Воспитатели, бросившиеся оправдывать себя, были соучастниками плана директора. С появлением рыцарей герцогства Мейнард, они поняли, что скоро произойдет что-то довольно серьезное, но отступать было некуда.

— Ваше превосходительство! Что вы такое говорите? Да разве ж мы могли притворяться аристократами и строить планы о похищении?

— Мы невиновны! Доказательств нет! Пожалуйста, пощадите нас!

Воспитатели кричали и негодовали, но на лице Седрика не дрогнул ни один мускул, вскоре он вовсе одарил их холодным взглядом. Свою невиновность решил так же продемонстрировать и директор, которого теперь в своих стенах ждал имперский суд.

— Ваше превосходительство! Вы ошибаетесь! Вам не стоит верить всему, что говорит этот реб-

Вызывающее поведение мужчины не сыграло ему на руку. После своих слов он грузно рухнул на пол, закашляв. Седрик пнул его ногой, и взгляд его, сверху вниз, был полон презрения.

— Уинстон Бернаузер, ты знал о существовании кулона и скрыл это от меня. Я прекрасно знаю, что фактически каждый здесь — твой сообщник.

— Это недоразумение. Это было сделано только ради защиты леди Лилиан!

— Правда? Решение в создании фальшивки было придумано ради защиты моей дочери? И похищение было организовано с этой же целью?

— Я-я…

Уинстон побледнел. Он нутром чувствовал, что Седрик обо всем знает. И какие бы оправдания сейчас мужчина не придумал, герцог ему не поверит. Потому что вчерашним днем Седрик посетил Уинстона, бросив ему на обозрение кулон.

— Знаешь что нибудь об этом?

Уинстон тогда подумал, что Седрик не пришел бы к нему с таким вопросом, если бы все же решил принять девчонку, и обрадовался, что это ниспосланный ему шанс все исправить.

И он начал плести свою заготовленную ложь.

— Ваше превосходительство, Лилиан на самом деле не ваша дочь. Она решила выкрасть кулон и обмануть вас. Дети попадают на воспитание в приют с раненого возраста, и я могу точно ручаться за свои слова. В нашем приюте живет девочка по имени Роуз. Поверьте, именно она все это время была вашим ребенком!

Но, несмотря на страстный прорыв слов Уинстона, Седрик молча лишь выслушал его и ушел, напоследок сказав, что позже вернется, а потом нагрянули рыцари герцога.

Ощущение надвигающейся гибели охватило Уинстона, когда рыцари грубо схватили его. Тогда в его голове промелькнула мысль, что на самом деле Седрик его проверял. И понимая всю серьезность ситуации, мужчина отчаянно сопротивлялся, так как знал, что после задержания его ждет подземная тюрьма, где его оставят умирать.

— А ты думал, я молчать буду? Я растил твою дочь все это время, когда мне даже слова благодарности никто не сказал! Твоя настоящая дочь мертва! Да хоть обыщись ее, все равно ты-

Закончить в этот раз ему не позволил рыцарь, ударивший его по голове, отчего Уинстон потерял сознание.

— Прошу прощения, ваше превосходительство. Мы заберем его.

— Хорошо… Что по поводу детей?

— Мы отправили их в пристройку. Все прошло тихо, без каких-либо неприятностей.

— Я не про это спрашивал.

Айзек наклонил голову в непонимании.

— Согласно отчету Космо, финансирование учреждения происходило за счет пожертвований, капающих в руки директору.

— Обычно именно по такому принципу живут частные приюты.

— Тогда что, к примеру, будет с детьми, которые еще живут в приюте, если вдруг уволят воспитателей и отстранят директора?

— Скорее всего, приют не закроют. Больше шансов на то, что имперская семья пришлет сюда людей, которые будут управлять приютом как государственным учреждением. Либо же, подходящая знатная семья, например до этого спонсирующая приют, могла бы взять управление в свои руки.

Многие скажут, что содержание приюта для сирот — благое дело. Это факт. А существование богатых благородных семей с необходимыми ресурсами могут помочь с их поддержанием. Так что, приют Меррифильд может точно существовать и дальше без сбоев.

Седрик задумался. Честно говоря, его до сих пор не оставляли в покое слова, сказанные мальчишкой, которого он встретил в приюте при первой своей поездке.

— Сделайте, пожалуйста, всех здешних детей счастливыми.

***

Лилиан была с детьми в пристройке. Глаза воспитанников приюта загорелись стоило им увидеть ее, выходящей из дорогой кареты в роскошных одеждах.

— Лилиан, здорово, что ты попала в хорошую семью. Мы волновались, когда ты неожиданно исчезла.

— А можно потрогать перчатки?

— Конечно, можно. Не стесняйтесь. И… Мне правда повезло. Спасибо, что беспокоились обо мне.

От настолько не враждебного гостеприимства Лилиан почувствовала себя неловко. Девочка сняла перчатки и протянула их любопытному ребенку, а затем переключила свое внимание на сдержанного сверстника.

Реакция детей на нее поделилась на две категории.

Первая состояла явно из любопытных, которым было интересно узнать о жизни Лилиан за пределами приюта, их глаза буквально блестели от нетерпения.

— Тот мужчина, с которым ты приехала, твой отец? Он такой красивый!

— Скажи, а еду тебе дают вкусную? Шоколад, например?

Вторая категория соответственно отличалась.

— Что же с нами теперь будет? Лилиан, ты что нибудь знаешь?

— Только не говори, что не знаешь. Ты явно должна знать. Что происходит? Со вчерашнего дня в приюте находятся незнакомые люди, нас же стеснили в пристройку.

Потому что эти дети чувствовали, что что-то не так.

На самом деле это заметили все, даже те, кто бывает мало уделяет время окружению. В конце концов, по приюту расхаживали рыцари, самих детей согнали в другое здание, словно эвакуируя, доступ к ним был ограничен и полностью контролируем. Однако это не означало, что дети не слышали, что происходило снаружи. Самые юркие даже умудрились высунуться на улицу, наблюдая, как куда-то уводят воспитателей.

— Директора только что тащили куда-то так, будто он мешок муки. Что случилось?

— Я ничего не понимаю… Но предчувствую, что воспитатели могут тоже не вернуться.

Лилиан понимала, с того момента, как ее нога снова вступила на эту землю, молчать больше не было смысла. В карете Седрик прямо упомянул увольнение воспитателей приюта.

— Все будет соблюдено в рамках закона. Не беспокойся.

Выдавать себя за аристократа — серьезное преступление. Детей в наказание лишали языка, а взрослых помимо органа вкуса еще и глаз. С учетом многочисленных обвинений вряд ли кому-то из воспитателей удастся выжить, не то что спастись.

Да и директор спланировал целое похищение.

Уинстон, будучи дворянином, обвязан предстать перед имперским судом, но Лилиан знала, что Седрик, обладая значительной властью, запросто может изменить это. Но, даже если наказание будет исполнено в соответствие с законом, судьба директора приюта, скорее всего, будет оборвана смертным приговором.

И это самое что не на есть месть.

Проблемой только оставались дети.

— Если не будет директора… Мы тогда станем государственным приютом?

— А ведь говорят, что там гораздо хуже, чем у нас.

— Либо же нас отправят в разные приюты.

Обстановка накалилась. Один из детей, в конце концов, схватил крепко Лилиан за руку.

— Ты же можешь что нибудь сделать? Попроси этих людей отпустить хотя бы директора.

— Ч-что?

Лилиан поражено отшатнулась, но это словно дало толчок, дети окружили ее.

— Пускай директор нам не нравится, но с ним мы хотя бы не станем государственным приютом.

— На нашу просьбу вряд ли кто-то обратит внимание, но ты же можешь нам помочь?

На лицах детей читалось отчаяние, они понимали всю серьезность ситуации. И Лилиан, ответственная за происходящее, не понимала, чем она вообще могла помочь. В конце концов, без отрицания фактов, это правда, что дети теперь находились в таком плачевном состоянии из-за нее.

Но она не могла так просто решить случившуюся проблему. У нее не было полномочий. Седрик так и не принял ее, то есть никакого статуса Лилиан не имела.

И как раз тогда, когда Лилиан уже хотела извиниться за то, что не может ничем помочь, появилась неожиданная помощь.

— Может хватит? Если так сильно хотите спасти директора, то разбирайтесь с этим сами, вместо того, чтобы давить на других.

В лице Тео. Юноши с огненными волосами.