Лилиан все таки убедилась, что у художников из газет и художника, написавшего портрет для кулона, — золотые руки.

Без преувеличений.

Седрик Мейнард, великий мастер семейства Мейнард, был поистине невероятно красивым мужчиной.

Она сидела в комнате, пила чай, чтобы немного успокоиться, когда дверь открылась, и на пороге появился он. В тот момент Лилиан была готова поверить, что у ангелов бывают черные волосы.

Он досконально обвел ее взглядом, на что она съежились от смущения из-за своего внешнего вида, но заметив на ней шрамы, мужчина нахмурился и ничего более не спрашивал. Кажется, все прошло благополучно.

'Все же было разумно уделить внимание шрамам.'

Лилиан вздохнула и глянула на Седрика.

Его лицо, как открытая книга. Она видела его удивление от встречи с ней, заметила разочарование, когда он понял какая она не похожая. А когда он обнял ее, был таким неуклюжим, как каменное изваяние.

Что было совсем не удивительно. Ему было тяжело, он десять лет провел на войне. Но это вовсе не значит, что он был грубым по отношению к ней, скорее она в его глазах выглядела, как хрусталь.

На первый взгляд, это может показаться мило, но присмотревшись, невозможно избавиться от чувства неуверенности.

Его длинные ресницы, скульптурно-утонченные черты лица, слегка впалые щеки и большие мешки под глазами добавляли всему происходящему грустную атмосферу. А стоило ему увидеть внешний вид Лилиан, так он совсем не смог сдержать слез.

В целом для нее, какой бы ни была причина таких эмоций, она не знала, что это за странное чувство — видеть, как взрослый мужчина, в разы выше ее, опускается перед ней на колени, чтобы обнять.

'Если бы сейчас здесь была ты, ты бы думала так же, как и я? Или ты, как и твой отец раскрыла бы объятия? Будь я действительно ребенком из этой семьи, и встретив своего папу спустя десять лет разлуки, я бы тоже плакала, да?'

Только вот слез совсем не было.

Было ли это из-за того, что она много проплакала после смерти Свон? Или может потому, что ее совсем ничего не трогало, кроме смерти близкой подруги?

Вместо слез она была ошеломлена и растеряна. Возможно, оттого, что все люди вокруг, кроме нее, плакали. Никто не смог сдержать эмоции при виде волнующего воссоединения отца и дочери.

— Мы наконец-то нашли юную леди…

— Вам должно быть было так тяжело.

— Я думал, что уже и не смогу вас отыскать, но я и представить не мог, что вы вернетесь сами.

Люди герцога испытывали огромную привязанность к своему хозяину.

Стоило только вслушаться в интонацию, с коей они с ней говорили, становилось сразу понятно, как сильно они переживали о пропавшей леди. И особенно, после стольких лет ее поисков, момент встречи был для них сродни чуду.

От этого Лилиан становилось еще грустнее.

'Столько людей тебя ждали, Свон. Будь ты жива, ты бы стала главной героиней замечательной жизни. И пусть ты не здесь, для меня ты все равно останешься принцессой моей жизни. Героиней моих сказок. Я допишу твою незаконченную историю.'

Голова Лилиан закружилась, сил держать себя в сознании больше не было, и она закрыла глаза. А потом все вокруг поплыло.

— Леди!

— Лилиан!

Перед тем как упасть в пучину мрака, Лилиан увидела, как Седрик спешно потянулся к ней. И тогда она подумала, что эта сцена вполне удачная для начала повествования жизни любимой героини.

***

Причину, по которой ребенок, самостоятельно нашедший путь в особняк Мейнард, упал в обморок, нашли быстро — высокая температура. Организм девочки последние дни работал на износ в холодную погоду.

— Есть предположение, что она добралась на продуктовой повозке. Похоже, она перестраховалась, так как не смогла бы попасть в этот район в такой одежде. Дин, который привез продукты, никакой информацией не владеет, — закончил Стефан свой доклад.

Седрик молча слушал его и, после некоторых раздумий, запоздало спросил.

— Откуда она?

Пока он возился с ребенком, в его голове этот вопрос не появлялся. Его вопрос, произнесенный низким голосом был тих, но Стефан фамильярно на это достал что-то и протянул Седрику. Непонятный лист бумаги.

— Нашел это в сумке, которую она привезла с собой.

— Что это?

— Документ об опеке над ребенком. Это свидетельство, которое повсеместно выдается несовершеннолетним детям.

— Я думал, она из приюта.

— Насколько я знаю, свидетельствами распоряжаются приюты, но иногда могут складываться разные обстоятельства.

'Стефан прав. Я слышал, что редко приюты выдают детям свидетельство, чтобы они сами могли выбрать место усыновления или удочерения. Вероятно, место, в котором жила моя дочь, было именно таким. Кажется, этот приют неплох. Но у нее так много ран, думаю, она получила их во время своего путешествия.'

Все выглядело так странно, но Седрик решил разобраться с этим позже. Вместо этого он медленно и тщательно читал свидетельство об опеке. Его глаза, полные тоски и привязанности к похищенному ребенку, пытались проследить весь путь ее десяти лет.

Лилиан.

В его голове отпечаталось ее имя.

При поступлении ребенка в приют были зарегистрированы вес, рост и время поступления.

Стефан, наблюдая за тем, как глаза Седрика снова были на мокром месте, коротко кашлянул.

— Прежде, чем доложить о документе, я его изучил. Оно совпадает с данными пропавшей леди. Разве не так?

— Ты знаешь это лучше меня…

В то время он был на войне.

— Осмелюсь предположить, но на мой взгляд, на этот раз все по-настоящему.

Взгляд Седрика сместился на Стефана. В нем читался легкий упрек. Словно он спрашивал, где же была эта уверенность в тот момент, когда она только появилась перед входом в резиденцию. На что Стефан поспешил объясниться.

— Охранник сказал, что перед ним стоит десятилетняя девочка, у нее на руках кулон с печатью, похожей на символ Мейнард, и она требует встречи с герцогом. Пусть кулон и был вылетым вашим подарком мадам… Но разве я могу впустить кого-то только по этой причине? После подобного можно ли заслужить быть вашим подданным?

— А язык у тебя, однако, хорошо подвешен, — ответ Седрика на такой монолог был холодный.

Вся его натура, если совсем уж прямо говорить, была далека от нежности. Когда его взволнованное сердце успокоилось после встречи с Лилиан, его скептицизм только больше обострился. И чем сильнее он переживал за ребенка, тем виднее это было.

— Все в порядке, Стефан. Я тебе доверяю. Пока меня не было, ты за ней присматривал. Но я не могу исключать факт того, что и она очередной виток лжи.

— Не без исключения.

— Есть вероятность, что Лилиан — фальшивка, и ей просто посчастливилось стать обладательницей вещей моего ребенка.

— Возможно ли такое? Еще ни один ребенок так не совпадал, как она.

— Да, но это может быть чистой случайностью.

Седрик нахмурился. Можно запросто придумать историю, чтобы прикинуться его дочерью. Пусть это могло быть и не намеренно, но только больше размышлений об этом наталкивало его, что все происходящее — странное стечение обстоятельств.

И он был действительно напуган этим. И особенно тем, что свидетельство Лилиан доказывало, что она его дочь. Он уже прошел через стольких людей, солгавших ему, через столько совпадений полностью ложных, что довериться сейчас уже было нереально.

Что будет, если он начнет относится к ней, как к своей дочери, а потом окажется, что она такая же — фальшивая?

'Мое отчаяние было огромным, но стоило мне встретить ее, как облегчение стало и вовсе необъятным. Но этого как будто было недостаточно. Я могу дать ей все, чего не мог за все эти десять лет, и я чувствую вину перед ней за свои сомнения.'

А в тот момент, когда Лилиан потеряла сознание, Седрик думал, что пойдет с ума.

'Я ненавижу это чувство.'

О Лилиан не было известно ничего, кроме того, что в приют она попала в тоже время, в какое обнаружили пропажу его дочери, и что пришла она с кулоном его покойной жены.

И что же ты будешь делать, если эти знания тебя ослепят, превратят в дурака, а позже окажется, что она — фальшивка?