В отличие от той женщины, придворная дама Юн не могла рискнуть своей жизнью...

Слёзы потекли из её глаз.

[Он должен быть гоблином.] — говорили все. Она тоже думала, что он гоблин. [Поэтому это было естественно... Не то чтобы она не любила его, не то чтобы хотела предать. Просто она действительно верила, что он гоблин.]

[У благородной крови не рождаются близнецы. Благородная кровь признаёт только одного наследника.]

[И поэтому она...]

Придворная дама Юн закрыла лицо руками. Невидимый нож резал её сердце. Боль была невыносимой, но ещё хуже было осознание, что время нельзя вернуть. [Хотя, нет. Ещё страшнее была она сама.]

[Что она будет делать, если вернётся? Она сможет противостоять наследному принцу?]

Юн подняла голову. Глядя на тёмный потолок, она медленно считала узоры. В конце концов, она закрыла глаза.

***

Думать, что всё будет в порядке из-за кротости и простодушия этой женщины, было ошибкой, и придворная дама Юн осознала это всего через два дня после её пробуждения.

«Вы должны поесть. Как вы собираетесь жить, если ничего не едите?»

Юн пришлось умолять, уговаривать её, и только тогда женщина взяла ложку и попробовала поесть. Но вскоре снова отложила её, заявив, что больше не хочет.

«Есть ли что-то, чего вы хотите?» — Юн спрашивала её снова и снова.

Наконец, женщина, сжав край её юбки, прошептала срывающимся голосом:

«Я больше никогда не увижу господина Хонёна...?»

Её глаза метались в страхе и вине, будто бы она уже наказала себя за этот вопрос.

Юн легко могла догадаться, что этот вопрос мучил её всё это время. Хотя женщина знала, что ей нельзя его увидеть, она всё равно не могла удержаться. Она сдерживала эту мысль, подавляла её, но, дойдя до предела, наконец произнесла её вслух.

«Да.»

[Женщина не должна встречаться с ним. Узнай Императрица, что она жива, все умрут.]

«Тогда...я не буду есть.»

«Ваше Высочество!»

«Я могу умереть сейчас.»

Ён Ён мягко улыбнулась.

Её мать когда-то сказала: «Не умирай.» И она хотела мести.

Ён Ён ничего не сделала, а её отец, госпожа, леди и тот мужчина — все умерли. [Желание её матери сбылось. Теперь она свободна. Для неё не имело значения, когда она умрёт.]

«Как вы можете так говорить?!»

«Правда.»

Ён Ён с безмятежной улыбкой медленно спряталась под одеяло.

Она не хотела есть. Не хотела пить. Она не хотела даже думать. Она хотела закрыть глаза. Во сне она была счастлива.

В её снах всегда был Са Хонён. Он улыбался счастливо. Звал её своей женой. Нежно шутил, смеясь в утреннем свете.

Кто-то, кого она больше никогда не увидит.

[Он... забудет её? Через десять ночей, через сто, через тысячу? Забудет ли он? Сможет ли он быть таким же добрым с другой, как с ней?]

И даже такие мысли причиняли боль.

Иногда она думала, что лучше бы кто-то коснулся её ран, помог справиться с болью. Но тут же осознавала, что не хочет этого. А в конце, среди мук и страданий, оставалась одна-единственная мысль.

[Ещё раз. Я хочу увидеть тебя хотя бы ещё раз.]

Она даже не знала, что это была их последняя встреча. Последнее, что она помнила, это широкая спина, которая исчезла вдали.

Она просто хотела увидеть его ещё раз. Последним воспоминанием остались его красивое, благородное лицо.

Если бы это было возможно, она бы хотела снова прикоснуться к его чертам. Хоть раз. Она уже не помнила, какие они на ощупь.

«Ваше Высочество.»

Придворная дама пыталась утешить её, пыталась заставить поесть, но Ён Ён лишь покачала головой. Всё было слишком утомительным.