Глава 6

— Первый, — сверкнул глазами Са У. — Знаешь, почему наш павильон, сотни лет находившийся на вершине Десяти Врат, утратил былое величие и скатился на самое дно?

Бу Ын Соль уже слышал эту историю от деда, но промолчал, лишь отрицательно качнув головой.

— Не будет преувеличением сказать, что суть боевых искусств нашего Павильона заключается в «постижении». В отличие от других школ, здесь мощь и уровень мастерства всецело зависят от личного просветления наследника.

Са У тяжко вздохнул.

— Честно говоря, в нашем павильоне даже заложить основу невероятно трудно.

— ...

— Какое бы высшее искусство ты ни изучал, сложность обычно возрастает постепенно. Но у нас порог вхождения с самого начала выше, чем стадия Великого Свершения в других школах.

Глядя на далекое небо, он покачал головой.

— Даже если гений Поднебесной возьмется за наши техники, неизвестно, достигнет ли он вершин. К тому же нет гарантии, что такой гений выберет именно наш павильон... С этого и начался наш упадок.

Окинув взглядом хрупкое тело Бу Ын Соля, Са У снова покачал головой.

— По правде говоря, с твоим сложением ты либо умрешь, либо сбежишь, не продержавшись и трех дней. Пустая трата времени. 

Бу Ын Соль лишь улыбнулся: 

— Мне часто такое говорят.

Внезапно в памяти всплыли воспоминания о дедушке.

«Ах ты, сорванец! Думаешь, любой может обмывать трупы? Ты и трех дней не продержишься!»

Когда Бу Ын Соль впервые вызвался помогать, Бу Чжаньян аж подпрыгнул.

«Прикасаться к телу покойного — для этого нужна не только смелость, но и глубокое знание человеческого тела. Одно неверное движение — и случится непоправимое».

«Разве не должны мы вернуть достойный вид тем, кто умер ужасной смертью? Это не просто зашивание ран».

Бу Чжаньян всегда приводил тела в такой вид, словно они были живыми. Это удавалось ему потому, что он, досконально зная анатомию, мог естественно восстановить положение мышц.

«Ну ты даешь. Небеса послали мне прирожденного ёмса!»

Спустя месяц Бу Чжаньян был вынужден признать поражение.

Бу Ын Соль овладел искусством омовения тел так же мастерски, как и его дед. Но это не было ни даром свыше, ни врожденным талантом — лишь результатом изнурительного труда. 

Он ночи напролет корпел над медицинскими трактатами и тенью следовал за дедом во время работы. Упорство и наблюдательность — вот что стало главным оружием Бу Ын Соля.

— Что ж, придется потратить время впустую.

— Прошу прощения.

— Повторяю, извиняться не за что, как и благодарить. Наш павильон просто выполняет договор с Демоническим Дворцом.

На самом деле Бу Ын Соль пришелся Са У по душе.

Особенно его глаза, в которых пылало упорство — жаркое, словно солнце. Не будь этого взгляда, он бы ни за что не стал рассказывать историю павильона.

— Спрошу в последний раз. Девять из десяти умирают, изучая наши искусства. Ты все еще хочешь учиться?

— Хочу.

— Хм.

Глядя на тропинку, ведущую к хижине, Са У кивнул.

— Похоже, других желающих не будет. Тогда начнем с передачи основ.

Са У внезапно использовал технику Пальца Ветра, ударив в точки под глазами Бу Ын Соля.

— Ах!

Бу Ын Соль почувствовал жгучую боль.

— Угх...

Он поспешно потер глаза, но мир погрузился во тьму — он мгновенно ослеп.

— Не волнуйся. Я лишь временно запечатал твое зрение секретной техникой.

— Зачем?..

— Чтобы изучить основу наших искусств — Путь Зверя.

— Путь Зверя...

— Верно. Это не только обострит все твои чувства, но и дарует звериную реакцию. В буквальном смысле ты обретешь чутьё дикого зверя.

Са У хищно облизнулся.

— Обычно при изучении этой основы умирают. 

Вздохнув, он добавил: 

— Примерно через час ты начнешь привыкать к темноте. Тогда и приходи.

Бу Ын Соль застыл в оцепенении. Ни света, ни ощущений — сплошная пустота.

Казалось, удар пальца Са У отнял не только зрение, но и само восприятие мира.

«Неужели зрение настолько важно?»

Потеряв лишь способность видеть, он ощущал себя так, словно лишился всех чувств разом.

Казалось бы, слух и осязание должны обостриться, но на деле они словно притупились от шока.

— Нужно привыкнуть.

Са У сказал, что обычно привыкание занимает час. Но Бу Ын Соль не должен быть «обычным» — он должен привыкнуть быстрее.

«Я не могу просто стоять целый час».

Двигаться, пусть даже немного, лучше, чем сидеть истуканом — так адаптация пойдет быстрее.

«Остальные тоже заняты обучением, так что нападать исподтишка никто не будет».

Пока что на Острове Ада царило спокойствие.

Никто не станет нападать на слепого калеку. Да и пользы от этого никакой.

Бу Ын Соль начал бродить как сумасшедший, трогал землю, даже попробовал ее на вкус.

«А что, если на меня нападут в таком состоянии?»

Стоило этой мысли мелькнуть в голове, как Бу Ын Соль начал просчитывать ходы: как засечь врага, как уйти от атаки. Его единственным боевым опытом была схватка с Нын Ун Ганом, но благодаря наблюдениям на плацу он помнил каждое движение мечника.

Он качнулся в сторону.

Но тело отказалось повиноваться разуму. Он думал, что легко ушел с линии атаки, развернув корпус, но вместо этого потерял опору.

«Равновесие».

Вот что нужно обрести в первую очередь, лишившись зрения. Чувство баланса. Поняв это, Бу Ын Соль начал двигаться хаотично, словно слепой щенок, пытаясь как можно быстрее нащупать новую точку опоры.

— И правда, сумасшедший.

Са У, скрытно наблюдавший за ним, наполовину погрузившись в землю с помощью искусства земляного прохода, смотрел на Бу Ын Соля с ошеломленным видом. 

В нормальном случае, потеряв зрение, человек садится или ложится, спокойно ожидая, пока обострятся другие чувства. 

Но этот метался как одержимый, сражаясь с невидимыми врагами и пытаясь поймать равновесие. 

«Пока что — зачет».

Если бы парень просто тупо ждал, когда чувства вернутся, Са У обучал бы его Пути Зверя лишь для галочки.

— Посмотрим, станет ли он просто безумцем или безумцем, достойным нашего павильона.

Са У снова закрыл глаза и начал циркулировать энергию.

***

— Увернись.

Спустя час Са У начал атаковать Бу Ын Соля мечом.

Конечно, чтобы не отрубить ему конечности, он бил мечом в ножнах, но кости Бу Ын Соля трещали, а внутренности сотрясались от каждого удара.

— Кха-а...

Получив тычок в живот, Бу Ын Соль выплюнул сгусток крови и рухнул на землю.

Удар был молниеносным и коварным. От такого невозможно увернуться даже зрячему, что уж говорить о слепом? 

«А парень и правда уникален».

Са У был заинтригован.

Обычно ученики на этом этапе скулят, спрашивают о методах уклонения или просят совета.

Но Бу Ын Соль лишь молча сносил побои.

 В конце концов, не совладав с любопытством, Са У заговорил первым: 

— Почему ты ничего не спрашиваешь?

— О чем... вы?

— Ты ведь только и делаешь, что получаешь удары. Тебе не интересно узнать секрет уклонения или теорию?

 Бу Ын Соль сплюнул кровь и, опираясь на железный меч как на посох, с трудом поднялся.

— Вы же сказали в начале, что вся суть заключена в постижении.

— Хм?

— Я подумал, что есть причина, по которой вы молча бьете меня.

— Н-ну, это так...

Казалось, они поменялись ролями. Учитель задавал вопросы, а ученик не выказывал ни тени сомнения. 

«Теряю лицо».

 Цокнув языком, Са У снова поднял ножны. 

— Запомни одну вещь

Держа меч на среднем уровне, он спокойно произнес:

— Изначально чувства человека были так же остры, как у дикого зверя. Но мы утратили эту остроту по двум причинам. Знаешь каким?

— Из-за зрения?

— Верно.

Бу Ын Соль нахмурился.

— Но у многих зверей зрение куда лучше человеческого. Мы не единственные, кто видит этот мир. Почему же тогда именно глаза притупили остальные чувства?

— Из-за слишком развитого разума.

— Разума?

— Люди привыкли полагаться на увиденное и анализировать, вместо того чтобы довериться инстинктам. — Увидев, что Бу Ын Соль кивнул, Са У продолжил: — А вторую причину назовешь?

Сколько ни думай, ответ не приходил. Бу Ын Соль покачал головой.

— Дикий зверь никогда не знает, когда и откуда придет смерть. Он всегда настороже, его нервы натянуты, как струна. 

Бу Ын Соль понял. В отличие от зверей, люди живут расслабленно. Воины Мурима могут тренировать слух, но у них нет той врожденной, звериной настороженности.

— аз понял головой, теперь постигни телом.

Са У снова замахнулся ножнами.

— Ну, держись!

***

Минуло три дня. Бу Ын Соль, лишенный зрения, еды и даже глотка воды, продолжал сносить побои. Чувство времени исчезло. Осталась лишь боль от ударов, прилетающих из темноты

«Постижение, значит».

Лежа в грязи, Бу Ын Соль в бессилии сжал кулаки, сгребая мокрый песок. 

«Неужели это мой предел?»

Разве с такой ничтожной силой он сможет отомстить за деда?

Вшу-у-у-у!

В этот миг небеса разверзлись: под вой ветра на землю обрушился ледяной ливень.

— Эй, Первый. Удобно устроился? — Раздался холодный голос Са У. — Если так хочешь полежать, я могу уложить тебя в могилу.

Шурх.

Бу Ын Соль молча поднялся.

Он сжал железный меч в левой руке. Правая, принявшая на себя прошлый удар, была изодрана, пальцы распухли и не гнулись. 

Ба-бах! 

Раскат грома совпал с ощущением острой угрозы, летящей в лоб. 

— Кх-х.

Инстинктивно откинувшись назад и скрутив корпус, он почувствовал, как поток воздуха, разрезанный клинком, скользнул по лицу. Это был меч Са У.

— Ого.

Услышав удивленный возглас наставника, Бу Ын Соль замер. 

«В момент удара грома я "увидел" путь меча». 

Атаки Са У были почти бесшумны. Но когда грянул гром, Бу Ын Соль всем телом уловил вибрацию приближающегося клинка. Оружие словно стало частью этой грозы. 

«Это и есть истинное чувство тела». 

Впервые за дни слепоты он услышал гром, сотрясающий небеса, не ушами, а кожей, костями — всем своим существом.

Вжух. 

Спину обдало холодом — странное, колющее чувство. Он ощутил траекторию меча: рассекая дождь, клинок изгибался, словно хлыст, заходя в тыл. 

«Не увернуться». 

Угол атаки не оставлял шансов на уклонение. Если он пропустит удар сейчас, то уже не встанет. 

Не раздумывая, Бу Ын Соль завел меч за спину, ставя блок вслепую.

Дзынь! 

Раздался чистый, звонкий звук удара стали о тяжелые ножны. Наконец-то он отразил атаку Са У.