"С тобой все будет в порядке? Сегодня восемнадцатый день."

Сегодня 18-й день и будет 18 ударов. Регис увеличивает количество избиений на одно в день, и каждый раз выбирал, кому достанется больше попаданий.

До сих пор Элуана говорила, что будет принимать удары одна, и сегодня ответ не изменился. Говорила она с лихорадочным и покрасневшим лицом.

"Я одна приму удары."

Алые глаза Региса взглянули на Элуану.

Это действительно было детское лицо, но взгляд оставался на ней. Ее золотистые волосы, были взлохмачены, а на давно немытом лице были грязные разводы. Если хорошо за ней ухаживать, она может выглядеть сравнимо с Шавией, которую называют цветком общества.

Последние несколько дней Регису доставляло удовольствие видеть ее красивое лицо, искаженное болью. Она надеялась, что проживет очень-очень долго, не умирая, но сегодня Элуана ответила что примет удары одна.

На спине Элуаны уже был беспорядок. Она может умереть, если он изобьёт ее все 18 раз. Было бы жаль, если бы веселье так закончилось.

"Сделаю сегодня щедрое предложение. Если ты разделишь побои со своим младшим братом, я с радостью уменьшу их число до девяти. Как тебе?"

"Все в порядке."

Элуана не пошла на компромисс. Без каких либо раздумий.

"Я приму удары одна."

Луи, лежавший на кровати, скинул одеяло и выбежал схватив Элуану за подол одежды. Удивленная вмешательством Луи, она неосознанно закричала, пригрозив:

"Молчи!"

"Я тоже приму удары."

По лицу Луи покатились слезы. От этой сцены груд Элуаны больно пронзилась. Удивительно, но сердце может болеть сильнее, чем гноящиеся болезненные раны.

Элуана снова повысила голос.

"Твоя сестра сейчас рассердиться. Молчи."

"Я не хочу."

Регис расхохотался, наблюдая, как двое ссорятся. Прежде чем фыркнуть и усмехнуться над ними, он смеялся довольно долго.

"Достаточно. Так кто будет жертвой?"

"Это буду я."

— сказала Элуана, прикрывая рукой рот Луи. Его слезы, падающие на тыльную сторону ее ладони, были такими горячими, что она чуть не ошпарилась.

"Будет забавно наблюдать, как долго продлятся эти близкие отношения."

Регис даже решил что вылечит Элуану, если та выживет. Ему будет приятно, если поставят на кон свою жизнь.

Как только Регис дал знак, его помощник поспешно вставил ключ в тюремную дверь

'Прошу, не дай ему открыться.'

Железная дверь тряслась. Тяжело тарахтело. Это могло быть из-за ветра, проникающего через железные решетки маленького окна, или из-за слишком сильного движения дежурного.

Так никто и не заметил. Отчаянный ветерок Элуаны коснулся железных прутьев.

"А? Что не так с этой дверью?"

Слуга заикался со смущенным лицом.

Тюремная дверь даже не двигалась. Он вставил ключ обратно, но ничего не изменилось. Он схватился за железные прутья и в спешке потряс их, но это было бесполезно.

"Ты не можешь открыть его быстрее?"

Раздраженный взгляд Региса задержался.

"Но он не открывается."

Он схватил ключ в досаде от неуклюжего отговорка дежурного и сам вставил его в замок. И снова тюремная дверь не поддавалась. Регис почувствовал прилив ярости и ударил служителя по лицу веткой мирового дерева.

Дежурный, вскрикнувший после резкого звука, схватился за один глаз и упал на землю.

"А-а-а-а!"

При последующего крика слуги, Элуана неосознанно вздрогнула. После нескольких дней избиения она знала, насколько болезненными были ветви мирового дерева. Она даже отвернулась, чтобы отвести взгляд. Помимо боли, при неправильном ударе это могло привести к потере зрения.

Пробормотал Регис, невозмутимо глядя на слугу, который боролся с болью и катался по коридору:

"Не будь смешным."

Слуга вскочил, зажмурив один глаз. Кровь сочилась сквозь его пальцы и текла по запястью.

"М-Мои извинения."

"Веди себя прилично. Я не хотел тебя убивать. Тогда это было бы слишком хлопотно, не так ли?"

"Это больше не повторится."

"Отпусти руку. Если кто-то да увидит тебя, решит, что ты серьезно ранен."

Когда дежурный опустил руку, она увидела рану в его правом глазу. Кровь текла из закрытого глаза. Несмотря на вероятность в его слепоте, Регис равнодушно обернулся.

"Оставь его открытым пока я не вернусь из леса."

"Да."

Служитель поспешно последовал за Регисом.

Элуана убрала руку, закрывавшую рот Луи, только после того, как они вдвоем спустились по лестнице и исчезли.

Сразу после этого раздался голос Луи.

"Моя сестра глупая!"

"Что ты сказал? Ты еще глупее."

"Я ведь говорил, что они могут ударить и меня."

Элуана положила руки на талию.

'Этот идиот.'

Хрупкая плоть ребенка разорвется даже от одного удара. Одно только представление о том, как Луи проливают кровь, казалось, делало ее волосы белыми.

"Я скажу тебе, когда твоя сестра не сможет выдержать. Это терпимо."

Луи снова заплакал.

"Моя сестра глупая. Глупышка."

"Кого ты называешь глупым? Это ты - глупый."

Элуана почувствовала, как толпа снова поднимается по лестнице, когда попыталась успокоить плач Луи. И Элуана, и Луи затаили дыхание в молчаливом согласии.

Вскоре какого-то обмякшего парня потащили странные люди. Это было лицо, незнакомое в Адене. Эти мужчины привлекали внимания, так как на их лицах будто было вырезано слово 'Преступник'.

Мужчины открыли тюремную дверь напротив их камеры, даже не обратив внимания на Элуану и Луи. Они бросили парня внутрь и, не сказав ни слова, вернулись тем же путем, которым пришли.

Парень, брошенный на пол тюрьмы, даже не пошевелился. Элуана подошла к решетке и посмотрела на заключенного повнимательнее.

'Он умер? Я ненавижу когда кто-то умирает у меня на глазах.'

Она долго смотрела на него, затаив дыхание, но мальчик даже не шевельнулся.

"Эй, ты умер?"

Затуманенный взгляд мальчика обратился к Элуане. Голубые глаза мальчика напоминали море, которое она видела только на картинах. Однако его бездушные глаза были тусклыми.

Похоже на дохлую рыбу.

Таково было первое впечатление Элуаны о Хазаре.

* * *

Пол был прохладным и влажным. Хазар медленно поднял веки. В тусклых глазах потемнело. Едва хватило, чтобы разглядеть очертания вещей. Такими темпами он скоро потеряет зрение.

'Что это за место... ?'

Темно.

Он долгое время видел сквозь тьму. Он моргнуть еще раз, но темнота все еще оставалась. В этой бесконечной пустоте смерть, казалось, поджидала Хазара с широко раскрытой пастью. Через какое время он полностью его съест?

'Хаул.'

Хазар вспомнил лицо человека, который отравил его и продал работорговцу.

Он был единственным человеком, с которым Хазар провел больше всего времени в своей жизни. Единственный человек, которому он полностью доверял. Он даже сказал Хазару, который только потерял зрение: "Яд, который ты только что выпил, — это 'Красный огонь'."

Он поверил ему. Хазар усмехнулся, глядя на состояние, в котором он был.

Хазар, которого Орр назначил гением-оценщиком, даже не думал двигаться, а его чувства притупились настолько, насколько это возможно, так что он не мог ничего чувствовать, не сосредоточившись. И самое главное, его сердце билось очень медленно. Как будто он собирался замедлиться, а затем внезапно остановиться.

'Красный огонь' был ядом, который притупляет нервы, крадет все чувства, включая зрение, и в конце уносит жизнь. В отличие от обычного яда, который реагирует немедленно, симптомы прогрессируют более 15 дней.

Прошло ли около суток с тех пор, как он выпил яд?

Хазар едва мог сосредоточиться из-за затуманенных глаз. В тюрьме было все еще темно. Хоть он и подумал, что это странно, Хазар не пошевелился. Чтобы замедлить распространение яда, он ждал, пока дверь тюрьмы откроется с минимальным калечеством движений.

Во время перемещения он планировал совершить побег, но не мог этого сделать, потому что был скован. Конечно, даже если тебе посчастливится выбраться отсюда, это может быть всего лишь очередным предательством и смертью, ожидающими Хазара.

В это время из темноты донесся юный и нежный голос.

"Эй, ты умер?"

Хазар, ужасно удивленный, напрасно вздохнул.

'Кто здесь?'

Подняв взгляд, он увидел глаза, напоминающие зелень, сквозь железную решетку тюрьмы по ту сторону. На ум пришел Первый император, Кантио, как только он увидел золотые волосы, тянущиеся до пояса. Другим человеком была девочка, которой могло быть около 14 или 15 лет. Рядом с ней также был розоволосый ребенок.

Сначала он даже не знал, кто там, так как его чувства были притуплены. В любом случае, почему дети находятся в таком ужасном месте, как тюрьма?

Конечно, это было лучше, чем быть одному. Ты можешь получить полезную информацию. Хазар собирался задать несколько вопросов, когда девушка уже ответила на них.

"Ты даже не из Адена, так почему ты здесь, в этой тюрьме?"

Аден? Если это был Аден, то это был последний город у западной границы. Внезапно его охватило чувство кризиса.

Хазара куда-то везли. Он слышал, что цель поения 'Красным огнем' — отдать его тому, кто хочет его купить.

'Меня пытаются перевезти через границу?'

Хазар поднялся с пола и открыл рот.

"Меня похитили. Как ты узнала, что я не адениец?"

Девушка, Элуана, ответила и посмотрела на него так, как будто он спрашивал очевидное.

"В Адене меньше четырехсот жителей, считая все семьи. Я знала их всех. Даже то, что есть только шесть человек моего возраста."

Пока Элуана говорила, она вспомнила голову Мэри, свисшую над воротами.

"… Полагаю, сейчас их только пять. В любом случае, ты чужой."

Хазар также знал, что в Адене самое малочисленное население в империи. Она сказала, что население меньше четырехсот человек? Пока он вспоминал информацию об Адене, Элуана задала вопрос:

"Как тебя сюда затащили?"

Хазар горько усмехнулся.

"Потому что мои эскорт нанес мне удар ножом в спину. Я ошибаюсь, когда доверяю человеку."

"Хмм."

Элуана удобно уселась на пол и с жалостью посмотрела на него. Парень казался достаточно хрупким, чтобы получить удар в спину от собственного эскорта, который должен был защитить своего хозяина.

"Как ты ошибаешься, доверяя человеку? Неправильный человек — это парень, который ударил тебя ножом в спину. Если ты его найдешь, сломай ему ногу и выброси."

Хазар слегка улыбнулся, словно услышал интересную историю. Улыбка спокойно растворилась в темноте.

"Неужели это закончится подобным образом?"

"Если станет известно, что ты ударил своего эскорта хотя бы по затылку, его репутация рухнет, и он потеряет источник средств к существованию."

Подумав, что падет голова, а не репутация, Хазар внимательно посмотрел на Элуану. Он привык к темноте, но ему пришлось до боли сосредоточить внимание там, где его зрение было размыто.

'Это незаметно, но.'

Одежда, которую она носила, была высокого качества, но ее манера говорить и вести себя была далека от манеры благородной дамы. Кроме того, поза в котором она сидела была несколько неестественной.

Его плечи набрали полную силу, и он опирался руками на пол.

'Что с тобой случилось?'

Хазар, наблюдавший за Элуаной, первым произнес свое имя.

"Я Хазар. Ты?"

"Элуана Вита."

Луи, обеими руками схвативший подол Эллуаны, тоже представился.

"Я Луи Вита."

Если это Вита, то...

"Рон Вита, создатель 'Блестящих бесконечных ночей и безмолвия черного солнца'?"

"Ага. Это папа."

Элуана солгала и вздохнула, чтобы не хвастаться. Ведь кажется, что меч стал слишком известным.

На этот раз первым спросил Хазар.

"Я слышал, что семья Вита — аристократы, но почему ты в этой тюрьме?"

"Даже если ты дворянин, тебе все равно придется отрубить шею. Он допрашивает меня о местонахождении нашего отца."

"Кто?"

"Этот сумасшедший… "

Элуана, едва не произнесшая предательское слово, поспешно поправилась.

"Я... я имею в виду Его Высочество Первого Принца."

Ей было неловко, что ей пришлось дать ему титул 'Его Высочество' только потому, что он принц.

'Папа, ты можешь заставить монстра появиться перед ним или послать ему молнию?'

Когда она снова загадала маленькое желание, то увидела, что глаза Хазара расширились, как блюдца.

"…Кто в замке Аден?"

* * *

Перевод: Хлеб Орихиме 🍞