Мужчина-полицейский попытался навести порядок:

— Успокойтесь, все вы! Этот его поступок не имеет никакого отношения к нашему текущему расследованию. Никто больше не поднимает эту тему! Тун Яньлян, отвечай.

Парень не выглядел счастливым:

— Это был не я!

Даже если бы и хотел украсть нижнее белье, то не стал бы красть его у кучки старух!

Он же не сошел с ума!

Мать Сюй обратила внимание:

— Товарищ полицейский, этот парень опять врет. Он и раньше отрицал, что говорил, что сожжет мой дом и убьет мою семью, а потом изменил свою версию. Он злодей!

Казалось, что эти двое собирались вступить в очередной спор, но мужчина-полицейский прервал их:

— Нам нужны улики. Сейчас мы проведем обыск!

Семья Тун не возражала против этого.

Не возражал и Тун Яньлян. Он не совершал никаких преступлений, ему не о чем было беспокоиться.

Чтобы все было честно, обыск проводили женщина-полицейский и два административных работника из профсоюза.

Им удалось найти цветочные трусы в дорожной сумке, на одной паре белья было несколько дырок на задней части, что полностью подходило под описание, данное старой госпожой Линь.

Они вышли с дорожной сумкой и спросили семью Тун:

— Кому принадлежит эта сумка?

Члены семьи Тун посмотрели друг на друга, но никто ничего не сказал.

Сердце Тун Яньляна заколотилось, инстинкт подсказывал ему, что что-то пошло не так.

Вдруг из толпы вышел Тун Цзясинь, указал на Тун Яньляна и сказал:

— Это принадлежит моему двоюродному брату! Он принес эту сумку всего пару дней назад!

Тун Яньлян стиснул зубы и хотел вскочить и устроить мальчишке взбучку!

Однако когда на него уставились двое полицейских, парню ничего не оставалось, как кивнуть и признаться:

— Да, дорожная сумка принадлежит мне.

Женщина-полицейский назвала его бесстыдником, после чего достала из сумки четыре пары нижнего белья.

— Подойдите, посмотрите, может быть, это те, что пропали.

Трусы старой госпожи Линь с дырками были самыми заметными. Держа белье в руках, жещиа была так эмоциональна, как будто только что воссоединилась с давно потерянным членом семьи.

— Это мое! А ты только что сказал, что не крал их. Как оно оказалось в твоей дорожной сумке, если ты его не крал?

Тун Яньлян был так зол, что его чуть не стошнило кровью.

— Зачем мне красть?

Прежде чем он успел закончить свое предложение, кто-то подбежал, и Тун Яньляна ударили несколько раз по щекам.

— Зачем ты это сделал, Лянлян? Ты так разочаровал меня! — в сердцах выкрикнула Тун Сюэлу, держа руку на груди.

От пощечины у Тун Яньляна перед глазами появились звезды. В ушах звенело, щеки саднило.

«Эта… конечно же, она сделала это специально!»

Он хотел наброситься на нее, но его руки крепко держал мужчина-полицейский.

Тун Яньлян хотел открыть рот, но ему не дали возможности высказаться.

Мужчина-полицейский сказал:

— Уведите его и улики. Оставьте разговоры на потом!

Тун Яньлян запаниковал. Он больше не мог обращать внимание на Тун Сюэлу.

— Мама, папа, помогите мне!

— Товарищ полицейский, мой сын невиновен!

Сунь Гуйлань бежала за ними со слезами и соплями, текущими по ее лицу.

Тун Эрчжу проводил Тун Сюэлу взглядом и тоже побежал за ними.

Тун Сюэлу нежно погладила свою руку, глядя, как уводили Тун Яньляна.

Она не должна была давать ему такую сильную пощечину. Теперь рука болела.

***

Се Цзиньхуа была типичной хулиганкой дома.

Но она до смерти перепугалась, когда приехали полицейские, и просто смотрела, как уводили ее старшего внука.

Когда все ушли, женщина быстро взяла себя в руки. Указывая на Тун Сюэлу, она выругалась:

— Ты () *&^, почему ударила Яньляна раньше?

«И не один раз. Да кем она себя возомнила!»

Тун Сюэлу снова приняла страдальческий вид.

— Бабушка, я просто была так разочарована. Мой двоюродный брат — старший внук семьи Тун, будущий патриарх семьи Тун, но посмотри, что он натворил с тех пор, как приехал сюда!

— Не обращая внимания на все эти драки, он угрожал поджечь и убить людей. Теперь даже украл нижнее белье. Что будет дальше при таких темпах? Я ударила его только потому, что хочу, чтобы он проснулся. Разве бабушка не желает кузену добра?

Се Цзиньхуа в гневе вскочила на ноги.

— Он мой внук, конечно, я желаю ему здоровья! Поэтому спрашиваю, почему ты его ударила!

Тун Сюэлу выглядела обиженной:

— Бабушка, я сделала это только для кузена и для всей семьи Тун! Затевать ссоры, провоцировать неприятности, оскорблять женщин. Все это нарушает законы и правила страны. С такими темпами, не говоря уже о доносе, он может получить даже смертную казнь!

При словах «смертная казнь» у Се Цзиньхуа ослабли колени, и она рухнула на землю.

Фэн Чжаоди и Тун Саньчжуан выглядели не лучше.