда ее взяла к себе семья Такигава. В то время предыдущий глава семьи был еще жив, а ее отец оставался позади. Фактически, даже сейчас ее отец был увлечен одними азартными играми и приходил домой только тогда, когда кошелек был уже пуст. В глазах Судзуко отец не имел никакого авторитета.

Его жена была больна горячкой и умерла, когда Судзуко только взяли в дом. В особняке жила одна из его любовниц. Были, конечно, и другие, но только она одна имела от него детей, потому только она имела право жить в особняке. Судзуко никогда не встречалась с другими любовницами отца.

Кроме Судзуко, у ее отца был законный сын от жены, а также две дочери и сын от любовницы. Однако ее старшие братья жили в пансионе, а старшие сестры уже были замужем, поэтому они не проживали в особняке. Хотя ее братья проводили выходные в поместье, а сестры часто приезжали в гости, кроме слуг, только Судзуко и любовница отца жили в этом огромном особняке.

– Судзуко-сан, сегодня утром ко мне приходила твоя тетя из Азабу с предложением выдать тебя замуж за барона Ханабиси. Что думаешь?

Был поздний апрельский вечер, когда Чизу, любовница ее отца, передала это Судзуко. От такой вести она чуть не выплюнула питый чай. Это произошло через несколько дней после того, как она встретила Такафую в доме Муроцудзи.

В тот день на предложение Такафую, Судзуко сразу же ответила:

– Отказываюсь.

Непостижимо. С его стороны было неправильно просить ее выйти за него замуж в такой манере, без сватовства или каких-либо брачных переговоров. Кроме того, хоть он и был подозрительно красив, все еще являлся незнакомцем, поэтому она не могла придумать ничего другого, кроме как отказаться. В ответ на твердый отказ Такафую, не сказав ни слова, улыбнулся. Жутко.

Он пришел, чтобы устранить препятствие на своем пути.

Из всех людей именно тетя Азабу. Она была младшей сестрой ее отца и, как говорят, больше всего на свете любила помогать с предложениями о замужестве. Ей было интересно, как он это устроил.

– Не продолжайте... просто откажитесь как всегда.

– О Боже, какая потеря. Барон Ханабиси такой симпатичный.

«Я знаю», – подумала она, спокойно потягивая свой чай.

– Помимо этого он богат, занимается разнообразием в бизнесе.

– Разве это не трудно при нынешней экономике?

– Ты не знала? На днях в Мицукоси ты купила аромат «Георгин» в их «Парфюмерии западной флоры». Там же взяли и духи «Белая лилия».

– Духи...?

«Парфюмерия западной флоры» представляла собой благовония, которые имитировали запах западных духов. Прессованные благовония состояли из размятых ароматных порошков. В основном палочки благовоний были выполнены в форме цветов, что придавало им еще большее очарование. Говорят, что среди молодых девушек было особенно модно класть их в марлевый мешочек и перевязывать атласной лентой, используя как саше. Его красивые этикетки с изображением богини цветов также были популярны среди многих людей, от служанок до благородных дам.

– ..Я не знала этого.

– Кроме того, семья Ханабиси – почтенный род с долгой историей

– ...Но он же барон.

Чизу не удержала короткий смешок, глядя на препирания Судзуко. Она была женщиной утонченной, острой красоты, и ее улыбка с чуть приподнятыми уголками губ очень ей шла.

– Такие титулы, как барон и маркиз, не обязательно соответствуют семейному положению или истории. Это система, созданная правительством, но она совсем не такая, какой должна была быть. Семья Ханабиcи старше, чем ваше дворянское семейство. Думаю, они даже старше моей семьи.

Чизу, прежде чем стать гейшей, была дочерью разорившейся дворянской семьи. Многие знатные семьи находились в тяжелом финансовом положении, накапливая долги и испытывая трудности. Некоторые из них даже были вынуждены отказаться от своих титулов, потому что не могли поддерживать видимость благородства.

– Ты ведь знаешь историю барона Сенге из Идзумо-тайша, не так ли?

– Да...

Род Сенге на протяжении многих поколений был главным жрецом Идзумо-тайша, и их история, естественно, была очень долгой. Когда в эпоху Мэйдзи их возвели в дворянство, с ними поступили так же, как и с другими семьями синшоку, сделав баронами. Глава семьи Сенге в то время просил правительство о присвоении более высокого титула. В итоге его просьба не была удовлетворена.

– Сейчас семья Ханабиси – главные жрецы святилища на острове Авадзи, где хранится божество Идзанаги, но изначально они были владыками острова. Говорят, что в период Нара с острова прибыли ароматные дары, переданные императору.

– О, неужели?

Безразличный ответ Судзуко ясно дал понять, что ей это неинтересно. Но, несмотря на это, Чизу продолжил свой расказ с еще большим энтузиазмом.

– Их особняк в Кодзимати так прекрасен... Тебе определенно стоит съездить и посмотреть на него. Там замечательная атмосфера.

– Вы так воодушевились. Но я припоминаю, вы говорили, что мне не обязательно выходить замуж, я сама могу построить карьеру.

Чизу любила все новое. Она использовала утюжок, чтобы придавать своим волосам волнистость, и время от времени носила западную одежду. Западный стиль для женщин все еще был редкостью, в основном такую одежду носили только в качестве униформы, например, для женщин-кондукторов. И это с учетом того, что женщинам в Японии разрешили работать в этой сфере всего несколько месяцев назад.

Дочь благородной семьи, работающая в подобном месте, вызвала бы резкую критику со стороны общественности. Это было нереальное и несерьезное замечание.

– Тебе повезло. Если бы Гозэн-сама⁶ был жив, тебя бы давно выдали замуж за какого-нибудь подлеца, и спорить об этом было бы бесполезно.

Под «Гозэн-сама» она имела в виду деда Судзуко. Хотя именно ее отец должен был унаследовать это звание, поскольку теперь он был главой семьи, все же именно ее деда продолжали звать Гозэн-сама.

Ее дед был человеком строгим, и все вопросы в семье Такигава решал он. Обе дочери Чизу – сводные сестры Судзуко – вошли в семьи незнакомых мужчин по решению их деда.

После того как Судзуко была взята на воспитание, в соответствии с политикой деда, она обучалась у частного репетитора, вместо того чтобы посещать академию, в которой учились девушек из знати.

Её старшие братья в возрасте семи лет были отправлены в пансион за пределами особняка и воспитывались в условиях строгой дисциплины. Все делалось по указу деда. Судя по всему, таких семей среди дворян было достаточно.

Когда был жив ее дед, отец вёл себя более сдержанно, но после его смерти два года назад отец развязал себе руки. Словно лошадь, которую выгнали на пастбище.

– Нет никакой гарантии, что барон Ханабиси будет лучше какого-нибудь хитрого подлеца.

– Боже ты мой! Но барон Ханабиси ведь такой красивый мужчина.

Чизу была неравнодушна к внешности. Она любила красивых людей. Поскольку она сама была настолько красива, что ее фотографии часто появлялись на обложках женских журналов, можно было подумать, что ей достаточно просто посмотреть в зеркало, но, похоже, это было не так. Кстати, ее совсем не волновало, что скрывается за красивой внешностью. Именно поэтому она стала любовницей отца Судзуко.

– ...Я уверена, что у такого человека проходу нет от других предложений.

– Ну, из-за бизнеса он долго откладывал женитьбу. Наконец-то у него появилось свободное время и желание. Я же говорила, не так ли? Тебе повезло.

– ...

Подозрительный. Судзуко вспомнила фальшивую улыбку Такафую.

– ...Чизу-сан, ты знаешь, что такое дзёру?

Чизу была ошеломлена таким несвязным вопросом, но ответила, не подавая виду:

– Мм… дзёру – это, проще говоря, женщина высокого ранга, служащая при императорском дворе. Не знаю, поймешь ли ты, что я имею в виду⁷.. Это дочери кабинетных министров, или женщины примерно третьего ранга. Существует всего три ранга: дзёру, чууру и гэру.

– Хм...

Значит ли это, что женщина в дзюни-хитоэ была одной из них? Почему он спросил о том, видела ли я ее? И как это связано с темой брака?

Размышляя, Судзуко сцепила руки в замок и положила на них подбородок.

– Не клади подбородок на руки. Это приведет к искривлению челюсти, –отчитала ее Чизу. Судзуко встала.

– Я выйду ненадолго.

– Куда?

– Чизу-сан, вы же говорили мне, не так ли? «Тебе определенно стоит съездить и посмотреть на него». Я иду туда прямо сейчас.

– О, Боже.

Чизу удивленно моргнула.

– Ты идешь к барону Ханабиси? Тебе интересно? – спросила она с удовлетворенной улыбкой. – Надеюсь, он не окажется таким же ничтожеством внутри, как твой отец.

Не ответив на это, Судзуко сказала:

– Я пойду, подготовлюсь.