— Свон! Ты опять не доела?

Лилиан, девочка с короткими каштановыми волосами и карими глазами, в которой не было ничего интересного и цепляющего взгляд, наклонилась на высоком стуле.

— Директор сказал, что тебе нужно съесть все, чтобы быть здоровой.

— Но я не голодная. Если съем больше, то наоборот буду хуже себя чувствовать.

В отличие от Лилиан у Свон были длинные черные кудри. Они всегда выглядели блестящими, а ее лицо было светленьким, напоминая личико любой молодой аристократки. Прямой носик, красивые губы и не менее прекрасные глаза, напоминающие озера в самый разгар лета. Свон была не просто симпатичным ребенком, она напоминала фарфоровую куклу за витриной магазина высокого класса.

Наверное, поэтому в их приюте она была принцессой.

'Сколько себя помню, так было всегда.'

Свон не только лучше других детей одевалась, но и кушала. И среди всех она была единственной с длинными волосами. Других детей стригли коротко для лучшего удобства при купании. Естественно, что в какой-то момент дети начали завидовать Свон, которой открыто благоволили. Чего не скажешь о Лилиан, на это она совсем не обращала внимание.

'Свон такая хорошенькая, она по-любому будет удочерена семьей аристократов.'

Может показаться, что для ребенка такие мысли слишком взрослые, но Лилиан была не по годам сообразительной. Возможно, причиной для этого послужили воспитатели приюта, с которыми она росла с самого раннего детства.

Лилиан не понадобились долгие размышления на тему почему же Свон была для всех в приюте принцессой. На самом деле, она очень гордилась своей лучшей подругой.

В глазах малышки Лилиан Свон была самой красивой девочкой в мире, самой лучшей из лучших подруг и просто замечательным человеком, которого она очень сильно любила.

'Моя единственная семья, которая всегда протягивает мне руку помощи. Если бы в этом мире была главная героиня, то это непременно была бы Свон.'

Раньше было естественно так думать. Ведь Свон никогда нормально не кушала и каждое время года могла слечь с какой-то очередной болезнью. Она как те главные героини, которые переступали порог тяжелой жизни, находили удачу, побеждали плохих людей и жили долго и счастливо.

Лилиан без сомнения верила, что Свон такая же. Что она обязательно будет жить счастливо.

'Тогда стоит попросить ее купить мне куклу. С ленточкой. Как напоминание о ней.'

Такое вот у нее было маленькое желание. Но главная героиня все еще на стадии прохождения тяжелой жизни.

Лилиан вдохнула, яичница с беконом остались на тарелке нетронутыми.

— Если не поешь, меня наругают. Директор очень беспокоится о тебе.

— Если нужно, чтобы тарелка была пустая, может ты тогда съешь?

— Но это нужно есть тебе, чтобы быть здоровой.

— Я не голодная. Боюсь, если еще что-нибудь скушаю, меня стошнит. Давай, всего разок. Ну? Пока никто не видит.

С наступления зимы здоровье Свон заметно ухудшилось, поэтому несколько дней она провела в постели с высокой температурой. Лилиан искренне о ней беспокоилась, несмотря на то, что Свон постоянно ее успокаивала, говоря что она крепкая и со всем справится.

'Вот поэтому я и начала следить за ее питанием.'

— Ладно. Но это в первый и в последний раз.

Всякий раз, когда Свон не доедала, директор хватался за трость. Поэтому лицо девочки просветлело на ответ Лилиан.

— Конечно! Завтра я скушаю все. Вот, это тоже покушай.

Перед Лилиан оказалась тарелка с недоеденным супом.

'За весь день я съела только полбуханки черствого хлеба и даже не заметила, как сильно проголодалась.'

Лилиан буквально налетела на еду.

— Говорят, чтобы стать сильным, нужно есть мясо, а еще яйца и бекон, так почему не кушаешь это?

— В этом есть смысл, но мне больше фасоль нравится. А от яиц и бекона не всегда есть польза.

— Фу, фасоль. Ненавижу ее, — скривилась Лилиан, заканчивая есть. Сытая, она улыбнулась, глядя на пустые тарелки.

Свон, которой такая картина была только в радость, вытерла ей верхнюю губу салфеткой, испачканную супом.

Девочки убрали тарелки и, держась за руки, поднялись на чердак.

'В тот день солнце на редкость было ярким, и даже не было ни единой крысы на чердаке, а кубики сахара, которые мы разделили, сидя друг напротив друга, были особенно сладкими на вкус.'

Свон не переставала смеяться, пока они лежали на пледе и говорили о том, чем хотят заниматься в будущем. Это был один из самых счастливых дней, которые Лилиан когда-либо помнила, ведь сегодня ей впервые не пришлось намеренно втягивать живот, чтобы он не урчал.

В тот зимний день кашель Свон стал особенно болезненным, она никак не могла справиться с лихорадкой.

И вот так сказка Лилиан закончилась трагедией.

***

Не слишком ли жадной я была, надеясь на хороший конец?

Разве это не моя вина, что я ела то, что предполагалось Свон?

Лилиан никогда не забудет ту ночь.

Свон, долго не приходящая в себя, полуоткрыла глаза и попыталась дрожащими пальцами потянуть подругу за рукав.

— Лили, мне нужно тебе кое-что сказать.

Лилиан убрала мокрое полотенце, спеша выполнить все, что захочет ее подруга. Она не спала всю ночь, ухаживая за ней, веки были буквально не подъемные, но она даже не обращала на это внимание.

— Свон! Ты наконец очнулась? Быстрее, учитель…

— Тише, Лили. Не зови никого.

— Что значит «не зови никого»…

Лилиан, держащая ее за руки, попыталась их отпустить, но Свон вцепилась в нее мертвой хваткой. Откуда у больного ребенка может быть столько сил? Свон обняла Лилиан и доверила ей свой секрет.

Что она потерянная принцесса Мейнард.

— Если я умру, ты отправишься к герцогу вместо меня. Стань мной… И живи вместо меня.

Услышав эти слова, Лилиан замерла. Тяжело дыша, она разрыдалась, услышав короткую речь, но наполненную огромной болью.

— Не хочу, чтобы папа узнал о моей смерти. Мне хочется, чтобы он был счастлив и, наконец, встретил свою дочь… Я очень этого хочу. Ведь он будет так грустить, если узнает, что его дочь мертва.

— Не говори так… Зачем ты наговариваешь на себя? Ты будешь жить!

— Нет, Лили, — кашель. — Ты должна меня выслушать.

— Не буду! Директор сказал, что обязательно купит дорогое лекарство. Ты обязательно поправишься. Слышишь? Тебе просто нужно хорошо питаться и слушать воспитателей…

— Лили, — голос Свон, такой твердый, не смотря на пылающие от температуры щеки и учащенное дыхание, прервал рыдания Лилиан. Даже в такой момент, она выглядела, как трагическая героиня.

Лилиан прекрасно понимала, почему ее подруга так открыто заявляет о кончине. С годами тело Свон становилось слабее, переживать болезни — труднее. Директор приюта стал буквально одержим здоровьем девочки.

'Я все понимаю и вижу. Но я не могу не поддерживать ее. Не могу не молиться о том, что она будет здорова и все будет хорошо. Ты должна перебороть эту лихорадку, и тогда наступят дни, когда ты будешь безгранично счастлива.'

Однако на лице Свон пролегла темная тень, становясь все гуще. В ее глазах навернулись крупные слезы, она держалась за руку Лилиан.

— Лили… Я так хотела встретиться с отцом. Когда он вернулся с войны, директор обещал, что мы к нему пойдем…

— Мы обязательно с ним встретимся. Ты мне веришь? Поэтому прошу тебя, не говори так…

Лилиан хваталась за руку Свон, как утопающая, цепляясь кончиками пальцев.

— Сделай все, что не смогу сделать я… Живи счастливо.

С ресниц девочки покатились слезы, а руки покинула сила.

Лилиан осталась одна в этом мире без своей героини.