Прошло две недели с тех пор, как я начала работать в школе Сииады.
Моя новая работа постепенно становилась привычной частью моей жизни. Правда, была одна небольшая проблема. Кажется, я стала довольно популярной...
И, к сожалению, вовсе не благодаря своим педагогическим способностям.
Все дело было в том, что я окончила Имперскую академию Святого Грааля.
Поначалу я не придавала этому особого значения. Однако довольно быстро выяснилось, что для жителей провинции подобное образование было чем-то почти невероятным. Большинство учеников никогда в жизни не покидали пределов родной провинции, так что моё столичное прошлое казалось им чем-то сродни сказке.
Каждую перемену меня буквально осаждали: и коллеги-учителя, и восторженные ученики непрерывно наперебой задавали сотни вопросов. Они наперебой расспрашивали о столице, о том, как устроена Имперская академия, и конечно же, о студентах, с которыми мне довелось учиться вместе. Большинство из них в своей жизни никогда не видели настоящего дворянина вживую.
— ...Мисс Браун! Правда, что в Имперской академии учатся настоящие принцы и принцессы?
— Это правда, что у каждого из них есть собственный дворец?!
— Правда, что все аристократы обладают магическими способностями?
Иногда вопросы звучали настолько неожиданно, что я не сразу понимала, как на них отвечать.
Стоило мне ответить хоть на один вопрос, как после этого обычно следовал новый поток вопросов. Честно, это безумно утомляло...
И мои коллеги оказались не лучше учеников.
Стоило мне присесть за обеденный стол, как кто-нибудь из них обязательно спрашивал о столице или моей жизни в академии. Даже мистер Бартон, который обычно предпочитал обсуждать математику и жаловаться на школьную дисциплину, однажды попросил рассказать, действительно ли в Имперской академии преподаватели пользуются магическими проекторами. Я даже не знала, откуда он вообще услышал об этом.
— Вы ведь наверняка видели много необычного, мисс Браун? — с надеждой спросила однажды миссис Элин.
— Наверное, — ответила я.
— А правда, что там учатся дети самых влиятельных семей империи?
— Правда.
— И вы общались с ними?
— Разумеется. Мы ведь были однокурсниками.
— Невероятно…
Судя по выражению ее лица, я только что рассказала о том, что лично знакома с какими-то небожителями. Хотя, по сути, для обычных простолюдинов, так оно и было.
Конечно, я понимала их любопытство... Для людей, которые всю жизнь прожили в провинции, столица могла казаться совершенно другим миром. А Имперская академия, где учились наследники знатных семей, и вовсе была чем-то недостижимым. Поэтому я решила не раздражаться из-за постоянных расспросов.
Если им так интересно, то почему бы не рассказать?
В конце концов, я надеялась, что всеобщее любопытство со временем утихнет само собой, и от меня наконец отстанут и дадут спокойно вести предметы. Ну а пока что... Мне все еще приходилось терпеливо отвечать на все эти вопросы.
После очередного занятия я собрала учебные материалы и несколько документов, которые требовалось отнести в учительскую.
В коридорах стоял привычный шум перемены. Ученики выходили из классов, переговаривались и спешили к друзьям. Я спокойно прошла мимо них и направилась к учительской.
Открыв дверь, я сразу заметила, что внутри почти никого нет. Точнее, никого, кроме одного человека...
Олли Фитчер.
Он стоял возле стола, склонившись над несколькими стопками бумаг, и, судя по всему, сортировал документы и раскладывал их по папкам. Я на мгновение задержалась у входа.
За последние две недели мы несколько раз пересекались, но наши отношения практически не изменились. Он по-прежнему не проявлял никакого желания общаться со мной. Иногда я здоровалась с ним, когда мы встречались в коридоре, однако в ответ получала лишь молчание или короткий взгляд.
Поначалу это немного смущало меня... Но потом я привыкла.
В конце концов, если человек не хочет разговаривать, заставлять его никто не станет.
— Добрый день, — негромко произнесла я, входя в комнату.
Олли не ответил, и я даже не стала ждать реакции. Подойдя к свободной части стола, я собиралась положить принесенные документы, но случайно заметила его руки. Они дрожали.
Не слишком сильно, однако достаточно заметно, чтобы это нельзя было принять за случайное движение. Пальцы мужчины то и дело подрагивали, когда он пытался переложить бумаги. Иногда ему приходилось останавливаться, словно простое движение давалось с трудом. Я невольно нахмурилась.
Раньше я уже замечала нечто подобное...
Сначала я подумала, что у него какое-то заболевание. Однако, немного порасспросив коллег, узнала кое-что о его прошлом.
Несколько лет назад Олли оказался замешан в какой-то драке. Подробностей мне никто не рассказал, но, судя по всему, произошедшее было довольно серьезным. Он получил тяжелые травмы, после которых его здоровье так и не восстановилось полностью. Особенно сильно пострадали его руки: нервы были повреждены, и с тех пор его руки периодически подводили его.
С тех пор ему было трудно выполнять даже самые обычные действия. Иногда боль становилась настолько сильной, что он не мог нормально работать.
Внутри меня шевельнулось чувство жалости. Возможно, его отстраненность была лишь защитным панцирем человека, чей привычный мир рухнул из-за увечья.
Я могла понять подобные чувства... Мне стало немного жаль его.
Конечно, это не оправдывало его грубость, но, по крайней мере, теперь я могла представить, откуда она могла происходить.
Наверное, мне стоит просто оставить его в покое.
Я аккуратно положила документы на край стола, и Олли продолжал заниматься своими бумагами. Я уже собиралась уйти, когда раздался резкий шорох. Несколько папок соскользнули со стола.
— Ах…
Документы рассыпались по полу. Я инстинктивно обернулась. Олли стоял неподвижно, глядя на разбросанные листы. Его пальцы все еще были напряжены, а одна из папок лежала возле его обуви.
— Осторожно! — произнесла я и тут же присела, чтобы помочь собрать бумаги.
Но едва я протянула руку к ближайшему листу, как услышала резкий голос:
— Не трогайте!
Я остановилась. Олли смотрел на меня с таким выражением лица, словно я совершила нечто возмутительное.
— Я просто хотела помочь…
— Я сказал, не трогайте!
Он резко наклонился, пытаясь самостоятельно поднять бумаги. Его рука дрогнула, и несколько листов снова сдвинулись по полу. Я невольно нахмурилась.
— Вам будет трудно собрать все одному. Позвольте мне…
Я не успела закончить... Олли вдруг резко ударил меня по руке. Это был скорее шлепок, чем сильный удар, но неожиданность оказалась настолько большой, что я отдернула руку.
На несколько секунд я просто застыла, не понимая, что произошло.
— Я могу справиться сам, — процедил он.
Его голос звучал холодно и грубо. Я медленно подняла взгляд.
Олли уже отвернулся и снова пытался собрать документы. Его пальцы дрожали еще сильнее, а движения стали неловкими и резкими. Я посмотрела на собственную руку. Она немного покраснела. Честно говоря, я действительно не ожидала такой реакции.
Даже если ему неприятна помощь, но разве обязательно так поступать? Я всего лишь хотела поднять несколько листов с пола! Но, судя по всему, для него даже это было неприемлемо...
— Понятно, — тихо произнесла я.
Я выпрямилась и отступила на шаг.
— Тогда я не буду вам мешать.
Олли ничего не ответил.
Я еще несколько секунд смотрела на него, надеясь хотя бы на то, что он осознает свою грубость. Однако мужчина даже не поднял головы... В конце концов я вздохнула, развернулась и вышла из учительской.
Дверь за моей спиной тихо закрылась. Я остановилась в коридоре и посмотрела на покрасневшую ладонь.
Ну и человек…
Мне стало немного обидно.
Ладно, раз уж так, я больше не собиралась навязывать ему свою помощь. И уж тем более не собиралась снова пытаться заговаривать с ним без необходимости. Больно надо!
Я поправила рукав и направилась обратно к своему классу. Впереди оставалась еще одна половина учебного дня, и мне совсем не хотелось портить ее мыслями о неприятном инциденте.
***
К вечеру я уже почти забыла об инциденте в учительской.
Учебный день закончился, я проверила несколько ученических работ, обсудила с коллегами расписание на следующую неделю и наконец отправилась домой.
Когда я вышла из школы, солнце уже скрылось за горизонтом.
В это время года темнело довольно быстро. На улицах зажигались фонари, а из окон домов пробивался теплый свет. Вечерний воздух был прохладным, и я невольно плотнее запахнула верхнюю одежду.
Обычно я старалась возвращаться домой до наступления темноты, но сегодня задержалась дольше обычного. Люси наверняка уже приготовила ужин. А Уголек, скорее всего, ждал меня возле двери. От этой мысли на душе стало немного теплее, и я ускорила шаг.
Улицы постепенно пустели. Лишь изредка мне встречались прохожие, возвращавшиеся с работы или направлявшиеся в соседние кварталы. Где-то неподалеку слышался смех, а из одной из лавок доносился приглушенный разговор. Я шла привычной дорогой, уже почти не задумываясь о направлении.
Именно поэтому сначала даже не обратила внимания на странное движение позади себя...
Сзади раздался странный, еле уловимый шорох. Шуршание гравия и тяжёлые, приглушенные шаги.
Я резко замерла и обернулась.
Позади меня простиралась абсолютно пустая, погруженная во мрак улица. Ни единого живого существа. Лишь ветер гонял по земле сухие листья.
Я нахмурилась, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Мне отчётливо показалось, что кто-то шёл по пятам, останавливаясь каждый раз, когда останавливалась я.
Я невольно напряглась. Но, когда попыталась рассмотреть темное пространство внимательнее, там опять никого не оказалось. Я постояла еще немного, затем медленно выдохнула.
Наверное, я просто устала...
Постояв так пару минут и никого не обнаружив, я списала всё на разыгравшееся воображение и усталость после тяжёлого дня. Кроме этого, этой ночью я также плохо выспалась, так что неудивительно, что теперь мне мерещились странные вещи.
Я решила не обращать на это внимания и продолжила путь.