Бах!

Дверь особняка герцога Мейнард была грубо распахнуто. Никто не мог позволить себе такого невежественного обращение, кроме одного человека.

Самого герцога Мейнард — Седрика Мейнард.

Он был встревоженным, вернувшимся домой сразу же, как стали известны вести.

Едва переступив порог особняка, он широкими шагами пересек гостиную, не потрудившись снять пальто, а его лицо, такое холодное и редко теряющее самообладание, было окрашено беспокойством и нервозностью.

За десять лет, проведенных на поле боя, он бесчисленное количество раз успокаивал себя тренировкой дыхания, но почему сейчас ничего не получалось?

Он чувствовал, как глаза застилала пелена, а душа теплилась надеждой. Стефан, дворецкий герцогской резиденции, подошел к нему, пока он срывал с себя галстук.

— Наконец, вы прибыли, сэр.

— Где ребенок, о котором ты упомянул?

— Я отвел ее в комнату отдыха в заднюю часть дома.

— В этот раз ты уверен?

— Думаю, вам стоит взглянуть самому.

Стефан служил семейству Мейнард уже третье поколение, он во многом помогал Седрику, поэтому услышав его ответ, во рту герцога тут же стало сухо.

'Пожалуйста, хотя бы в этот раз.'

Зеленые глаза Седрика, под которыми залегли тяжелые тени, встретились с глазами Стефана. Он потер лицо, пытаясь успокоиться.

Примерно десять лет назад его ребенок бесследно исчез.

Исчезновение новорожденного ребенка подняло такой переполох, что мать слегла, так толком и не успев прийти в себя после родов. Кража ребенка, прикованная к постеле герцогиня, особняк был буквально очагом хауса, но Седрик даже не ведал об этом. В то время император пожаловал ему пост главнокомандующего, и он находился на войне, чтобы наконец закончить затянувшийся конфликт.

Когда он узнал, что его ребенок похищен, а жена, в конце концов, умерла, так и не сумев преодолеть свое горе, Седрик все равно не мог покинуть поле боя. Единственное, что он смог сделать, передать приказ — найти ребенка любой ценой.

Вот уже три дня прошло с его возвращения, за это время он повстречал бесчисленное количество детей, утверждающих, что они его дочь.

В двери его дома стучались все — дети с черными волосами и зелеными глазами, как у него; дети с копной светлых волос, как у его жены. Их было так много. Были те, кого настоящие родители намеренно воспитывали, обманывая, были и такие, кто врал ради собственной выгоды.

— Эта комната кажется мне знакомой, я скучала по ней…

Услышав подобные слова от ребенка, утверждающего об их родстве, он и вправду был готов поверить в это. А может быть, в нем говорило отчаяние.

В глубине души Седрик понимал, что это сладкая ложь, он столько раз видел поддельников, что оставалось только качать головой.

Столько раз он надеялся и разочаровывался.

Медленно Седрик иссякал.

Он не мог спокойно спать, война переодически оседала в его мыслях, но вернувшись обратно в особняк, у него начала развиваться депрессия. Он сильно любил жену, и факт того, что он потерял и ее, и дочь сводил его с ума.

Уже невозможно поверить, что можно найти ребенка, пропавшего целых десять лет назад. Не было известно ничего, жива ли она или мертва. И с каждым днем, Седрик думал, что потерял свою дочь навсегда.

'Если я перестану проверять и верить, я могу лишиться встречи со своим настоящим ребенком.'

Поэтому сегодня он вновь отправился на очередную встречу, которая не принесла никаких успехов. Он уже собирался ехать к дому следующего ребенка, когда ему поступила срочная новость.

«Кажется, я нашел ее, герцог».

Стефан — человек сдержанный, надурить которого было невозможно, именно он был ответственен за поиски пропавшего ребенка все эти десять лет, пока Седрик был на войне. Он никогда не беспокоил его по пустякам, передавал только нужную информацию.

Коридор, казавшийся бесконечным, наконец привел Седрика к двери.

В знакомой тихой комнате сидела девочка. Она осторожно поставила чайную чашку, размер которой был достаточно велик для нее, когда открылась дверь. Ей на вид было десять, волосы каштановые, а глаза — карие.

Она была ни на кого не похожа. И в момент полного разочарования Седрика, она, будто почувствовав это, встала.

— Здравствуйте, ваше превосходительство.

Для ребенка у нее была достаточно четкая и грамотная речь. Но действительно ли она подходит по возрасту? Было еще так рано прощаться с детским жирком на щеках, а у нее они уже были впалые, что придавало ей зрелый вид.

Седрик нахмурился, подходя ближе.

Девочка даже сделала реверанс. Ребенок, рожденный в иных условиях, мало знает о подобном этикете, но это действительно привлекло его внимание, особенно после встречи с самозванкой.

— Ты сказала, что ты моя дочь, — голос Седрика на последнем слове дрогнул.

— Да. Меня зовут Лилиан.

— Лилиан значит. Может ты тоже хочешь мне что-то показать?

— Я… На самом деле я из приюта, поэтому мало чем могу похвастаться, но когда я попала в приют, у меня было это, — ответила девочка и разжала свою маленькую ладонь.

Она сжимала ее так крепко, что остались красные следы, в покрасневшей ладошке был кулон на золотой цепочке. На нем была изображена лилия, символ семьи Мейнард. А внутри был портрет супружеской пары . У мужчины черные волосы и зеленые глаза, а у женщины миловидное лицо и золотистые локоны. Несмотря на небольшой размер, портрет был нарисован довольно искусно.

Держа в руках украшение, Седрик не мог унять дрожь.

Разве возможно это забыть? Ведь кулон был последним подарком, который он подарил своей жене перед уходом на войну. Ради создания такого сложного портрета потребовалось нанять известного художника. После исчезновения ребенка кулон так и не удалось найти.

— Ваше превосходительство, это же…

— Да, — Седрика переполняли эмоции.

Стефан был не менее удивлен. Он сам был готов открыть этот кулон, как только на пороге появилась девочка, держа его в руках.

— Я сомневался, ведь этот ребенок так выделялся, поэтому пришлось так скоро вас позвать… Но это реликвия мадам…

Но он не мог позволить себе заставить ребенка открыть украшение и проверить ее, он ведь обычный дворецкий. Конечно, он видел, что на нем была изображена лилия, но с другой стороны, это могла быть подделка. Но больше здесь главную роль играла другая причина — девочка совсем не походила на своих, как она говорила, родителей.

Однако теперь, кулон являлся полноценным подтверждением, и у Стефана больше не было сомнений.

— Поздравляю, сэр!

Слова Стефана пробудили Седрика от ступора, и он неосознанно обнял девочку. Она моргнула, явно застигнутая врасплох, видимо вид двух взрослых мужчин, еле сдерживающих свои эмоции, ей был не знаком, но затем, она осторожно обняла его в ответ.

И вот так, потерянная принцесса семьи Мейнард вернулась домой. Слуги, которые позже услышали эту новость от Стефана, ликовали и проливали слезы.

Лилиан, причина этой суматохи, принимала незнакомое гостеприимство, напоминающее колючее зимнее солнце.

Но правда в том, что она вовсе и не являлась настоящей дочерью герцога.

Настоящая девочка уже давно умерла и покинула этот мир.

'Свон, ты должна была стоять на этом месте.'

Лилиан тихонечко опустила взгляд. В памяти всплыла улыбка подруги, которую она больше не увидит. Подруги, которая улыбалась ярче фрезии, сидя на весеннем солнышке. Подруги, которая подарила ей эту жизнь.

В объятиях Седрика ей так хотелось сказать правду, но она не решилась. Карие глаза в солнечном свете напоминали холодную решимость.

Ее одиночество и грусть выглядели странно на фоне всеобщего веселья, но Лилиан никак не могла хотя бы улыбнуться такому непривычному для нее гостеприимству.

'Я просто хочу снова увидеть свою подругу.'