Значит седьмой по счету? Интересно, человек, который во всем первый, — стал седьмым.

Айзек как никто другой знал, что Седрик никогда не отдаст первенство в чем либо. Чему бы он не учился, мужчина быстро овладевал знаниями, и, обладая исключительными талантами, стал тем человеком, которому не было равных. Более того, Седрик был обладателем выдающейся внешности и выходцем из богатой семьи. Ничто в его жизни не могло заставить мужчину почувствовать себя неугодным.

А теперь он довольствовался не первым местом.

Айзек сдержал порыв расхохотаться.

'Значит поэтому люди говорят, что ребенку нужно прививать хорошее воспитание?'

Только вот, даже те, кто имеют исключительные достижения, высокие положения и богатства, становятся равными перед ребенком. Не важно насколько быстр их шаг, они его замедлят, чтобы идти нога в ногу с ребенком. Независимого от сложности их словарного запаса, они все равно при разговоре с ребенком будут строить простые предложения.

Лилиан просидела в объятиях Седрика приблизительно тридцать минут, их разговор не состоял из чего-то необычного.

— Кто заплел тебе ленточку в волосы? Она выглядит прелестно.

— Салли. Оказывается, она умеет делать красивые прически, поэтому я хочу, чтобы мои волосы побыстрее отрасли. А вы как думаете, ваше превосходительство, как мне лучше?

— Так, как ты считаешь нужным. Короткие волосы выглядят хорошо с ободками, длинные — с резинками, я считаю, что и те, и другие замечательные.

Получив такой краткий ответ, девочка выглядела довольной. Айзек наблюдал за ее легким румянцем на круглых щечках и едва заметному изгибу губ. Седрик, глядя на нее, улыбался. Его улыбка была непринужденной и воздушной.

Тогда Айзек понял, почему другие люди были так очарованы этой малышкой.

Пускай по раздельности эти два человека казались совершенно непохожими друг на друга, стоило им оказаться вместе, как невооруженным взглядом бросалась их схожесть. Несведующий о трагедии Мейнард, увидев такую картину, так бы и предположил, что перед ним дружеская беседа родителя и ребенка. Они казались близки.

Однако эти двое, похоже, не осознавали этого факта.

Седрик не до конца доверял девочке. А все потому, что в Лилиан не было ничего отдаленно похожего на его покойную жену Агнес.

Но даже загруженный Айзек видел, как он дорожит юной леди.

Седрик часто в прошлом говорил: «по одному взгляду можно понять, что это она. Думаю, она будет похожа на Агнес».

Это было странное и необычайно сильное убеждение, почти похожее на самогипноз.

Но как можно быть настолько уверенным в том, что ребенок, выросший в совершенно другой среде, будет походить на своих родителей?

'Даже я больше похож на свою тетю, чем на родителей.'

Независимо от мыслей Айзека, одержимость Седрика своей потерянной дочерью была очевидна.

Пусть Лилиан и привезла с собой кулон, бросаться в веру с головой было опасно. Учитывая, что произошло похищение, было гораздо логичнее проявить осторожность и не делать поспешных выводов. Но складывалось впечатление, что радушно настроить Седрика на лучшее невозможно.

А потом появился дневник, написанный неизвестным человеком.

У Айзека возникло дурное предчувствие, он надеялся, что все разрешиться благополучно. Вздохнув, он взглянул в окно.

Темнота лесной дороги постепенно рассеивалась, а огни особняка Мейнард становились все ближе.

Однако что-то было не так.

— Ваше превосходительство, вам не кажется, что в особняке слишком светло?

Услышав слова Айзека, Седрик тоже взглянул в окно.

За ним виднелся особняк Мейнард, в окнах которого горел свет. Однажды уже была ситуация, когда он был освещен так масштабно. Тогда Лилиан тайно пробралась во дворец.

Обоих охватило чувство тревоги. Стоило карете остановится перед особняком, как Седрик тут же выскочил из нее. Дворецкого, который всегда приветствовал его, нигде не было видно, и беспокойство сжало Седрику горло. Не медля ни секунды он открыл двери и вошел в особняк. Оказавшись в вестибюле, он наткнулся на слуг, суетившихся вокруг. Стоило им его заметить, как они остановились, уставившись на него большими глазами.

— Ваше превосходительство?

— Вы разве не должны были вернуться через пару дней…?

— Появились некоторые дела, поэтому приехал раньше. Что происходит?

— У нас мало подробностей, но, похоже, к нам кто-то проник. Мы взяли под контроль доступ на территорию и проводим тщательное расследование в особняке.

— Что…?

После этих слов Седрик моментально напрягся. Была только одна причина, по который кто-то мог проникнуть в резиденцию.

— Где Лилиан?

***

Лилиан находилась в спальне Седрика.

— К счастью, она просто потеряла сознание, никаких серьезных повреждений. Имеются небольшие ушибы, переломов нет, так что при небольшом уходе она быстро поправится.

Доктор семьи Мейнард провел надлежащий осмотр и лечение. Со вздохом Седрик рухнул на стул рядом с кроватью, отгородившись ото всех. Все его мысли кружились вокруг объяснений о случившимся, которые он получил некоторое время назад.

— Садовнику срочно понадобился отпуск по состоянию здоровья, в конечном итоге был нанят посторонний человек на замену. Скорее всего все было спланировано заранее, так как юная леди потеряла сознание после каких-то препаратов.

— Господин Портье, семье которого принадлежит мастерская игрушек, последовал за леди и, к счастью, оказался рядом в нужный момент. Он услышал крики леди о помощи и быстро позвал людей. Если бы не он, все могло бы обернуться катастрофой.

К счастью, в резиденции вдобавок никого не былой найдено, и благодаря быстрой реакции Дэмиана, злоумышленник был пойман и заперт в подвале особняка. Никаких проблем, кроме оставшихся работников мастерской в качестве меры предосторожности во время проведения расследования, в ближайшее время возникнуть не должно.

Умом Седрик это понимал. Однако успокоиться до сих пор никак не мог.

'Ее снова чуть не похитили.'

Фигура Лилиан в постели выглядела безжизненной. В его глазах она казалось очень маленькой и хрупкой, готовой сломаться в любой момент. Вряд ли можно было бы представить сейчас кого-то еще меньше, чем Лилиан. При одной только мысли, что ей может причинить кто-то вред, Седрика затрясло.

Обойди удача стороной, и никто вокруг не услышал бы крики Лилиан.

'И я бы больше никогда ее не увидел.'

Он больше не смог бы держать ее в своих объятиях и слушать ее лепет; он больше не смог бы получать от нее самодельных подарков в виде рисунков. Не было бы больше совместных ночевок, он больше бы не помогал ей нарезать мясо на маленькие кусочки, когда у нее это не получалось.

Седрик вспомнил недавний разговор, когда они укладывались спать.

— Хм, ваше превосходительство, я могу задать вам один вопрос?

— Конечно. Что такое?

— Когда ты по кому-то очень сильно скучаешь, что нужно сделать, чтобы стало легче?

Вопрос был тяжелым, и на мгновение воцарилось молчание.

— Закрой глаза… Возможно, это поможет тебе забыться.

— Но когда я закрываю глаза, то кажется, что воспоминания становятся только отчетливее.

— И потом ты начнешь их забывать. Чем больше ты будешь возвращаться к этим воспоминаниям или к человеку из них, тем легче ты будешь это забывать.

— Понятно…

Лилиан замолчала, моргнула, а затем вопросительно повернулась к Седрику.

— Значит, когда я буду скучать по вам, я буду вспоминать вас как можно реже.

— Почему же?

— Потому что вы всегда желаете для меня только хорошее. Я не хочу вас забывать.

Пусть Лилиан и прислушалась к его совету, она все равно говорила, что будет помнить.

— Мне хочется сохранить эти замечательные воспоминания, которые мне очень дороги.

Седрик не знал, что на это ответить. В его груди разлилось тепло, которое он точно знал откуда появилось.

Теперь он был уверен, что в его жизни тоже появились замечательные воспоминания.

И во всех них присутствовала Лилиан.