Дэмиан покинул стены тюрьмы, оставив позади крики, эхом отскакивающие в подземелье.

В отличие от внутреннего убранства, снаружи здание было окружено чистым серым забором, а в саду стояла статуя Господа. Наверное, это можно назвать своего рода символизированную последнюю милость, оказанную попавшему сюда заключенному. Под большим камнем, на котором расположилась статуя, была выгравирована надпись из Библии.

«Будьте мудры, как змии, и невинны, как голуби».

Юноша с серебряными волосами был словно продолжением этих слов. Его ясные голубые глаза, обрамленные длинными ресницами, такие чистые и невинные, как у ягненка, голос — мягкий, как шепот листьев магнолии, а улыбка была полна безудержной доброты, делая счастливым любого, кому она была адресована.

Дэмиан с едва заметной улыбкой вспомнил имя девочки, о которой ранее вел разговор. Точнее тот момент, когда впервые его услышал.

— Свон…?

Незнакомая девочка с короткими волосами смотрела на него просто с невыносимой тоской на лице. Такая слепая преданность была почти удушающей. Одного ее взгляда хватило, чтобы он потерялся в моменте, охваченный мгновением, где остались только они вдвоем.

Однако девочка быстро пришла в себя, как только поняла, что перед ней не ее знакомая, и привязанность, которая была такой очевидной, быстро сменилась на что-то холодное и отстраненное, словно те чувства минутой ранее были откровенной ложью.

Тогда Дэмиан задумался, что, наверное, можно было и не стараться выглядеть в ее глазах хорошим, но именно в тот момент с ним произошел обратный эффект. Он был на грани ревности к девочке, которую в помине никогда не знал.

Как можно любить так сильно другого человека?

Оказывается тайна этого вопроса смогла быть частично раскрыта.

И Дэмиан понял, что не сможет тягаться с уже мертвым человеком. Однако он догадывался как лучше следует подобраться поближе к незнакомке.

Дэмиан смотрел на свои ладони, помня в них пару маленьких ручек плачущей девочки, которая крепко держалась за него.

— Спасибо, Дэмиан.

Несмотря на то, что прошло уже несколько дней после их встречи, все ощущалось так, будто было только вчера: эти слезы, которые капали ему на ладони, и дрожь чужих рук. Стоило тогда вкусить и овладеть на миг этим маленьким теплом, как сердце Дэмиана запело от волнения. Он сжал руку в кулак и обернулся на звук приближающихся шагов. Его подчиненный закончил свою работу.

— Мы возвращаемся, милорд? — спросил он, поклонившись.

— Да. Нужно вернуться сегодня.

Для него было непозволительно заявиться к Лилиан после посещения столь грязного места да еще и с пустыми руками.

— Подготовь подарок. Завтра я отправлюсь к Лилиан, — Дэмиан лучезарно улыбнулся в предвкушении.

***

— Уинстон Бернаузер был убит, ваше превосходительство.

Седрик моментально поднял голову, взглянув на стоящего перед ним Космо.

— Насколько я знаю, смертный приговор еще не был объявлен, ведь так?

— Это умышленное убийство. Похоже, кто-то вторгся на территорию и убил его. Он был найден мертвым.

— Убийца?

— Мне не удалось выяснить. Приношу свои извинения.

Седрик нахмурился. Здесь не было вины Космо, мужчину скорее беспокоил тот факт, что его внутренние подозрения превращались в реальность.

— Космо, как думаешь, можно ли это назвать совпадением?

— О чем вы?

— Уинстон Бернаузер мало подходил на роль директора целого приюта. Почему аристократ вообще занимал такую должность? Большинство руководителей — простолюдины, которые мало что ведают о благородстве и статусе. Не будь аристократа в приюте, никто бы не узнал кулон Агнес. Простолюдин бы нашел его просто дорого выглядящим и продал. А так как это вещь новорожденного, от которого отказались, никто бы не схватился искать.

— Ваши слова имеют смысл, ведь воспитатели действительно ни о чем не догадались.

— Поэтому я и подумал, что Уинстон Бернаузер может быть напрямую связан с похитителями. С самого начала было подозрительно, что похищенный ребенок оказался в приюте.

— Но Уинстон Бернаузер не мог совершить подобное.

— Очевидно, его больше интересовали деньги, которые можно было выручить за продажу кулона.

В словах Космо была логика, ведь Уинстон не имел особых связей, амбиций и богатства, чтобы похитить новорожденного ребенка герцогской семьи. Он был просто меркантильным человечешкой, который управлял небольшим приютом, пользовался благосклонностью пожилой дамы и довольствовался пожертвованиями. Но ситуация была слишком подозрительной, чтобы полностью игнорировать эту мысль.

Слишком много фактов накладывались друг на друга, ребенок моментально оказался в приюте, директор этого приюта оказался тот, кто смог узнать кулон, а теперь же его вообще убивают.

— Могло ли быть так, что его использовали?

— Исходя из ситуации, скорее всего так и было.

— Продолжай наблюдать за приютом. Они понимали, что у моего ребенка всегда будет защита и им нужен был тот, кто запросто смог бы это изменить. Но и позволить кому-то использовать эту информацию они тоже не могут. Расположение приюта тоже сыграло им на руку, ведь он находится рядом со столицей.

Уинстон Бернаузер был идеальной игровой пешкой.

— Возможно, тогда мы выясним тех, кто регулярно общался с Уинстоном.

— К сожалению, не все так просто, — вздохнул Космо. Мужчина изучил ранее предоставленную информацию Седриком о приюте. И они уже обговаривали тот факт, что приют Меррифильд долго время поддерживала миссис Кеннет. — Среди воспитателей нет никого подозрительного. Наиболее вероятный кандидат — миссис Кеннет, которая более пятнадцати лет вносила субсидии приюту, но, что не менее важно, она так же поддерживает и другие учреждения.

Седрик, конечно же, навел справки о миссис Кеннет, однако не нашел ничего конкретного. Обычная женщина, ударившаяся в благотворительность и религию после потери ребенка много лет назад. У нее было внушительное состояние, которое она могла себе позволить тратить на благотворительность и храмы.

— Миссис Кеннет, как женщине, потерявшей самой ребенка, нет причин похищать моего или быть замешанной в похищении.

Она не имела никакого отношения к семье Мейнард, поэтому, чем сильнее Седрик пытался докопаться до правды в этой ситуации, тем больше тайн и загадок его окутывало.

— Сначала проведи расследования всех, кто может иметь какое-либо отношение к Уинстону Бернаузеру.

— Будет сделано, ваше превосходительство. Но… Что если мы не найдет никаких зацепок? — от вопроса Космо, взгляд Седрика моментально стал тяжелым.

— Тогда нам придется остановить расследование на имеющемся этапе, — теперь, когда ему было что защищать, он не собирался без должной подготовки ворошить осиное гнездо. — Но есть кое-что, что не дает мне покоя…

Размышления Седрика прервал осторожный стук в дверь, вскоре в дверном проеме показалась чья-то голова.

— Прошу прощения.

— Здравствуйте, леди.

— Лилиан? Что-то случилось? У тебя же сейчас должно быть занятие по этикету, нет?

Девочка теперь с длиной волос еще короче, чем тогда, когда впервые появилась на пороге особняка, поклонилась, приветствуя Седрика.

— Да, папа, занятия по этикету начались, но приехал Дэмиан.

— Дэмиан? Это который Дэмиан Портье?

— Да. И он привез много подарков. Мне неловко просить его вернуться домой, потому что он приехал немного не вовремя… Но папа говорил, что если я захочу поиграть с Мэри, то мне нужно спросить разрешения.

— Значит ты пришла за моим разрешением?

— Да. Нам можно поиграть?

Семья Портье была известной всем своими богатствами. Более того выходец из этой семьи спас Лилиан, поэтому как таковых негативных предпосылок для не поддержания хороших отношений не было. Седрик задумался.

— Ты должна обязательно закончить свои занятия. Это обещание, которое ты дала своему папе.

— Я понимаю…

— Но если у папы хорошее настроение, то он немного закроет глаза на это обещание.

Стоило Лилиан это услышать, как ее глаза тут же заискрились, и она моментально побежала к Седрику, набрасываясь на него с нежными объятиями.

— А сейчас случайно у тебя не хорошее настроение? — поинтересовалась она осторожно.

Седрик рассмеялся. Свое разрешение она уже давно получила.