Утро наследного принца империи Паладия началось далеко не с солнечных лучей.

Первое, что он почувствовал, было чужое прикосновение. Холодные пальцы сомкнулись вокруг его запястья, сдавливая его с такой силой, что кости, казалось, вот-вот треснут. Он попытался вырваться, но рука не поддалась. Напротив, хватка стала еще крепче, а из темноты перед ним медленно выползло нечто, чему он не мог подобрать названия.

Это не было человеком.

У существа не было лица в привычном понимании, лишь провал, напоминавший раскрытую пасть. Его тело состояло из клубящихся черных теней, которые то растягивались, то вновь собирались воедино, словно сама тьма обрела плоть. Изнутри доносился скрежет, похожий на звук множества острых когтей, царапающих камень.

Мирэль попытался позвать на помощь, но не получилось...

Он открыл рот, но из горла не вырвалось ни звука. Тело отказывалось слушаться, ноги словно приросли к земле, а грудь сдавило невидимым обручем. Он мог лишь смотреть, как темная сущность приближается к нему, волоча за собой бесформенные отростки.

Нет.

Только не снова...

Он уже знал, что произойдет дальше.

Знал, что сколько бы ни пытался убежать, сколько бы ни сопротивлялся, этот кошмар всегда заканчивался одинаково.

Существо рванулось вперед.

Мирэль почувствовал, как что-то острое впилось ему в плечо. Затем последовала жгучая боль. Темные отростки обвились вокруг его тела, сжимая грудную клетку, ломая сопротивление, а затем начали разрывать его на части.

Он кричал.

Кричал, пока горло не обожгло от напряжения, пока в легких не осталось воздуха, пока собственный голос не превратился в беспомощный хрип.

Но никто не приходил.

Никто никогда не приходил.

Темнота поглотила его целиком.

И в последний миг, прежде чем все исчезло, он услышал тихий детский смех...

Мирэль Этам де Кросс резко сел на кровати.

— Ха-а-а!..

Крик вырвался прежде, чем он успел осознать, что проснулся. Его руки судорожно вцепились в простыни, дыхание сбилось, а сердце билось так сильно, словно пыталось вырваться из груди. Холодный пот стекал по вискам, пропитывал ворот ночной рубашки и заставлял кожу неприятно липнуть к телу.

Некоторое время он не мог пошевелиться. Он просто сидел, тяжело дыша, и смотрел перед собой, пытаясь убедить себя в том, что все закончилось.

Это был сон.

Всего лишь сон...

Он повторял эти слова про себя, словно от их количества зависело, смогут ли они стать правдой.

Наконец Мирэль медленно провел ладонью по лицу.

Знакомые очертания мебели, едва различимые в предрассветном полумраке.

Он находился в собственных покоях Императорского дворца.

Здесь не было ни черной пустоты, ни чудовища, ни боли, от которой он только что пытался избавиться.

Все было на своих местах.

Мирэль сделал глубокий вдох.

Затем еще один.

Постепенно дыхание начало выравниваться, а напряжение в плечах немного ослабло. Он уже собирался откинуться на подушки и попытаться восстановить остатки сна, когда краем глаза заметил движение.

Мирэль замер.

В дальнем углу комнаты, возле высокого шкафа, стояла тень.

Нет. Не совсем тень.

Она была слишком плотной, слишком отчетливой на фоне темной стены. Силуэт напоминал маленького ребенка, который стоял, слегка склонив голову набок, и смотрел в его сторону.

Мирэль перестал дышать.

Ребенок не двигался.

Его очертания были нечеткими, словно фигуру вырезали из самого ночного мрака. Там, где должно было находиться лицо, не различалось ничего, однако принц с ужасом ощущал, что незнакомец смотрит прямо на него.

Он моргнул. Тень осталась на месте.

Мирэль резко отодвинулся к изголовью кровати.

— Кто здесь?!

Ответа не последовало.

Маленькая фигура чуть наклонила голову. И в этот момент Мирэль увидел, как ее рука медленно поднялась. Неестественно медленно. Будто ребенок собирался помахать ему. Или позвать к себе.

— Убирайся!

Тень не исчезла.

Мирэль почувствовал, как холодеют кончики пальцев. Он хотел позвать стражу, но в горле снова возникло знакомое ощущение сдавленности. На мгновение ему показалось, что он все еще находится внутри кошмара и сейчас черная сущность выйдет из-за детского силуэта, чтобы закончить начатое.

— УБИРАЙСЯ!

Крик разорвал тишину спальни.

За дверью послышались торопливые шаги, а затем раздался громкий удар.

— Ваше Высочество!

Дверь распахнулась. В комнату ворвался мужчина в служебной одежде, на ходу вытаскивая из-за пояса обнаженный клинок.

— ...Ваше Высочество, что случилось?!

Это был Рейнард, ближайший слуга наследного принца.

Рейнард быстро оглядел комнату, но не увидел ничего. Он не увидел ни злоумышленника, ни следов проникновения, ни даже признаков того, что кто-то вообще находился в спальне, кроме самого принца.

— Ваше Высочество? — осторожно повторил он.

Мирэль не ответил.

Он продолжал смотреть на угол возле шкафа. Там, где только что стояла тень, теперь было пусто...

Принц медленно сглотнул.

— Ничего не произошло, — произнес он наконец.

Рейнард посмотрел на него так, словно услышал самое нелепое утверждение в своей жизни.

— Ничего? Но я только что слышал, как вы кричали...

— Я сказал, что все в порядке.

Мирэль постарался придать голосу привычную твердость. Он расправил плечи, убрал руки с простыней и заставил себя сесть ровнее, хотя пальцы все еще неприятно дрожали.

Рейнард не спешил убирать клинок.

— Мне просто приснился дурной сон. Ничего такого.

Рейнард помолчал. Затем осторожно вложил клинок обратно в ножны и подошел ближе.

— Вам снова приснился кошмар?

Мирэль сжал губы. Он ненавидел этот вопрос.

Не потому, что Рейнард задавал его неуместно, а потому, что сам знал ответ.

Да.

Снова.

И вчера. И позавчера. И почти каждую ночь на протяжении последних недель...

С каждым разом сны становились отчетливее. И с каждым разом ему было труднее убедить себя, что это всего лишь игра уставшего сознания. А с недавнего времени он начал видеть нечто пугающее и после пробуждения.

Мирэль опустил глаза.

— Ты итак знаешь.

Рейнард тяжело вздохнул.

Он был единственным человеком во дворце, кто знал, насколько часто принца мучили ночные кошмары. Мирэль не рассказывал об этом ни супруге, ни придворным лекарям, ни даже своим ближайшим советникам.

Мирэль не мог позволить себе демонстрировать слабость. Особенно сейчас.

— Принести вам воды? — лишь спросил Рейнард.

Принц лишь кивнул.

Слуга быстро наполнил стакан из графина, стоявшего на столике, и протянул его принцу. Мирэль сделал несколько глотков.

Вода была прохладной, почти холодной, и это помогло ему немного прийти в себя. Он снова оглядел комнату, стараясь не задерживать взгляд на том углу, где видел ребенка. Там по-прежнему ничего не было. Разумеется. Потому что там ничего и не могло быть...

— ...Ваше Высочество, — осторожно произнес Рейнард, — возможно, сегодня вам стоит отменить утренние дела.

— Нет.

Ответ прозвучал настолько резко, что слуга замолчал. Мирэль прикрыл глаза и медленно выдохнул.

— У меня сегодня плотный график. Я не могу ничего отменить.

Рейнард знал, что никак не сможет повлиять на решение принца, поэтому лишь согласился и кивнул.

Когда дверь за слугой закрылась, в комнате вновь воцарилась тишина. Принц некоторое время сидел на кровати, сжимая пустой стакан, и смотрел на угол возле шкафа.

— Всего лишь сон... — тихо произнес он.

Но на этот раз слова прозвучали неубедительно даже для него самого.

***

К тому времени, когда наследный принц закончил утренние приготовления, во дворце уже началась привычная суета. Императорский дворец никогда не замирал полностью, и для Мирэля это давно стало привычным.

Он принимал доклады за завтраком, просматривал документы по дороге в кабинет и обсуждал текущие вопросы с советниками, пока секретари меняли папки на его столе быстрее, чем он успевал дочитать предыдущие...

Сегодняшний день действительно выдался утомительным с самого утра. Впрочем, как и обычно.

К полудню кронпринц занял своё место во главе огромного овального стола в Зале Заседаний.

Вокруг него бушевали жаркие споры. Высокопоставленные министры, лорды и высшие чиновники империи наперебой обсуждали налоги, урожай и капризы провинциальной знати.

Мирэль сидел с безупречной осанкой, подперев подбородок рукой и сохраняя вид глубокой вовлеченности, хотя на самом деле мысли его плыли. Из-за дикого переутомления голоса дворян сливались для него в сплошной, гудящий шум.

— ...Ваше Высочество, согласно последним расчетам, увеличение расходов на снабжение северных гарнизонов потребует пересмотра распределения средств между несколькими регионами. Я подготовил три возможных варианта… - говорил министр финансов.

Мирэль слушал. По крайней мере, пытался...

Согласно отчету министра финансов, первый вариант предполагал сокращение финансирования отдельных городских проектов. Второй увеличение пошлин на определенные товары. Третий требовал временного перераспределения средств из резервного фонда.

Пытаясь взбодриться, принц действительно изо всех сил пытался вовлечься в дела государства. Он уже собирался задать вопрос о сроках доставки, когда заметил движение возле дальней колонны.

Он поднял глаза. Там стоял ребенок. Маленькая фигура в темном силуэте, почти неразличимая на фоне стены.

Мирэль перестал слушать министра.

Ребенок был повернут к нему боком. Его руки свободно висели вдоль тела, а голова была слегка наклонена, словно он внимательно наблюдал за происходящим в зале.

Принц почувствовал, как внутри все похолодело.

Нет... Только не здесь...

Между тем, ни один из присутствующих, кроме самого Мирэля, казалось, не замечал ее.

Министр продолжал говорить.

— …и если мы согласуем второй вариант, то сможем компенсировать часть расходов за счет дополнительных поступлений уже к концу следующего квартала.

Мирэль в этот момент совсем не слушал министра, а только смотрел на колонну. Это не осталось незамеченным.

— ...Ваше Высочество? — спросил министр финансов, заметив его реакцию.

Мирэль заставил себя расслабить плечи.

— Продолжайте...

— Разумеется.

Министр кашлянул и вернулся к докладу.

Мирэль сжал перо между пальцами. Он не мог позволить себе сорвать заседание из-за того, что ему почудился какой-то силуэт. Это было бы нелепо. Возможно, он действительно слишком устал и начал видеть то, чего не существовало... Но, даже если это было так, или он пытался убедить себя в этом, ему действительно было трудно побороть дрожь.

Как он мог сосредоточиться, когда рядом происходит нечто подобное, и никто не замечал этого?! Принц действительно чувствовал, что постепенно сходит с ума...

Внезапно под сводами величественного зала раздались шум, крики и звон доспехов.

— Ваше Высочество, стойте! Сюда нельзя!

— Прочь! Пустите меня! Я хочу к братику!

Тяжёлые двери Зала Совета с грохотом распахнулись, прерывая выступление министра финансов на полуслове. Вся аристократия ошеломлённо обернулась.

В зал, растолкав растерянных гвардейцев, ворвался высокий юноша.

Ему на вид было около двадцати лет. У него были густые тёмные волосы, роскошный, но слегка перекошенный камзол и необычайно яркие, чистые золотые глаза. Однако, несмотря на статную, взрослую фигуру и привлекательное лицо, его поведение мгновенно выбивалось из любой нормы.

— ...Бра-а-атик! — всхлипнул юноша и, размазывая слёзы по щекам, побежал прямо к главному столу.

Гвардейцы беспомощно замерли, не смея поднять руку на члена императорской семьи.

По залу пронёсся шквал возмущённого, сдержанного шепота. Дворяне поджимали губы, покачивая головами и издавая тяжелые, исполненные презрения вздохи. В этом дворце существовал лишь один человек, способный ворваться на заседание Императорского совета без приглашения и прервать его...

Юноша обогнул край стола, подошел к наследному принцу и, не обращая внимания на десятки ошеломленных взглядов, буквально забрался к нему на колени. Усевшись на него, словно маленький малыш, парень уткнулся лицом в плечо Мирэля и зарыдал ещё громче, пачкая слезами парадный мундир брата.

— Братик! Почему ты ко мне не приходишь?! — плаксиво жаловался юноша, сжимая в руке какую-то деревянную игрушку. — Ты совсем про меня забыл! Я скучал! Слуги не дают мне веселиться, а ты обещал со мной поиграть!

Все в зале были абсолютно возмущены происходящим. Но... Мирэль же, благодаря этому вырванный из плена своих галлюцинаций, тихо вздохнул, потёр переносицу и сделал жест стражникам отступить.

— Ну тихо, тихо, Итер... — тихо прошептал Мирэль, гладя брата по тёмным волосам и абсолютно игнорируя недовольные взгляды Совета. — Прости меня. Я был очень занят. Всё хорошо, я здесь.

Этим юношей был Итер Этам де Кросс — младший брат Мирэля, несчастный принц, страдавший слабоумием и навсегда оставшийся ребёнком в теле взрослого мужчины. Главное пятно позора императорской семьи.