'Ей некомфортно? Стоило говорить более осторожнее?'

Седрик стушевался из-за реакции Лилиан и поспешил объясниться.

— Это не значит, что ты должна сразу же соглашаться, потому что, конечно, у тебя есть выбор. Просто, мне показалось, что твоя спальня довольно холодная. В то время как в моей гораздо теплее.

Даже сам Седрик счел это неубедительной отговоркой.

Но Лилиан, кажется, вообще было не до этого. Прямо сейчас она не осознавала насколько красочное удивление было написано на ее лице.

И причина этого была очевидна. Именно это ей и было нужно.

Она придумывала множество идей по сближению с герцогом, и такое предложение ее крайне удивило. Ведь это самое что не на есть решение проблемы.

После того, как план объявить о своем существовании, посетив банкет в императорском дворце, провалился, Лилиан разработала новый.

Более она не могла совершать такие опрометчивые глупости. Сначала это было сделано из беспокойства за свое будущее, в последствии это стало ее стимулом.

Если она провернет такую же ситуацию, как на банкете, то люди герцогства более не проявят к ней безоговорочной благосклонности. Но это так же не значит, что она будет унижаться, чтобы заполучить ее.

Поэтому она решила, на всякий случай, вернуть свидетельство об опеке. Проблема заключалась в том, что она его больше не видела с тех пор, как пришла в особняк. А это значит, что, скорее всего, свидетельство было у Седрика.

'Сначала я специально его не искала, чтобы не вызывать подозрений, но теперь я обязана вернуть его обратно.'

В этой стране право решать, как распоряжаться несовершеннолетним ребенком, всегда принадлежало взрослому, у которого был позволяющий на это документ. При малейшем намеке на то, что что-то пойдет не так, она должна была забрать свидетельство и сбежать.

'Но мне редко выпадает возможность войти в спальню герцога. А если я перееду к нему, то у меня появиться шанс.'

Шестеренки в голове Лилиан крутились со скоростью света. Однако Седрик, совершенно не подозревающий о ее мыслях, попытался забрать свои слова назад, увидев ее реакцию.

— Если это было слишком и тебе некомфортно, то…

— Нет, все в порядке. Спасибо за заботу, — но Лилиан оказалась на шаг быстрее. Она быстро вытерла рот салфеткой и улыбнулась. — Я просто немного растерялась. На самом деле я буду очень рада больше проводить времени с герцогом.

После ее слов лицо Седрика мгновенно просветлело.

В особняке Мейнард произошли еще одни небольшие изменения.

***

— Леди спит?

— Да, говори тише.

Лилиан крепко спала. Она прижалась к Седрику, который сидел в постели, прислонившись к изголовью кровати с поднятой рукой, чтобы свет от лампы не попал ребенку в глаза, благодаря чему Лилиан продолжила дальше уютно спать.

Губы Седрика, наблюдавшего за этой картиной, слегка изогнулись.

Кажется, она была из тех людей, которые не любили спать одни. Ведь люди, привыкшие спать в одиночестве, не сокращают дистанцию, если делят с кем-то постель. Но Лилиан с самого первого дня их совместных ночевок всегда искала во сне Седрика.

А он не мог не вспоминать ее пораженное выражение лица, когда он только предложил ей эту идею. В тот день по окончанию обеда Седрик был в расстроенных чувствах. Он беспокоился, что Лилиан согласилась на его предложение потому, что не смогла отказать, и Седрик не хотел, чтобы ей было некомфортно.

Но, в конце концов, Лилиан достаточно быстро освоилась в его покоях.

Согласно отчету Мэри, Лилиан всегда приходила в спальню Седрика раньше, чем выключали свет, ложилась в постель и ждала, когда придет Седрик.

Потом она дремала, а когда приходил Седрик, сонная натягивала на себя одеяло и обязательно желала «спокойной ночи», а потом сразу же засыпала окончательно. Утром она лепетала «доброе утро» и потирала глаза ото сна.

И вот так, спустя пару совместных ночевок, Седрик привык к ощущению тепла в своей постели, к «доброму утру» от ребенка, который просыпался с растрепанными волосами и сонным взглядом полуоткрытых глаз, а так же привык засыпать под тихое сопение рядом.

Все это тронуло сердце Седрика, хотя для него испытывать такое настоящая неизвестность. До такой степени, что кажется непривычным переживать такие перемены просто из-за того, что в его доме появился ребенок.

'Ты именно так себе это представляла, Агнес?'

Для Седрика почившая жена была единственным человеком, который внес изменения в его монотонную жизнь. И теперь ее имя он больше привык повторять про себя, чем произносить в слух.

Думая о Лилиан, он вспомнил свой разговор с Агнес.

— Я буду рожать, Седрик.

— Но ты неважно себя чувствуешь. Тебе обязательно это делать? Врач сказал, что тебе опасно рожать. Я… Что если я потеряю тебя во время родов? Не уверен, что смогу в таком случае полюбить это дитя.

— Почему ты так негативно настроен? Конечно же, я буду жить, и мы вместе будем растить нашего ребенка, — Агнес обняла взволнованного мужа. — Не переживай. Ты обязательного полюбишь нашего ребенка. Со мной или без меня.

— … Не знаю. Я не понимаю зачем нам вообще нужен ребенок. Если все дело в наследнике, то мы можем просто усыновить его.

— Нет, я хочу именно нашего общего ребенка. Я уверена, что наш ребенок сделает тебя счастливым.

Седрик состроил кислую гримасу, глядя на жену, которая выглядела счастливой. Но Агнес только рассмеялась, спросив, заставляла ли она его когда-то сомневаться в ее словах.

И на самом деле такого никогда не было, из всего того, что она обещала и гарантировала никогда не шло наперекосяк, как и в том, что Седрик полюбит ее и их ребенка.

'Я до сих пор не уверен в ней.'

Однако, в чем он безусловно уверен, так это в том, любит Агнес больше жизни. Прошло десять лет со дня ее смерти, а он все никак не может смириться, что ее больше нет рядом с ним. Только чувства к его жене не доказывали, что он любит их ребенка.

Да, Седрик организовал поиски, да, он был крайне потрясен, что за столько лет появился его предполагаемый ребенок, но причина всего этого была в том, что ребенок это единственное, что после себя оставила его жена.

Но почему же тогда ему, по какой-то причине, не все равно на Лилиан?

Дело ли в том, что это из-за мыслей, что она может быть действительно его дочерью?

Но когда они впервые встретились, он не был так эмоционален рядом с ней.

Прежде всего, не было никаких подтверждений, что эта девочка его дочь, и на душе становилось как-то неспокойно.

Седрик до сих пор помнит лица детей, уверяющих, что они его дочь, как их с каждым днем становилось все больше. Их личика были невинными, у кого-то проскальзывало что-то похожее на Агнес. И стоило ему попробовать поверить, что кто-то из них может быть настоящей, выяснялась фальшь, и чувства, которые Седрик тогда испытывал были свежи в его памяти.

Седрик опустил руку, которой заслонял свет от Лилиан. Стоило ему это сделать, как лучик света упал на лицо Лилиан, из-за чего она нахмурила брови. Вместо того, чтобы заслонить ее еще раз, Седрик отодвинул в сторону лампу и встал с постели.

Работа не ждет. Седрик всегда придерживался правила не уходить из офиса до того момента, пока не будет сделана вся работа. Но поскольку теперь у него были постоянные ночевки с Лилиан, работу пришлось перенести в спальню.

И прямо сейчас у Седрика были поздние посетители. Мужчина с рыжевато-каштановыми волосами и довольно грубоватыми чертами лица.

— Я закончил расследование о приюте Меррифильд.