После непрерывной тошноты, Лилиан поднялась на ноги. Она чувствовала сильный дискомфорт, так как ничего за день не ела.

Дело вовсе не в том, что ей стало плохо от того, что Тео сказал что-то резкое или что от картофелины, которую отложили для нее, демонстративно откусили, учитывая тот факт, что Лилиан до сих пор помнила как во время сильного голода ела с пола, только бы какая-нибудь еда попала в организм. Вовсе нет. Просто наблюдая за этой идеальной гармонией — стало не по себе. Было тяжело принимать, как дети что-то приносили ей, смеялись и старались включить в игры.

Прошло не так много времени со смерти Свон, но все потихоньку начинали вести себя по обыденному.

'У меня складывается впечатление, что я единственная, кто помнит ее… Что вообще со мной происходит?'

Позже нужно было извиниться перед Дэннисом, что она так и не приняла еду, которую мальчик старательно для нее припрятал.

— Эй!

В этот момент кто-то схватил ее за запястье.

Оглянувшись, перед ней предстал Тео, который старался делать невозмутимый вид, но сбитое дыхание его выдавало. С приподнятыми бровями он начал раздраженную тираду.

— Что с тобой вообще происходит? Это из-за того, что я картофелину надкусил?

— Перефразируй. Дэннис беспокоился обо мне, а ты этим воспользовался.

— Да, да. Дэннис может и готов морить себя голодом ради тебя, но я — нет.

Тео сморщил загорелый нос и вздохнул, взъерошив и так взлохмаченные волосы.

— Я не собирался искать тебя. Но дети вцепились, сказав, что ты убежала из-за меня. Мне, если честно, на тебя все равно, поэтому давай договоримся: я больше еду твою не ем, а ты возвращаешься в общую комнату и говоришь, что я не виноват. Потому что они сказали без тебя не возвращаться.

Слова его были резкие, а рука, держащая ее запястье, холодная, как лед. Скорее всего, он очень долго искал Лилиан. Но даже так, ее это совсем не тронуло, потому она оставалась равнодушной по отношению к нему.

— Ну и славно. Надеюсь ты подготовился к ночевке на улице, потому что я возвращаться не собираюсь.

— Ты до смерти замерзнуть что ли собралась? Бред не неси. Пошли уже… Эй! Ты куда?

— Тебе какая разница?

Она старалась вырвать свою руку из крепкой хватки, но Тео был непреклонен. Вместо того, чтобы отпустить ее, он пытался уговорить девочку вернуться вместе с ним, все так же удерживая за руку.

— Я все понял. Признаю, моя вина. Ты убежала, потому что разозлилась. Мне жаль. Ну? Перестань упрямиться и давай возвращаться. Скоро будут выключать свет, и тогда ты…

— И тогда я что?

Лилиан прервала его, шагнув ближе. По мере того, как расстояние между ними сокращалось, выражение лица Тео становилось спокойнее. Девочка скользнула взглядом по тени между его бровей, а затем переключилась на его глаза. Глаза, полные беспокойства и досады, которые невозможно скрыть, пускай он и пытался.

— Думаешь я тоже умру? — серьезно спросила она.

— Хватит.

— А ведь твой друг тоже мертв.

— Эй, хорош.

— Может быть другие дети и думает, что Дилана усыновили, но я то знаю…

— Прекращай уже.

— Почему? Ведь нет никакой разницы, между смертью от слабости и свалившейся удачи в лице усыновления.

В конечном итоге она вырвала руку и вздохнула, глядя на своего высоко противника, который испепелял ее взглядом. Лилиан понимала почему Тео был так груб с ней, почему отреагировал на смерть Свон так жестоко. И причину она узнала совсем случайно. Как и большинство других историй.

Ночью, когда она тайком вышла из своей комнаты, чтобы навестить Свон, она подслушала разговор о смерти Дилана, близкого друга Тео.

— Жаль, мальчик был очень красивый, его можно было бы отдать в аристократическую семью.

— Ничего не поделать, у него ведь заболевание легких было…

Тогда не только Лилиан случайно подслушала этот разговор. Она видела как по другую сторону стоял еще один человек, прячась так же, как и она. Он выглядел потрясенным смертью своего лучшего друга, а потому не знал, что был не один.

У того мальчика были клыки, которыми он хвастался, а еще озорной смех, и он всегда носил брюки даже жарким летом, утверждая, что в шортах ему некомфортно.

Вот так еще один ребенок распрощался со своим детством.

Лилиан считывала беспокойство на лице Тео, как он скорчил гримасу, не знаю куда себя деть от досады. А ей не нужно было долго гадать, чтобы понимать от чего это. И тут в ее голове появилась идея.

— Тео, я покидаю приют.

Она использует его.

***

Глаза Тео расширились на ее слова.

— Чего? Ты что под этим подразумеваешь?

— Буквально именно это и подразумеваю. Я собираюсь найти своих родителей.

Расширенные глаза снова сузились. И Тео отчеканил таким тоном, словно его уже утомили эти разговоры.

— И ты туда же?

Возможно, его реакция была понятной. Ведь это приют, место, наполненное рыданиями детей, мечтающих увидеть своих родителей. Тео раздраженно почесал затылок и снова схватил ее за руку.

— У нас нет родителей! Разве ты не понимаешь этого? Да даже если бы и были, они нас бросили. Так зачем…

— А что если они нас не бросали?

— Что?

— Я спрашиваю, что если они нас не бросали?

— Почему ты вообще меня спрашиваешь? Очевидно, что тогда они бы нас искали. Но как видишь, это не так.

— А если у них непредвиденные обстоятельства, или живут они в другой стране, а может еще что-то.

— Ну тогда это их проблемы. Я уже больше десяти лет здесь гнию, думаешь мне задумываться об этом хочется?

'Да, вот тут ты прав. Именно поэтому я хочу их найти. Где угодно лучше, но не здесь. Пусть моя жизнь станет заменой чужой, но более оставаться в приюте я не хочу.'

Отвратительно, что директор использовал детей ради своих интересов. А, наконец, узнав всю правду это место стало просто противно.

Если бы не жадность директора, Свон была бы жива.

Независимо от того, как хорошо он относился к ней, и насколько бы отличные вещи ей не дарил, разве это можно вообще сравнить с родительским отношением герцога Мейнард? Отдай он ее в семью раньше, придавив хотя бы чуть-чуть свою жадность, сейчас Свон могла бы жить, как принцесса герцогства Мейнард до конца своих дней.

Директор — убийца Свон.

'И я заставлю каждого заплатить за это.'

Лилиан прикусила губу, опустив голову. Тео же решил, что она просто хочет сбежать.

— Ну, тогда иди. Ах, да. Постарайся шум не поднимать и хорошо зарабатывай, и не дай себя поймать.

— А ты?

Услышав ее вопрос Тео удивленно приподнял брови.

— Я?

— Собираешься и дальше здесь оставаться?

— Предлагаешь мне тоже бежать?

— Я в курсе, что и на этот раз тебя не усыновили. Не найдешь себе семью до пятнадцати, и тебя будет ждать Лубе.

Лубе — это бесконечные сельские угодья.

Это конец, которого дети приюта сторонились как могли.

Приют содержал детей до пятнадцати лет, и если к этому времени они так и не смогли найти себе семью, то их по дешевке продавали в Лубе в качестве недостающей рабочей силы. Помимо того, что сирот нагружали только тяжелой сельскохозяйственной работой, к ним еще и относились, как к рабам.

— Слышала, что братец Крис, который попал туда в позапрошлом году, при попытке побега был пойман и забит до смерти.

— Не слишком ли ты маленькая, чтобы знать такое…

— Помнишь же, как старшая сестренка, с которой он встречался, долго плакала?

— Черт возьми.

— До твоего пятнадцатилетия осталось меньше месяца, Тео.

Тео, не сдержавшись, все же ругнулся. Была бы здесь Свон, она бы в удивлении прикрыла Лилиан уши. Но Лилиан оставалась невозмутимой. За сегодня она дважды задела Тео по самым уязвимым местам. Даже в тусклом свете коридора было видно, как его глаза покраснели. Он сдерживал гнев, когда прикрыл глаза, а потом пожевал губу.

— Что ты задумала?

— Я помогу тебе избежать продажи.

А ты поможешь мне в ответ.