Рассвет, а Королева всё ещё не вернулась

Когда тягостное предчувствие накрыло Ха Соё, словно приливная волна, она направилась в Императорский дворец с несколькими офицерами до первых лучей солнца.

Атмосфера была мрачной, никто не осмеливался говорить.

Когда они прибыли, ворота дворца только что открыли. Стражники, удивлённые неожиданным визитом, растерялись, но уступили дорогу, пропустив карету Короля Муна прямиком во дворец.

Ха Соё уже знала, куда идти. Как только она спустилась с кареты, её путь лежал к гарему. Проходя мимо евнуха и охраны у ворот, она уверенно направилась к святилищу.

Святилище предназначалось для придворных дам, а не для Императорской семьи.

Сто лет назад добросердечная Императрица, скорбя о смерти своей няньки, построила святилище, чтобы установить там её мемориальную табличку. Нянька пользовалась уважением не только Императрицы, но и других придворных, которые тоже хотели возносить молитвы.

Со временем двери святилища открыли для всех придворных дам, и оно стало местом, где покоились таблички тех, кто умер в одиночестве.

В глубине святилища Ха Соё увидела силуэт женщины средних лет, сидящей на коленях в молитве. Это была придворная дама Юн.

Ха Соё скрестила руки на груди.

«Давно не виделись.»

Она знала, что придворная дама Юн часто приходила сюда, чтобы молиться у таблички придворной дамы Хо — своей наставницы, которая заменила ей мать.

«…Зачем ты пришла?» — холодно произнесла Юн, не оборачиваясь.

Когда-то её голос пугал Ха Соё, но теперь она не боялась. [Нет, если понадобится, она готова была даже схватить Юн за волосы, ведь всё зашло слишком далеко.]

[Если бы Король Мун ночью приказал открыть ворота дворца, это посчитали бы изменой, и все подверглась бы казни. Они чудом избежали смерти.]

«Я пришла спросить вас напрямую, приворная дама Юн. Где находится Её Высочество?»

Юн медлила с ответом. Её молчание заставило Ха Соё усмехнуться.

«Если вы знаете, на что я готова…»

«Она в тюрьме гарема.» — прервала её Юн, поднявшись с пола.

Повернувшись, она посмотрела прямо на Ха Соё, как будто спрашивая: «Ну и что ты собираешься делать?»

Ха Соё на мгновение потеряла дар речи, но затем продолжила мягким, почти ледяным голосом:

«В тюрьме? Что это значит?»

[Королева должна была петь для Императрицы, так почему же теперь она в заточении?]

«Что с Её Высочеством? Тюрьма? За какое преступление заточили Королеву Мун без суда и следствия?»

«…»

«Придворная дама!» — голос Ха Соё сорвался, и Юн прикрыла лицо рукой, тяжело вздохнув.

Она ожидала, что Ха Соё может прийти. Но видеть её с таким яростным выражением лица, не зная всех подробностей, было странно и даже забавно.

«Она ослушалась приказа Императрицы.» — наконец сказала Юн.

«Что?» — недоуменно нахмурилась Ха Соё.

Она знала свою госпожу, Королеву Мун, как чистую и добрую душу. Та никогда бы не осмелилась противостоять власти Императрицы.

Взгляд Ха Соё стал холодным, и она сразу поняла — Королеву оклеветали.

Юн покачала головой.

«Это не ложь. Она ослушалась. Она спела только один раз, но песня не исполнила желания. Тогда Императрица приказала спеть второй раз.»

«И?»

«Она отказалась.»

Перед глазами Юн снова вспыхнула картина вчерашнего дня. Этот ад.

Королева, улыбавшаяся при подаче чая, исчезла. Вместо неё была кровоточащая женщина, дрожащая от холода. Она яростно качала головой, повторяя, что не станет петь.

Императрица в гневе приказала отрезать ей язык.