В этом мире грез положение Лилиан было крайне очевидным. Простая подруга из приюта, которую в знак благодарности взяли с собой в место получше.

В глазах окружающих она выглядела как личная служанка или компаньон Свон. В богатых семьях последнее было обычным явлением.

Происходящий сон был самым оптимистичным из всех вариантов жизни Свон, которые Лилиан себе представляла.

Может быть, Свон знала, что когда нибудь она станет частью благородной семьи. И когда это случилось бы, им, несомненно, пришлось бы расстаться. Единственный вариант быть вместе мог осуществиться только в том случае, если бы Свон взяла Лилиан с собой в качестве личной служанки. Однако для такого решения потребовалось бы значительное везение, поскольку было неясно насколько щедрой для приемной дочери могла бы быть благородная семья.

Поэтому, если предположить, что Свон, к примеру, жива, то в этом мире был самый наилучший исход событий.

Другими словами, финал банальной доброй сказки.

«И вот, найдя своих потерянных родителей, принцесса встретила прекрасного принца и с тех пор жила долго и счастливо во всеобщей любви».

Лилиан в душе понимала, что такой день мог когда нибудь настать.

Она надеялась, что однажды ее лучшая подруга, как по волшебству, будет счастлива. Такой хороший ребенок, как Свон, не мог жить плохой жизнью. Лилиан верила, что после того, как Свон преодолеет печаль и боль, наступят летние дни, наполненные стрекотанием цикад, и тогда настанет время освобождения от тяжелого бремени.

И на глазах Лилиан именно это и происходило.

Но почему она чувствовала себя странно?

Ее лучшая и любимая подруга была наконец-то счастлива. И все же Лилиан ощущала ее потерю. Ведь для нее существовала одна лишь Свон, а для Свон она была не единственной.

Что Лилиан, что Свон были еще очень юны, и естественно у Лилиан было множество детских желаний. А когда она была чуть поменьше, порой она завидовало тем привелегиям, которыми обладала подруга. Да, как и любой ребенок в приюте, она не смогла сдержать свою зависть. Но, несмотря на это, она не ненавидела Свон, потому что та очень любила ее.

И сколько бы раз они не ссорились, именно Свон всегда подходила мириться первой.

— Лилиан… Возьми. Эта заколка твоя.

— Мне она не нужна. Тем более директор купил ее тебе. Зачем мне отдаешь? Ты же ее хотела.

— Но ты мне нужнее, чем какая-то заколка.

Директор всегда был лояльным по отношению к Свон. Стоило ей только попросить, и у девочки могло бы быть все, что она пожелает. Но она никогда этого не делала. Несмотря на то, что Свон знала, что происходит из богатой семьи, которая занимает высокое положение в обществе, и что сможет сбежать в любой момент в герцогство Мейнард, она предпочла остаться в приюте Меррифильд, в конце концов встретив там свою смерть.

Для Свон это было словно само собой разумеющееся, ведь в приюте была Лилиан.

И Лилиан это понимала, ведь Свон была для нее любовью, посланной Богом.

Именно это знание придавало ей сил, напоминало, что неважно, сплетничают ли окружающие о ней, как о «служанке принцессы», или наказывает ли ее директор за проступки подруги, она была не одна. Даже тогда, когда ее запирали в темной одинокой комнате. Ведь Свон всегда была рядом, садилась под дверью и старалась развеять гнетущую обстановку разговорами.

В мире этих девочек были лишь они двое.

Лилиан была маленькой любимой тенью Свон. И Лилиан думала, что этого достаточно.

Пока Свон не отпустила ее руку и не вышла из тени.

'И вот она ушла. Тогда ради чего я должна жить?'

Все самое лучшее в герцогстве принадлежало подруге: Седрик, Мэри, Дэмиан, роскошный особняк. Да даже сама она.

'А у меня ничего нет.'

Это было так привычно, ничего не иметь. Лилиан и не хотела этого всего, считая, что и так прекрасно обходилась.

Ей нужна была лишь она одна. Свон.

Но Свон ушла. В их мире Лилиан осталась одна. В таком пустом пространстве, без близкого рядом человека, Лилиан рыдала от одиночества. Каждый раз, когда пустота подкрадывалась к ее сердцу, она плакала так, что оно разрывалось на части, принося ей физическую боль.

Заполниться ли эта пустота когда нибудь? Настанет ли день, когда и ей, у которой ничего нет, будет что-то даровано?

'Найдется ли кто-то, кто полюбит меня?'

***

Открыв глаза, Лилиан зажмурилась. Вокруг стояла темнота. Ее щеки и ресницы были влажные от слез, и она сморгнула их. Но прийти в себя и понять свое самочувствие она не успела, так как рядом раздался голос.

— Ты проснулась.

Лилиан сразу же повернулась, наткнувшись на человека, сидевшего на стуле рядом с кроватью. Несмотря на полумрак, стоявший в спальне, незнакомец выглядел довольном отчетливым пятном за счет своих серебристых волос.

— Дэмиан?

Узнав незнакомца, Лилиан медленно села, получив от мальчика легкую, едва заметную, улыбку. Он был красив, как искусная картина, как ангел из Священного Писания. Гармония его, словно, прозрачной, розоватой кожи, и невероятно белых волос, пряди которых прикрывали лоб, в сочетании с доброй и нежной улыбкой, создавала какую-то невероятную атмосферу вокруг.

Лилиан осознала, осматривая человека напротив себя, что именно он был тем, кто крикнул ей «я привел помощь!» как раз в тот момент, когда она потеряла сознание.

— Хорошо себя чувствуешь?

— Да… Ты мне помог?

— Ты ведь просила помочь? К счастью, преступника поймали. Я поэтому и остался здесь на ночь. Рад, что с тобой все в порядке, я волновался.

Удивленная такой открытостью, Лилиан ошеломленно посмотрела на Дэмиана, вспомнив про свои недавние слезы, и поспешила вытереть глаза.

— Как ты здесь оказался?

— Пробрался тайком. Хотел тебя увидеть.

— Что значит «пробрался тайком»? Как ты это сделал?

— Это не так уж и сложно. Наверное, именно поэтому меня вечно называют проблемным дома.

Он поделился, что запереживал, когда подслушал, что ей возможно могут присниться кошмары. Каждое его слово было пропитано добротой.

А еще он выглядел как тот самый Дэмиан из ее грез.

— Никто не водит дружбу со слугой.

Во сне Дэмиан был добр к Свон.

'Все же какой он странный.'

Потому что в реальности, не смотря на недовольный тон Лилиан, он захотел с ней подружиться. Более того, он переживал за нее и пришел к ней посреди ночи, чтобы проведать. Лилиан понимала, что вежливо было бы поблагодарить за доброту, но почему-то она сказала совсем другое.

— Ты заходишь так далеко только из-за дружбы?

— Да.

— Почему? Все из-за того, что я проживаю в герцогстве?

— Отнюдь. Ты мне просто нравишься.

— Врешь.

'Тебе просто интересна девочка, которая оказалась на попечении герцога Мейнард, которая, возможно, могла бы стать леди Мейнард, а не именно я. Пусть я и живу здесь, но я не хозяйка этого места. Ты потеряешь ко мне интерес сразу же, как только об этом узнаешь. Совсем как во сне.'

Тяжелые мысли сдавили ей горло. Лилиан нахмурилась, но Дэмиан не изменился в лице. Как будто резкий ответ Лилиан был обращен не к нему, а к ней самой. Он лишь молча протянул ей вещь.

— Твое? Я подобрал его рядом с тобой.

Это был складной нож, который попал в похитителя. До этого момента она и не вспоминала о нем.

— Вот.

— Спасибо.

Дэмиан легонько улыбнулся, наблюдая за тем как она, все еще удивленная, забирала из его руки нож.

— Лилиан, я считаю тебя потрясающей. Ты сражалась со взрослым человеком.

— Не думаю, что это прям что-то такое впечатляющее… Тем более я упала в обморок.

— Но ты была очень смелой. Не каждый сможет сделать то, что сделала ты, — после своих слов, Дэмиан сократил между ними расстояние. Благодаря такой неожиданной близости Лилиан разглядела блеск в глазах юноши.

— Ты мне нравишься, Лилиан.

— Независимо от моего статуса…?

— Даже если тебя удочерили.

Дэмиан взял ее за руку, и Лилиан цеплялась за его большую ладонь, такую теплую и твердую. Она не могла остановить свои слезы, и они падали на их сжатые руки.

Лилиан немного не доверяла словам Дэмиана. Она всегда старалась быть осторожной, принимая чьи-то слова за чистую монету, однако бывали моменты, когда ей хотелось спокойно кому-то довериться, несмотря на то, что она знала правду. Ей хотелось хоть раз выслушать кого-то, не подвергая их слова сомнению.

И именно это ей нужно было сейчас от Дэмиана. Нужны были его слова, что какой бы она не была, она все равно ему нравилась.

— Спасибо, Дэмиан…

Лунный свет едва проникал в темноту спальни в ту ночь, но образ девочки, плачущей и цепляющийся за его руку, стал воспоминанием юноши, которое он запомнит навсегда.