На центральной площади столицы редко бывало так тихо. Но сегодня всё началось иначе.

Сначала на площадь въехал отряд имперской гвардии.

Солдаты двигались плотным строем, оттесняя немногочисленных прохожих и заставляя торговцев поспешно убирать свои товары с дороги. Их появление вызвало недовольство, однако никто не решился открыто протестовать. Имперская гвардия редко появлялась в таком составе без веской причины.

За первыми рядами солдат шли ещё несколько человек. Между ними находился заключённый. Когда толпа разглядела его лицо, по площади прокатился удивлённый ропот.

— Это же…

— Не может быть!

— Разве это не наследный принц?!

Мирэль Этам де Кросс.

Ещё вчера его имя произносили с почтением, а его появление на улицах столицы стало бы поводом для того, чтобы люди поспешно склоняли головы. Многие горожане никогда не видели его вблизи, но узнавали по портретам, монетам и изображениям, которыми украшали государственные учреждения.

Поэтому сейчас они смотрели на него так, словно перед ними оказался человек, в существование которого они не могли поверить. Как великий наследный принц их империи мог находиться сейчас в таком виде? Как он мог выглядеть настолько жалко?

Принц был бледен. Его ночная рубашка, в которой его схватили и вывели на улицу, была помята, волосы растрепались, а движения выдавали изнеможение. Он пытался держаться прямо, но солдаты по обе стороны не позволяли ему изменить положение и при каждом его резком движении сильнее сжимали руки.

На его лице застыло выражение ярости, смешанной с неверием. Он всё ещё не мог принять происходящее. Его действительно вывели из дворца. Его действительно лишили свободы. С ним действительно сотворили нечто подобное...

И теперь его вели через город, где ещё недавно каждый встречный должен был уступать ему дорогу.

— Что происходит?!

— За что арестовали Его высочество...?

— Тише! Не говори так громко!

Вопросы множились. Люди подходили и останавливались посреди улицы, чтобы выяснить причину необычного происшествия. Толпа росла с каждой минутой.

Отряд остановился в центре площади.

Впереди уже установили невысокое деревянное возвышение. На нём стояла кафедра, а рядом находились несколько чиновников в официальных мундирах. Один из них, высокий мужчина лет пятидесяти с аккуратно подстриженными седыми волосами, держал в руках запечатанный документ.

Его звали Грегор Вальдрих.

В течение последних семи лет он занимал должность верховного имперского прокурора — человека, отвечавшего за расследование преступлений против государства и представление наиболее тяжких обвинений от имени короны. Он редко появлялся на публичных церемониях, однако его имя было известно каждому, кто хоть раз сталкивался с имперским судопроизводством.

И сегодня ему предстояло огласить приговор наследнику престола.

Грегор поднялся на возвышение. Шум постепенно стих.

— Жители столицы, — начал он.

Его голос оказался достаточно громким, чтобы его услышали даже те, кто стоял у края площади.

— По распоряжению имперской власти сегодня перед вами предстаёт Мирэль Этам де Кросс, бывший наследный принц империи. После проведённого расследования и изучения доказательств он признан виновным в преступлениях, представляющих прямую угрозу государству и его подданным.

Мирэль резко дёрнулся и попытался вырваться.

— Это ложь!

Один из стражников толкнул его вперёд.

— Молчать.

Принц попытался вырваться, но его удержали. Грегор даже не посмотрел в его сторону.

— Обвиняемый злоупотреблял предоставленными ему полномочиями, использовал государственные средства для удовлетворения личных прихотей и поддерживал преступные связи с лицами, занимавшими высокие должности в имперской администрации. Средства, собранные с граждан в виде налогов и обязательных сборов, направлялись на содержание тайных резиденций, организацию незаконных развлечений и оплату услуг людей, участвовавших в преступлениях...

По толпе прошёлся новый шокированный ропот. Люди не могли поверить в услышанное.

— Налоги?.. Принц тратил наши деньги?

— Тише, дай ему договорить!

Грегор поднял документ.

— Кроме того, следствие установило, что Мирэль Этам де Кросс был связан с несколькими преступными группами, занимавшимися шантажом, незаконным удержанием людей, подкупом должностных лиц и устранением свидетелей. В течение многих лет обвиняемый использовал своё положение, чтобы препятствовать расследованиям и добиваться прекращения дел, способных раскрыть его деятельность.

Он сделал небольшую паузу.

— ...Однако наиболее тяжким преступлением стало участие обвиняемого в обстоятельствах, приведших к смерти императора.

На этот раз площадь действительно взорвалась голосами.

— Императора убили?!

— Но ведь он был болен! Значит, всё это время нам лгали?

— Как он мог?!

Мирэль побледнел ещё сильнее.

— Нет! — выкрикнул он. — Это не…

Стражник ударил его по лицу, заставляя замолчать. Принц пошатнулся, но удержался на ногах. Он смотрел на Грегора с нескрываемой ненавистью.

Ему хотелось броситься вперёд, вырвать документ из рук чиновника и разорвать его на части. Хотелось заставить всех этих людей замолчать, напомнить им, кто он такой, и потребовать, чтобы они немедленно преклонили колени.

Но он не мог. Его держали крепко, а собравшиеся вокруг горожане больше не смотрели на него с почтением. В их глазах появилось нечто другое. Гнев.

— Приговор уже утверждён, — продолжил Грегор. — Ввиду тяжести преступлений, злоупотребления доверием государства и опасности, которую обвиняемый представляет для империи, он лишён всех титулов, привилегий и прав, связанных с положением наследника престола.

Мирэль попытался заговорить снова, но Грегор не дал ему возможности.

— Однако прежде чем приговор будет завершён, имперская власть признаёт право народа потребовать ответа за причинённый ему ущерб.

Эти слова заставили людей замолчать. Грегор медленно обвёл взглядом площадь.

— Именно вы платили налоги, которые он присваивал. Именно ваши семьи жили в нужде, пока люди его круга тратили казённые средства на собственные удовольствия. Именно простые граждане становились жертвами преступлений, которые обвиняемый совершал и помогал скрывать, будучи уверенным, что его положение защитит его от последствий. - каждое слово мужчины звучало отчетливо и разносилось по толпе, — Поэтому сегодня наказание будет исполнено не только от имени империи. Народ получит возможность сам определить меру возмездия.

Мирэль замер. Что-то в голосе чиновника заставило его забыть о попытках сопротивляться.

— В течение следующих двенадцати часов, — продолжил Грегор, — любой гражданин, находящийся на этой площади, сможет сделать с осуждённым то, что захочет. Имперская гвардия не станет вмешиваться в происходящее. Никто не будет привлечён к ответственности за действия, совершённые в отношении осуждённого в установленный срок.

На несколько секунд воцарилась абсолютная тишина. Затем кто-то в толпе произнёс:

— Двенадцать часов?..

Другой человек рассмеялся, не веря собственным ушам. Кто-то начал возмущаться, кто-то требовал объяснений... Многие просто стояли, ошеломлённые услышанным. Никто не ожидал такого поворота. Им предлагали самим стать исполнителями наказания наследного принца...

И наиболее ошеломленным был один человек.

— ...Это безумие! — выкрикнул Мирэль. Он наконец понял, что именно означали слова Грегора. — Вы не можете этого сделать! Я наследник империи! Я требую суда! Я требую…

Его голос оборвался. По приказу Грегора несколько стражников приблизились к принцу.

Всё произошло быстро.

Прежде чем отдать принца на растерзание толпе, стражники выполнили последние распоряжения. Один из них резким движением вскинул кинжал и со свистом полоснул по обнажённому горлу, вырезая язык, чтобы принц не мог больше издать ни единого крика, кроме сдавленного хрипа. Второй стражник тяжелым молотом сокрушил коленные суставы и перерезал сухожилия на ногах, навсегда лишая его возможности бежать. Под безумные крики толпы с него сорвали последние лохмотья одежды, оставив абсолютно нагим и беззащитным перед лицом разъяренной толпы.

Когда стражники наконец отступили, принц оказался на камнях площади, беззащитный перед сотнями людей.

Грегор сложил документ и убрал его во внутренний карман.

— Приговор приведён в исполнение в установленной части, — произнёс он. — С этого момента ответственность за происходящее лежит на собравшихся гражданах!

Он спустился с возвышения.

Толпа взревела единым диким, кровожадным зверем.

Имперская гвардия начала отходить, сохраняя строй. Солдаты не пытались остановить людей, которые постепенно приближались к центру площади. Они оставили бывшего принца на растерзание озверевшей толпе. Единственным человеком, оставшимся здесь, был только назначенный наблюдатель — инспектор, обязанный фиксировать исполнение приговора и не вмешиваться ни при каких обстоятельствах.

Мгновение спустя толпа хлынула прямо на него.

Толпа взревела. Ярость, копившаяся годами из-за нищеты, налогов и произвола знати, выплеснулась наружу единой разрушительной волной.

Мирэль оказался в центре человеческого гнева, который копился годами и теперь нашёл себе одну-единственную цель. И он был совершенно беззащитен и ничего не мог с этим поделать...

Прежде чем парализованный от ужаса принц успел издать хоть звук, его уже грубо повалили на землю. Он пытался отползти, но не мог двигаться достаточно быстро. Он хотел закричать, потребовать помощи, приказать людям остановиться, однако из его горла не вырывалось ничего, кроме беспомощных звуков.

Его глаза расширились от ужаса.

Он оказался в аду.

Со стороны площади за этим зрелищем также наблюдала Амалия Сириникс. Она стояла у входа в один из переулков, скрывая свою внешность дорожным плащом. Некоторое время она молча, с абсолютно бесстрастным выражением лица смотрела на то, как сотни озлобленных людей набрасываются на беспомощного, голого Мирэля, превращая казнь в дикую, безумную расправу.

Её взгляд некоторое время оставался прикован к нему. Какие же чувства она в тот момент испытывала? Это было трудно объяснить.

Прежде чем это случилось, Амалия долгое время думала над тем, как именно она может с ним покончить. Сотни ужасных способов смерти непрерывно проносились в ее голове... Было время, когда она могла думать только об этом. Она даже не могла представить, что в ее голове могут быть настолько чудовищные мысли.

Но в то же время... Ответ, который она так долго искала, был слишком прост и лежал на поверхности.

В этом мире нет ничего более ужасного, чем человеческая жестокость. Люди, которым дали полную свободу творить зло... Страшнее этого нельзя было представить.

Это была кара, которую он заслуживал больше всего. Будучи человеком, который всю жизнь угнетал слабых, наследный принц в конце концов сам оказался на их месте. Более справедливого конца действительно было трудно найти.

Амалия медленно выдохнула. Постояв так еще пару минут и убедившись, что механизм запущен необратимо, она не видела необходимости оставаться здесь дольше.

Она уже увидела достаточно, и не собиралась продолжать тратить на нечто столь ничтожное, и минуту своего драгоценного времени. Даже не обернувшись, Амалия развернулась и тихо растворилась в переулках.

***

Рассвет пришёл без свидетелей.

К тому времени, когда небо над столицей начало светлеть, площадь уже опустела. Центральная площадь столицы теперь выглядела так, будто по ней прошлась разрушительная буря: всюду валялись обрывки мусора, пропитанная кровью земля и следы вчерашнего безумия. Толпы зевак уже давно не было — люди разошлись по домам, удовлетворив свою жажду мести.

Вскоре со стороны главной улицы послышался звук экипажа. Роскошный белый экипаж с гербом рода Сириникс остановился у края площади. Внутри находилась Амалия. Она даже не стала выходить наружу, брезгливо оглядывая открывшуюся из окна картину.

То, что осталось от Мирэля, едва ли можно было назвать человеческим телом.

Он был мертв. Его руки и ноги были оторваны у суставов, грудная клетка растерзана, а всё тело покрыто страшными увечьями, синяками и следами побоев. Площадь и останки были сплошь забрызганы засохшими телесными жидкостями. Голова принца была оторвана от туловища и валялась отдельно, также густо забрызганная кровью и белесой жидкостью. Один его глаз был полностью выбит, а на глазницу опустился крупный черный ворон, который методично и лениво клевал обнаженную плоть.

Амалия смотрела молча. Трудно было представить, что прекрасный принц, которого некогда называли драгоценностью императорского дворца, теперь превратился в это...

Инспектор, все двенадцать часов карауливший неподалеку, заметив экипаж Сириникс, торопливо подошел к карете и почтительно склонил голову перед окном.

— Леди Сириникс, — глухим голосом произнес он. — Срок наказания истек. Приговор исполнен в полном объеме. Преступник мертв. Что прикажете делать с тем, что от него осталось?

Инспектор опустил голову. Несмотря на то, что ему собственными глазами пришлось наблюдать те ужасы, что творились за это время, выражение его лица оставалось абсолютно невозмутимым.

Амалия перевела холодный, равнодушный взгляд с истерзанного трупа на инспектора. На раздумья у нее ушло не так много времени. За считанные секунды в ее голове снова пронеслось множество разнообразных вариантов. Сжечь останки, скормить их свиньям, закопать, развеять прах, растворить в кислоте...

Но снова ответ пришёл сам собой и оказался слишком простым.

— Бросьте это в ближайший мусорный контейнер, — без малейшей тени эмоции в голосе велела Амалия.

Она не стала больше ничего добавлять.

— Как будет угодно, миледи, — низко поклонился инспектор.

Амалия закрыла окно кареты. Экипаж плавно тронулся с места, оставляя позади рассветную тишину и безмолвные останки.

Ради этого дня ей пришлось проделать долгий путь, но, наконец, это утомительное путешествие подошло к концу.

Ублюдок, который стал причиной их ада...

На этом его история закончилась.