Гало — спорная территория на границе, расположенная на большой равнине. Более десяти лет назад там вспыхнули беспорядки.

Эта территория была приданным принцессы, вышедшей замуж за иностранного монарха, но когда принцесса десять лет назад развелась с ним, возникла острая проблема. Естественно, Империя хотела вернуть свои бывшие земли, в то время как другая сторона утверждала, что возвращать подаренное не собирается. Разгоревшаяся борьба была очевидна, ведь там протекала огромная река Лимарин, а бескрайние равнины были пригодны для земледелия.

И как только конфликт разгорелся, он быстро превратился в угрозу потери национальной гордости.

Поэтому, чтобы вернуть обратно земли и возвысить честь Империи, император отобрал лучших дворян и рыцарей, назначив их главнокомандующими. Одним из них стал герцог Мейнард, беззаботно живший со своей любимой женой.

Главнокомандующий не имеет право покидать военную территорию до тех пор, пока его не снимут с должности, из-за этого герцог был буквально скован по рукам и ногам, даже когда потерял жену и ребенка.

Но теперь с момента окончания войны должность главнокомандующего упразднена, а это значит, что герцог скоро вернется в столицу.

'В ближайшую субботу герцог Мейнард… Хм, приветственное торжество, банкет… Запланировано.'

Это была неожиданная информация.

Следующая суббота состоится через четыре дня, а это значит, что у Лилиан осталось не так много времени.

А Свон ждала буквально целую жизнь, так и не встретившись с отцом, когда оставался практически рубеж. Неудивительно, почему директор был в такой ярости.

'Мне не хотелось каждый раз задаваться вопросом, знали ли она обо всем этом.'

Вздохнув, Лилиан порвала газету. Ладонь от резких движений загорелась, потому что у девочки теперь были точно такие же порезы, как и у ее подруги.

Чтобы выдать себя за дочь герцога Мейнард нужно было сделать две основные вещи.

Во-первых, иметь такие же физические данные, что и Свон.

Лилиан не первый раз видела, как по таким признакам родители находили своих детей.

— Это мой ребенок! У него на запястье тонкий шрам, похожий на полоску. Я уверена!

'Я до сих пор помню, заплаканное лицо женщины, обнимающей трехлетнего ребенка. В тот день, когда самый младшенький покинул приют, мы со Свон представляли, что встретимся со своими родителями так же. Я плохо помню разговор того дня, но важные моменты никогда не забуду. Но, конечно, я не смогу стать в одночасье голубоглазой и черноволосой.'

К счастью, пропавший новорожденный ребенок герцога не успел даже открыть глаза, поэтому герцогская семья толком и не сможет определить ни цвет волос, ни цвет глаз ребенка. Но если они помнят хотя бы малейшие характерные черты Свон, тогда будет сложнее.

Поэтому все что нужно было сделать Лилиан — это постараться создать такие характеристики.

А их никто не знал лучше, чем Лилиан.

Поэтому она порезала ладонь раскаленным ножом перед тем как вынести мусор. Шрам, конечно, останется не таким же глубоким, но от этого не менее болезненным. Лилиан нахмурилась, потерла ноющую руку, а затем встряхнула ей.

Мало времени.

Ей предстояла еще одна работа.

Потому что второй пункт — иметь доказательство того, что она дочь герцога Мейнард.

Что директор, что сама Свон говорили о существование чего-то подобного.

— Разве на такой случай мы не растим других темноволосых девочек? Тем более у нас есть та самая вещь…

— Директор показал мне кулон… На нем была изображена лилия, а внутри был портрет моих родителей.

По словам Свон именно этот портрет доказал ей, что она — потерянный ребенок.

Но Лилиан никогда его не видела, и кулон скорее всего находился у директора. Ей оставалось только украсть его и отправиться в герцогство.

Но как это сделать?

Лилиан развернулась, уставившись на окна кабинета директора. Это была самая роскошная и безопасная комната всего приюта. Потому попасть туда в одиночку — невозможно.

Девочка хмыкнула, а затем решила вернуться в общую комнату с газетой в руках. Прежде чем составить план для него нужно хорошо подготовиться.

***

Вернувшись в общую комнату, где играли другие дети, Лилиан попала под шквал непрерывных вопросов.

— Лили, где ты была? Я уже волновалась, когда же ты придешь.

— Да, сегодня был очень вкусный ужин.

Дети примерно одного возраста окружили девочку. Их личики, благодаря плотному ужину, были полны энергии. Это были те самые лица, которые заботились о Лилиан.

Чего не скажешь о Свон. Из-за открытой благосклонности директора дети не любили проводить с ней время, называли принцессой, но при этом никогда не были злы по отношению к ней. Пускай они не оплакивали ее смерть так же, как Лилиан, но они переживали за нее, ведь она потеряла близкого друга.

— На улице холодно, одевайся теплее.

— Ты не хочешь кушать? Я подумал, что тебя не будет на ужине, поэтому прихватил немного хлеба.

Во время всей суматохи, раздался недовольный голос кудрявого мальчика, который в это время раскладывал свою одежду.

— Эй, хватит лишний раз переживать за нее, займитесь делом и приведите свою одежду в порядок. Ну померла она и дальше что? Долго ныть еще будешь?

Четырнадцатилетний Тео, самый старший в приюте, принимал смерть Свон, как что-то обыденное в отличие от других детей.

— Вообще без разницы, будешь слабым — умрешь, свалиться удача — усыновят. И что вы теперь собираетесь каждый раз вести себя вот так?

— Что ты вообще говоришь? Лилиан сейчас расстроена…

— Ну расстроена и что? Хотите вместе с вами поплачу?

— Следить бы тебе за тем, что говоришь!

— Я прошу лишь успокоиться. Будешь и дальше пропускать еду, не боишься стать следующей после своей подружки? Слушай, директор уже вызвал Роуз. Уже подыскивает следующую «принцессу».

Слова Тео, как обухом, ударили Лилиан по голове.

— Он вызвал Роуз?

— Ага, Кертис увел ее, поэтому мне пришлось убираться одному.

У Роуз были маренговые волосы и карие глаза, она ровесница Лилиан, но попала в приют чуть раньше, поэтому она второй старший ребенок после Тео. В целом, Лилиан и Свон тоже должны были быть старшими, но у Свон было особое отношение, а Лилиан должна была о ней заботиться.

Из-за этого Роуз и Тео убирали столы после каждого приема пищи, но похоже сегодня Тео пришлось разбираться с этим одному.

Он ворчал, что у него болят руки, а затем выхватил картофелину из рук мальчонки, намеревающегося отдать ее Лилиан, и откусил от нее кусок.

— Тео! Я вообще-то ее Лилиан собирался отдать!

— Соленая какая-то. Ты руки мыл вообще?

Тео сморщился и небрежно пихнул в руки Лилиан картофелину с четкими следами от зубов.

— Эй, за своей едой сама научись ходить. Если только не хочешь, чтобы ее тебе носили, но это за деньги, конечно же. Поэтому не приставай к людям. И Дэннис, если собрался в будущем еду кому-то таскать, то и для меня начни.

— Тео плохой!

— Братец Тео грубиян!

Когда Дэннис, у которого отобрали картофелину, набросился на него, к нему присоединились другие дети. Они, кажется, находили забавным в игривой манере цепляться за ноги Тео.

Лилиан понаблюдала за такой гармоничной картиной и вернула картофелину Тео обратно.

— Ешь. Я не буду.

— Что? Лилиан, погоди…

Тео удивленно окликнул ее, но Лилиан даже не обернулась и покинула общую комнату.

Чувствовала она себя ужасно.