После довольно шумного медицинского осмотра Лилиан, во время которого особое внимание по какой-то причине уделили ее плечу, в особняке восстановилось спокойствие, особенно после того, как доктор заверил, что здоровью Лилиан ничего не угрожает.

И спустя время огни в особняке гасли один за другим.

— Я спросила у леди, почему она последовала за вашим превосходительством.

Седрик отложил запонки и повернулся.

Мэри, глаза которой было все еще красные от слез, стояла напротив него. Видимо, она пришла сюда после того, как уложила Лилиан спать.

— Так, в чем же дело?

— Она думала, что ваше превосходительство ненавидит ее. Сказала, что хотела просто что бы с ней кто-то был рядом. Настолько сильно этого хотела, что даже вышла за вами вслед на улицу по такому холоду. Не исключено, что все дело так же в том, что я недостаточно хороша, чтобы присматривать за леди. Ведь я, в конце концов, не родитель…

Глаза Мэри снова были близки к слезам. Кажется, она не совсем до конца понимала о чем думает Лилиан.

— Я думала, что пока леди здесь, то будет уместно сделать все, чтобы она чувствовала себя комфортно. Но, видимо, моих усилий было недостаточно.

— Вы справляетесь достаточно хорошо.

— Если бы это и правда так было, то леди не пришлось бы следовать за вами, ваше превосходительство.

Мэри была непреклонна. Седрик нахмурился, но не стал возражать на ее слова, так как чувствовал тоже самое.

— Я думаю, чтобы предотвратить повторения подобных ситуаций в будущем, вы должны помочь.

— И что я должен сделать?

— Как насчет того, чтобы уделять леди больше внимания?

Стефан, который раскладывал рядом вещи, с улыбкой присоединился к разговору.

— Например, провести время вместе в особняке. Разве не было бы здорово разделять вместе трапезу или ночевку?

— В любом случае, что бы вы не придумали, это будет в разы лучше, чем просто наблюдать со стороны.

— Еще даже не подтверждено, что Лилиан - моя дочь.

Седрик отвернулся, словно его раздражала настойчивость этих двоих, но Мэри и Стефан продолжали упорно гнуть свою линию.

— Не всегда получается быть уверенным в чем-то с первого раза, но я думаю, что это очевидно, как ваше превосходительство заботится о юной леди.

— И если вы хотите узнать леди поближе, то вы должны проводить с ней больше времени. Если вы сблизитесь, разве это не поможет вам лучше понять и узнать если в леди какие-то сходства с мадам или с вашим превосходительством?

Седрик только больше хмурился от их упорства, но в тоже самое время он не мог отрицать, что, вспоминая инцидент в императорском дворце, в его груди было странное ощущение, будто ему вонзили нож в сердце.

— Ну… Герцог… Кажется, вы ненавидите меня…

— Что?

— К-когда я смотрю на г-герцога, я в-вижу, как вы ненавидите меня. И всю д-дорогу вы молчали, а еще у вас б-было такое с-страшное лицо…

'Никогда не забуду то смущение во время попытки успокоить ребенка, и тот факт, что она считала, что я испытываю к ней такие негативные чувства, просто вводил в ступор настолько, что единственное, что я смог придумать ради ее спокойствия, так это обнять ее. Я думал, что раз есть возможность, что она не моя дочь, то и не следует подпускать ее к себе ближе, но каждый раз, когда Лилиан появлялась передо мной, это решение выглядело нелепым.'

Само ее существование озадачивало Седрика.

— Вернемся к этому разговору в следующий раз.

В конце концов, Седрик решил согласиться с мнением этих двоих.

***

— Малышка, в спальне не холодно?

На следующий день во время обеда Седрик решил пересмотреть свой стиль общения.

Обычно он разговаривал в «рыцарском стиле», то есть был более прямолинеен, в отличие от дворян, использующих «аристократический стиль», где все сводилось к каким-то уклончивым высказываниям. Но в этот раз он больше не мог так поступить. Отчасти потому, что перед его глазами все время стоял образ плачущей Лилиан, которая верила, что он ее ненавидит, ну и так же оттого, что с самого начала обеда она уткнулась носом в тарелку с десертом.

Лилиан в это же время уделяла максимальное внимание крем-брюле, поданное на десерт, которое пришлось ей по вкусу, и она усердно кушала его с чайной ложечки, а затем подняла глаза, услышав вопрос Седрика.

Ее щеки, с которых еще не сошел детский жирок, были набиты сладостью. Проглотив еду, Лилиан заерзала на месте.

— Нет. Там очень тепло. Камин горит всю ночь, а одеяла достаточно толстые.

— Тогда, я думаю, будет немного жарковато так спать.

— Если я буду спать только под одеялом, то не замерзну и мне не будет жарко, поэтому я могу даже не зажигать камин!

Лилиан сразу же начала уверять, что с ней все в порядке, отложила чайную ложку и замахала обеими руками в протесте.

Независимо от того, насколько в особняке было тепло, Седрик частенько просыпался из-за холода в спальне, если не горел камин, но Лилиан говорила, что для нее это не помеха. Благодаря этому Седрик не мог не вспомнить слова Мэри.

— Она никогда не говорит «нет».

— Кроме этого, она ела десерт до тех пор, пока ее не стошнило.

Пусть Седрик и притворился, что ничего не замечает, но это было не так. А благодаря рассказам других обитателей особняка, он стал знать в разы больше.

Во время еды Лилиан старалась следить за своим дыханием. После нескольких попыток приема пищи, большая часть на тарелке оставалась не съедена.

Причина этого была проста. Каждый раз, когда Лилиан, которая не умела пользоваться столовыми приборами, издавала скрежащий звук или роняла еду, потому что не могла никак удобно ее взять, она оставляла попытки попытаться еще раз. Из-за чего ела только некоторые закуски, которые можно было съесть ложкой, едва притрагиваясь к основному блюду для чего ей бы потребовалось некоторая сноровка.

'Было ли так всегда во время приема пищи? Или только сейчас я это увидел своими собственными глазами? Если бы знал, что все так обернется, то попросил бы поваров приготовить что нибудь легкое.'

Седрик признавал свою ошибку, он не думал, что его желание накормить ребенка чем-то вкусным, как стейк на косточке или блюда из различных ракообразных, приведет к тому, что Лилиан будет тяжело и неудобно это кушать.

Он с раннего детства получил прекрасное аристократическое образование, и его манеры поведения за столом не были сильно ограничены возрастом. Поэтому он и не представлял, что у кого-то могут возникнуть трудности во время трапезы со столовыми приборами.

Седрик вздохнул, настраиваясь.

— Тебе не стоит говорить такое, чтобы просто меня успокоить. На самом деле я не просто так это спросил… У меня есть к тебе вопрос.

— Вопрос?

— Да, малышка. Ты бы не хотела, начиная с сегодняшнего дня, спать со мной?

Седрик долго представлял себе реакцию Лилиан на его предложение. Она может быть удивлена, а может быть в восторге. Или же спросит у него причину такого решения. Но только не такую реакцию он ожидал.

— … С сегодняшнего дня я должна ночевать с герцогом?

Она выглядело смертельно бледной.