Главное удовольствие хозяина, который растит рабыню, — наблюдать, как она меняется.

Брать ещё не приручённую рабыню и постепенно переделывать под свой вкус.

Ухаживать за той, кто ненавидела хозяина, и ждать дня, когда она станет другой. Неважно, лучше или хуже, — мечтать о рабыне, в которую вложены мои идеалы.

Как Лин: раньше рычала так, будто убьёт меня за одно прикосновение, а теперь не может жить без моей руки.

Если говорить красиво — перевоспитание. Если некрасиво — развращение.

Но шесть рабынь вокруг меня любят меня слишком сильно. Они дошли до того, что выполняют любую мою команду, не колеблясь.

Скажи им умереть — умрут. Попроси показать трусики — спокойно покажут.

И потому недоступно одно особое чувство.

Ощущение запретности.

Обычной женщине было бы стыдно, если бы её попросили показать бельё.

Она подчинилась бы приказу, но нежелание проявилось бы на лице. Противоречие между мыслями и действиями — вот что рождает это сладкое чувство аморальности для хозяина.

Но те, кто отдали мне тело, сердце и саму душу, уже не относятся к обычным женщинам. Они больше не смущаются.

Иными словами, фраза «показывать трусики с недовольным лицом» перестала быть применима!

Какая трагедия.

«Но сдаваться на этом я не собираюсь».

Всегда можно найти другую рабыню.

***

Я отправился бродить по территории торгового дома.

«Где бы найти подходящую рабыню?»

Нарша уже привела больше сотни женщин-рабынь, но к ним пока приставать нельзя.

Они только-только стали рабынями. Если внезапно попросить показать трусики, можно по-настоящему их травмировать.

Эльфийские рабыни тоже отпадают. Арфия так хорошо их воспитала, что верность у них высокая, хотя лично я почти ничего для них не сделал.

Если попросить трусики у них, нужного эффекта, скорее всего, тоже не будет.

Если подытожить, условия такие:

1. Должна быть склонна к сопротивлению.

2. Но не должна иметь возможности отказать приказу.

Существо, которое идеально удовлетворяло обоим условиям.

— Нареди?

Я заметил Нареди, которая гуляла по саду и разговаривала со служанками. Те почтительно поклонились мне.

— Господин, вам что-нибудь нужно?

— Хочу немного поговорить с Нареди. Можно я её заберу?

— Конечно. Госпожа Нареди, не обращайте на нас внимания и идите.

— …Хорошо.

Вместе с Нареди я отошёл за здание, где почти никто не ходил.

Похоже, ей не понравилось, что я прервал приятную беседу: лицо у неё было недовольное.

— Зачем позвал?

— ……

— …По какой причине вы меня позвали… хозяин?

— Просто хотел поговорить. Как вам здесь живётся?

Нареди посмотрела так, будто не верила, что я позвал её ради такой мелочи, и тихо вздохнула.

— Терпимо. Не приходится каждый день бояться, что раскроют мою личность, кормят хорошо, работа тяжёлая, но терпимая. И главное — здесь Мирабель.

— Тогда как хозяин я спокоен.

— Всё? Можно идти?

Она уже собиралась уйти, как только разговор закончился, но я остановил её.

— Есть одна просьба. И справиться с ней можете только вы.

— Просьба?

Я посмотрел на Нареди с самым серьёзным выражением лица.

— Покажите трусики.

— …………Что?

— Покажите трусики.

Я повторил для неё, решившей, что ослышалась. Даже после этого Нареди ещё долго сомневалась в собственных ушах и только потом отреагировала.

— П-показать трусики? Ты совсем с ума сошёл?

— Абсолютно нормален.

— И при этом просишь т-такое?

— Разве так странно, что хозяин хочет посмотреть на бельё рабыни? Если учесть, что обычно хозяева делают куда более серьёзные вещи, я вообще образец благородства.

— Это-то да, но…

Когда я напомнил ей, как обычные хозяева обращаются с рабами, Нареди пришлось признать логику. Но просто так показывать бельё она всё равно не собиралась.

Тем лучше.

Вот оно.

Уже приятно.

Сколько ни испытывай — не надоедает.

— Не хотите?

— Конечно не хочу! Кто вообще захочет такое делать?!

— Есть такие.

Перед глазами всплыли шестеро.

Похоже, у Нареди тоже.

— Тогда иди и проси их! Я вообще-то вдова. У меня муж был!

— Вот поэтому ещё лучше.

— Псих…

— Вы правда так не хотите?

— С какой стати мне показывать бельё мужчине?!

— Даже если умрёте?

— Даже если умру.

Бурная реакция отказа.

Полностью ожидаемо.

Не особенно расстроившись, я развернулся.

— Понятно. Я ведь не заставляю рабынь. Тогда пойду попрошу послушную Мирабель…

Хвать!

Нареди молнией метнулась ко мне и схватила за руку. Глаза сверкнули.

— Кого… ты собрался просить?

— Мирабель. Вы же сами только что сказали, что мне стоит попросить их.

— Мирабель нельзя. Проси кого-нибудь другого.

— Сначала попрошу Мирабель. Если она откажется, тогда так и сделаю.

Я стряхнул её руку и собрался уйти, но Нареди снова схватила меня. Хватка была такой, будто отпускать она не собиралась никогда.

Я сделал невинное лицо.

— Что такое?

— Ты же прекрасно понимаешь…!

Да.

Я прекрасно понимал.

Если я попрошу, Мирабель без секундного колебания поднимет юбку.

И я знал, что, используя Мирабель как заложницу, Нареди отказаться не сможет. Женщина, отдавшая жизнь ради спасения дочери, уж точно покажет какие-то трусики.

Я никого не заставляю.

Просто предлагаю вариант, от которого невозможно отказаться.

— Я страшно в тебе ошибалась. Ты действительно безнадёжный злодей.

Нареди закусила губу.

— Идём. Покажу.

— Нет. Здесь.

— Здесь?! А если кто-нибудь придёт…!

— Поэтому лучше не тянуть. У меня и так репутация не лучшая, а вот если поползут слухи, что мать, у которой есть дочь, показывает мужчине бельё…

— ……

— Хорошо хоть здесь мало кто ходит. Хотя кто знает, надолго ли.

Я улыбнулся.

Нареди смотрела так, словно перед ней стоял враг её дочери. Наконец, будто смирившись со своим положением, она глубоко вздохнула.

— Только трусики, ясно?

— Разумеется. Обещаю, большего не попрошу. Согласитесь, очень щедро с моей стороны?

— Щедро, блядь…

Помедлив, Нареди неохотно взялась обеими руками за края юбки служанки и медленно приподняла.

Юбка и без того была настолько короткой, что почти полностью открывала бёдра, поэтому стоило приподнять её совсем немного, и скрытое стало видно.

Белые кружевные трусики — такие же, какие я подарил Мирабель. Но Нареди была крупнее дочери, и поэтому выглядело всё иначе.

Плотно прижатые друг к другу бёдра, натянутые вдоль более широкого таза тонкие ленты. Одно и то же бельё на разных женщинах смотрится совершенно по-разному.

Но больше всего меня порадило лицо Нареди.

Стыд. Унижение. И презрение во взгляде, направленном на меня.

Когда всё это соединилось, картинка стала идеальной.

— Мразь…

***

Итак, я увидел, как Нареди с недовольным лицом показывает мне трусики.

Желание исполнилось, но жажда ещё не прошла до конца.

Хочу больше разных трусиков! Больше разных выражений лица!

Я сразу отправился в Великий лес. Стоило войти под кроны, как появились эльфийские дозорные. На этот раз, в отличие от прошлых встреч, стрелять в меня никто не стал.

Ко мне подошёл командир дозорных Лион.

— Жнец рабов. Зачем пришёл в Великий лес?

— Хочу встретиться с королевой.

— Она занята. Даже тебе нельзя видеться с ней всякий раз, когда вздумается.

— Дело срочное. Если объясню, она поймёт. Передайте, что я пришёл. И добавьте, что один секрет может раскрыться.

Дозорный ушёл передать сообщение и вскоре вернулся.

— Её величество велела привести тебя.

— Разумеется. Дело ведь чрезвычайной важности.

— Что именно случилось?

— Самому ужасно хочется рассказать, но секреты нужно хранить. Если так любопытно, потом спросите у королевы лично.

Лион должен был оставаться на посту, поэтому в Великий лес меня проводил другой эльфийский воин.

Мы вошли в огромное дерево, где жила королева эльфов, долго поднимались по лестнице и наконец добрались до кабинета.

— Ваше величество, я привёл Жнеца рабов.

— Впустите немедленно.

В голосе слышалась тревога. Воин открыл дверь, и я увидел Иврелию, нервно расхаживавшую по комнате.

— Я останусь с ним наедине. Выйдите ненадолго, пожалуйста.

— Но, ваше величество…

— Вы.йде.те.по.жа.луй.ста.

— …Буду ждать снаружи. Если что-нибудь случится — зовите.

Когда охранник ушёл, мы с Иврелией остались вдвоём.

— Вы выглядите невесело. Что-нибудь случилось?

— Вы ещё спрашиваете?! Конечно случилось! Несколько дней назад мы нормально поговорили, а теперь вы угрожаете раскрыть мой секрет!

— Я всего лишь намекнул, на случай если вы вдруг не захотите со мной встречаться.

Иврелия вздохнула от такой наглости.

— Хаа… Ну и что за срочное дело? Эльфы что-то натворили?

— Ничего особенного. Просто хочу увидеть трусики вашего величества.

— Ну действительно ничего особенного. Мои трусики можно… э?

— Покажите трусики.

Покажите мне трусики.