Седрик не хотел этого признавать, но в какой-то момент он начал испытывать теплые, до этого неведомые ему, чувства. Потеряв жену и дочь, он с трудом перенес горе, но забыть это тревожное время было невозможно. Воспоминания всегда были где-то рядом.

Ему в какой-то момент показалось, что отказаться от ребенка куда проще и удобнее, чем продолжать бессмысленные поиски дальше. А потом в его жизни появилась Лилиан, которая с первых дней их встречи хорошо к нему относилась.

Всякий раз, когда в голове Седрика мелькала мысль «а вдруг моя настоящая дочь вернется тогда, когда я приму Лилиан?», он боролся с желанием оторвать себе голову.

И одновременно с этими мыслями он не мог остановить себя от рассматривания личика девочки повнимательнее, в надежде увидеть какое-то сходство с Агнес. Однако, даже разоблаченные самозванцы имели что-то отдаленно похожее на его покойную жену.

Было еще кое-что, что не давало ему покоя. Если бы Лилиан с самого начала была бы похожа на Агнес, изменилось ли бы что-то?

Можно ли во что-то верить после того, как он повстречал людей, нагло выдающих себя за его ребенка?

Седрик был на грани, уже готовый поддаться своим сомнениям, когда решил, что нужно срочно отправиться в приют Меррифильд. Он понимал, что ему нужно найти доказательства, подтверждающие тот факт, что Лилиан действительно его дочь.

Однако в его руки попали не доказательства, а дневник, исписанный каким-то ребенком.

«Если вы получили этот дневник, значит вы все еще не верите Лилиан, не так ли, ваше превосходительство?».

Почерк, выведенный на листах дневника, был крупным и аккуратным, что отражало характер ребенка.

«Но если вы не верите даже после получения кулона, то и свою предположительную дочь вы вряд ли найдете, как бы усердно не старались».

***

На первом листе незнакомки Свон были следы от муки. Наверное, они появились позже случайно, а не ради антуража, и все написанное было явно адресовано Седрику.

«Здравствуйте, ваше превосходительство. Меня зовут Свон.

Я являюсь близкой подругой Лилиан, и знаю, что она — пропавшая леди Мейнард.

Сожалею, но из-за меня она не могла уйти из приюта раньше. Знаете, мы просто всегда были неразлучны, поэтому я решила оставить дневник на случай, если я уйду первая.

Если вы получили этот дневник, значит вы все еще не верите Лилиан, не так ли, ваше превосходительство?

Знаете, возможно, вам не ведана какая она жизнь в приюте, но я ее знаю. Порой родители приходят сюда в поисках своего потерянного ребенка, и не всегда, видя его прямо перед собой, узнают в нем родную кровь. Только позже, после некоторых доказательств, их мнение меняется, но в глазах по-прежнему читается сомнение. Не известно как сложится будущее, но дети из-за этого сомнения будут и дальше жить с уверенностью, что они ненастоящие дети своих родителей.

Конечно, это не значит, что родители плохие, раз выражают неуверенность. В такой ситуации это нормально. Если же вы не доверяете Лилиан по той же причине, то это я тоже понимаю.

Но Лилиан мне очень дорога, ваше превосходительство. И я бы хотела, чтобы ей не пришлось жить такую жизнь. Если вы ей не доверяете, не видите в ней настоящую дочь, тогда, пожалуйста, отпустите ее. Надеюсь, что в обмен на это вы вознаградите ее хотя бы за то, что принесла вам кулон.

Но если вы не верите даже после получения кулона, то и свою предположительную дочь вы вряд ли найдете, как бы усердно не старались. Пускай появится кто-то другой и предоставит вам доказательства вашего родства, но вы все равно не поверите и отреагируете точно так же.

Я желаю счастье вам и Лилиан.

Свон».

Послание было наполнено уверенностью и целеустремленностью. Не знай имя автора этого послания, Седрик обязательно бы постарался хотя бы однажды встретиться с ним.

Свон.

Как ни странно, но это имя было в документах, которые подготовил Космо. Это было имя последнего ребенка, поступившего в приют Меррифильд.

Можно было бы притвориться, что слова, написанные слегка корявым детским почерком, не задели Седрика. Но это было не так. Потому что они тронули его самые слабые стороны.

Прочитав послание, Седрик только больше убедился, что его визит в приют не был напрасным. И на самом деле ему не были нужны доказательства, подтверждающие родство Лилиан с ним, ему просто нужен был небольшой толчок, чтобы действовать.

И, наконец, поговорить с Лилиан лицом к лицу о ее поступлении в приют.

Решимость Седрика только укрепилась.

Оставалось ждать, когда же Лилиан проснется.

***

Лилиан снился сон.

Она блуждала в своем сознании, отдалено понимая, что происходящее ничто иное, как ее грезы.

— Лили, ты только взгляни! Ну разве оно не прекрасно? Папа купил мне его!

Потому что Свон мертва, и не могла так просто стоять напротив нее.

На длинных распущенных волосах Свон был бант, украшенный драгоценными камнями. Она была одета в шелковое платье, которое очень ей шло. Здоровый цвет ее щечек дополнял весь образ. Свон выглядела невероятно красивой, совсем как принцесса.

Лилиан следовало бы сделать ей комплимент о ее красоте, но она лишь осоловело моргнула, чувствуя себя не в своей тарелке.

Свон наклонила голову, не дождавшись ответа.

— Платье мне не идет? Почему ты ничего не отвечаешь?

— Нет, все не так. Просто… Я неважно себя чувствую. Наверное, я еще не до конца проснулась.

От таких по истине настоящих диалогов не верилось, что Свон действительно мертва. Лилиан стряхнула с себя странное чувство, поспешив похвалить платье подруги.

— Это новое платье? Оно и впрямь великолепное!

— Да! Я решила его надеть на сегодняшнее чаепитие с молодом господином Портье.

— Портье?

Лилиан выглядела рассеянной после заданного вопроса, но Свон лишь улыбнулась, убежав от нее в противоположном направлении. Туда, где ее уже ждали.

— Тебе нравится платье? Оно идеально тебе подходит, Свон.

— Вы прямо на сказочную фею похожи, мисс!

— Я его обожаю. Спасибо, папа! И спасибо за комплимент, Мэри!

Седрик с нежной улыбкой погладил Свон по голове, а Мэри тепло обняла ее. Рядом с ними был так же Дэмиан.

— Ты же помнишь, что сегодня мы планировали провести время вместе?

— Конечно, помню. Пойдем!

Резвящиеся Дэмиан и Свон выглядели гармонично, совсем как на картине. Их красота добавляла им какой-то блистательности.

Среди этих людей Свон выглядела невероятно счастливой, совсем не обращая внимание на Лилиан. Она даже не оглянулась, чтобы проверить ее, когда убегала.

— Лили, чего ты там стоишь? Пойдем с нами!

Но тут она позвала Лилиан на прогулку с Дэмианом. Только вот Лилиан чувствовала себя некомфортно, ведь ее одежда не была такой же элегантной, как у Свон. На ней была простая черная униформа горничной, которую носили горничные Мейнард.

— А служанка обязательна? Или ты хочешь так продемонстрировать свой статус?

— О чем ты? Лилиан — моя подруга.

— Никто не водит дружбу со слугой.

— Лилиан не служанка. Они приехала вместе со мной в герцогство. Так что ты тоже можешь с ней подружиться. Правда, Лилиан?

Свон говорила бархатным голосом, взяв Лилиан за руку. Но Лилиан неосознанно не позволила ей этого. А увидев, насколько удивлена ее поступком Свон, она быстро объяснилась .

— Мне очень жаль… Я плохо себя чувствую.

— У тебя что-то болит? Мне позвать доктора?

— Нет, все хорошо. Мне просто нужно немного отдохнуть. Наслаждайтесь чаепитием вдвоем.

— Точно? Очень жаль, тогда давай в следующий раз устроим чаепитие вместе. Хорошо отдохни!

Свон крепко обняла Лилиан, а затем ушла вместе с Дэмианом. Не нужны объяснения, чтобы понимать всю очевидность ситуации.

Это мир, в котором Свон была жива, и она все таки стала леди Мейнард, забрав все, что было у Лилиан. И в этом мире у нее не было времени на свою лучшую подругу. Свон наслаждалась теми благами, которыми когда-то упивалась Лилиан: она носила красивые платья, у нее был заботливый папа, добрые слуги, ее окружали благородные молодые джентельмены и даже друзья из приюта.

Именно так выглядел мир, естественно принадлежавший Свон, если бы она была жива.

Это был мир, в котором Лилиан была одна.