Похороны Уголька прошли на следующий день.

Ночь после его смерти я почти не спала. Стоило закрыть глаза, как передо мной снова возникала гостиная, холодная черная шерсть и неподвижное тело, которое я никак не могла заставить себя оставить в покое.

Я долго сидела рядом с ним, пока Люси не убедила меня хотя бы немного отдохнуть. Она принесла одеяло, поставила возле меня чашку с чаем, но я так и не притронулась к ней.

Утром мы занялись приготовлениями.

Я не хотела, чтобы Уголек оставался в доме дольше необходимого. Не потому, что мне было неприятно видеть его, а потому, что не могла смириться с мыслью, что он больше никогда не поднимется, не потянется ко мне и не попросит внимания.

Мы выбрали небольшое место за домом, где росло старое дерево. Там было тихо, а солнечный свет почти весь день проходил сквозь ветви и ложился на землю мягкими пятнами. Уголек любил лежать неподалеку от этого дерева, когда я читала на открытом воздухе.

Мне показалось правильным оставить его именно там.

Люси помогла выкопать могилу. Она несколько раз пыталась заговорить со мной, но, заметив мое молчание, в конце концов просто осталась рядом.

Я завернула Уголька в его любимое одеяло. Оно было старым, местами выцветшим, и на одном углу сохранилась небольшая заплатка, которую я когда-то пришила сама. Тогда мне казалось, что это всего лишь временная мера, ведь он непременно испортит ткань снова.

Я не думала, что однажды это одеяло станет его последним.

Когда мы опустили его в землю, я долго не могла отвести взгляд.

— Спасибо, что был со мной, — тихо произнесла я.

Слова прозвучали нелепо. Слишком коротко для всего, что я хотела сказать.

Уголек не был просто собакой, которую мне прислали в подарок. Он стал частью моей повседневной жизни. Встречал меня после работы, сопровождал во время прогулок, лежал у моих ног, когда я готовила уроки. Иногда он будил меня по утрам, настойчиво тыкаясь холодным носом в ладонь, а иногда, наоборот, не давал уснуть своим громким храпом.

Я привыкла к его присутствию настолько, что даже не замечала, сколько места он занимал в моей жизни.

Теперь это место опустело.

Люси положила рядом небольшой букет полевых цветов. Я добавила к нему несколько красных роз, которые купила по дороге домой.

— Он был хорошим псом, — прошептала Люси.

— Самым лучшим.

Я присела на корточки и коснулась земли кончиками пальцев.

— Я не забуду тебя, Уголек.

После этого мы некоторое время молчали.

* * *

В тот день я впервые за долгое время не пошла на работу.

Я отправила директору короткое сообщение, сославшись на семейные обстоятельства. Он не стал задавать вопросов и разрешил мне взять выходной.

Оставшись дома, я долго сидела в гостиной.

На полу еще виднелись следы того, что произошло. Мы с Люси убрали кровь и привели комнату в порядок, но некоторые вещи я намеренно не трогала. Поврежденная оконная рама, царапины на подоконнике, небольшая отметина на стене — все это могло оказаться важным.

Я не хотела, чтобы кто-нибудь случайно уничтожил то немногое, что могло помочь мне выяснить правду.

Сначала я пыталась убедить себя, что должна обратиться к местной страже.

Это было бы самым разумным решением. В конце концов, в моем доме произошло убийство. Даже если жертвой оказался пес, а не человек, стрельба в жилом районе не могла считаться обычным происшествием.

Но чем дольше я думала об этом, тем сильнее меня беспокоило другое.

Кто-то знал, что меня не будет дома.

Кто-то пришел именно в тот промежуток времени, когда Люси ушла по делам, а я находилась на работе.

И самое главное — этот кто-то не просто проник на территорию. Он выстрелил в Уголька.

Я не могла представить, что старый пес случайно оказался на пути случайного охотника. Мой дом находился в жилой части Сиады, где стрельба была запрещена. Да и повреждения возле окна говорили о том, что стрелявший находился совсем близко.

Это было не случайностью.

Кто-то хотел причинить мне вред.

Или хотел напугать.

Я сжала пальцы, почувствовав, как ногти впиваются в ладони.

Если это было предупреждение, я не собиралась его принимать.

— Люси, — позвала я.

Она появилась в дверях почти сразу. Последние два дня она старалась не отходить от меня надолго.

— Да, госпожа?

— Расскажи мне еще раз, во сколько ты ушла и когда вернулась.

Люси нахмурилась, но ответила без колебаний:

— Я ушла примерно в начале второго часа после полудня. Мне нужно было забрать заказ из лавки и купить несколько вещей. Я собиралась вернуться через полчаса, но в лавке возникла задержка. Домой я пришла немного позже третьего часа.

— Ты закрыла дверь?

— Да. И окно на кухне тоже. Но…

Она замолчала.

— Что?

— Я не уверена насчет окна в гостиной. Когда я уходила, оно было закрыто, но защелка иногда плохо держится.

Я посмотрела на оконную раму.

— А когда вернулась?

— Оно было приоткрыто. Я сразу подумала, что вы забыли закрыть его перед уходом, но потом увидела Уголька…

Люси опустила глаза.

Я заставила себя не отворачиваться.

— Хорошо. Ты встречала кого-нибудь по дороге?

— Нет. То есть… Я видела нескольких соседей, но ни с кем не разговаривала.

— А кто-нибудь спрашивал тебя о доме? О том, когда я ухожу на работу или возвращаюсь?

Люси задумалась.

— Нет. По крайней мере, я не припоминаю.

Я кивнула.

Значит, начинать следовало с другого.

— Покажи мне, где ты оставила свои вещи в тот день.

— Конечно.

Мы прошли в прихожую. Люси указала на небольшую полку, куда обычно ставила сумку и покупки. Ничего необычного там не было.

Затем я попросила ее показать мне место, где она нашла Уголька. Мы еще раз осмотрели комнату, стараясь не трогать предметы без необходимости.

Вскоре я заметила то, на что раньше не обратила внимания.

На внешней стороне оконной рамы, чуть ниже защелки, была тонкая царапина. Она выглядела свежей, а на дереве рядом с ней сохранилась маленькая темная полоска.

Я осторожно коснулась ее пальцем.

— Люси, ты видела это?

Она наклонилась ближе.

— Нет. Что это?

— Пока не знаю.

Я не стала делать поспешных выводов, но запомнила это место.

Кто-то мог открыть окно снаружи. И, судя по повреждениям, ему не потребовалось много времени.

* * *

На следующий день я все-таки обратилась к страже.

Местный капитан выслушал меня с довольно серьезным выражением лица. Я рассказала о выстреле, показала поврежденное окно и объяснила, что не считаю произошедшее несчастным случаем.

Он пообещал отправить человека осмотреть дом и выяснить, не слышал ли кто-нибудь из соседей выстрела.

Однако, когда я упомянула Уголька, его заинтересованность заметно уменьшилась.

— Вы уверены, что это было намеренное нападение? — спросил он.

— В моем доме стреляли.

— Возможно, кто-то охотился неподалеку. В этой части города еще остались незастроенные участки.

— Здесь запрещено использовать огнестрельное оружие.

— Разумеется. Мы проверим.

Его ответ звучал вежливо, но я уже понимала, что рассчитывать на быстрый результат не стоит.

Он не отказался принимать заявление, не пытался меня выгнать и даже пообещал провести расследование. Но в его глазах это дело явно не выглядело достаточно важным.

Я могла бы попытаться добиться большего, упомянув свое прежнее место жительства или знакомство с представителями знатных семей. Но не хотела начинать новую жизнь в Сиаде с демонстрации связей, от которых сама же пыталась избавиться.

Поэтому я просто поблагодарила капитана и ушла.

Но на этом не остановилась.

Если местная стража не собиралась уделять делу достаточно внимания, мне придется искать ответы самостоятельно.

В первую очередь я решила поговорить с соседями.

Дом напротив принадлежал пожилой паре, которая почти весь день проводила в саду. Я знала их лишь поверхностно, но они всегда здоровались со мной, когда мы встречались на улице.

Пожилая хозяйка, услышав о случившемся, сразу побледнела.

— Бедное животное… — произнесла она. — Я видела его каждый день. Он всегда так радовался, когда вы возвращались.

Я поблагодарила ее за соболезнования и спросила, не замечала ли она чего-нибудь необычного в тот день.

Женщина долго вспоминала, затем покачала головой.

— Я была дома до обеда. Потом отправилась к дочери. Ничего особенного не видела.

Ее муж, однако, вспомнил кое-что другое.

— Я слышал звук, похожий на хлопок. Примерно в середине дня. Сначала решил, что кто-то уронил ящик или захлопнул дверь. Но теперь, когда вы говорите…

Он нахмурился.

— Вы не заметили, кто мог находиться возле моего дома? — спросила я.

— Нет. Когда я вышел в сад, улица уже была пустой.

Это было немного, но хотя бы подтверждало примерное время выстрела.

Следующим я посетила лавку, куда Люси ходила за заказом. Хозяин подтвердил, что она действительно приходила в тот день и задержалась дольше обычного из-за поставки товара.

Значит, ее рассказ не вызывал сомнений.

Я также спросила, не видел ли он кого-нибудь подозрительного возле нашего дома. Он отрицательно покачал головой, но после недолгих раздумий вспомнил, что за несколько дней до происшествия возле нашей улицы часто появлялся незнакомый мужчина.

— Высокий, худой. В темном пальто. Я не знаю, кто он. Несколько раз видел его возле перекрестка.

— Вы запомнили его лицо?

— Нет. Он обычно стоял спиной или смотрел в другую сторону.

Я поблагодарила лавочника и вышла.

Незнакомец.

Это могло быть важной зацепкой.

Я попросила Люси не рассказывать никому о том, что мы выяснили, и в следующие несколько дней старалась внимательно наблюдать за улицей. Но мужчина в темном пальто больше не появлялся.

Впрочем, я не ожидала, что все окажется настолько просто.

* * *

К концу недели я собрала несколько свидетельств, но ни одно из них не указывало на конкретного человека.

Время выстрела было приблизительно установлено. Люси действительно отсутствовала дома. Сосед слышал хлопок, а лавочник видел незнакомца, который несколько раз появлялся неподалеку.

Я также узнала, что пуля, найденная возле стены гостиной, была предназначена для небольшого охотничьего ружья. По словам оружейника, к которому я обратилась, подобные боеприпасы не были редкостью, но в самой Сиаде их продавали лишь в нескольких местах.

Это сужало круг поиска.

Я обошла две лавки, где торговали охотничьими принадлежностями, и попросила показать записи о недавних покупках. Разумеется, владельцы не горели желанием делиться подобной информацией с незнакомой женщиной, однако после того, как я объяснила причину своего визита, один из них все же согласился проверить журнал.

Покупок подходящего боеприпаса за последние дни было немного.

Несколько местных охотников, один торговец из соседнего поселения и…

Олли.

Я замерла, когда увидела знакомое имя.

— Вы уверены? — переспросила я.

— Да. Этот молодой человек покупал патроны несколько дней назад. Я хорошо его помню, потому что он долго выбирал и в итоге взял совсем немного.

Я посмотрела на запись.

Олли.

Учитель истории из нашей школы.

Я медленно опустила лист.

Совпадение?

Вполне возможно.

Олли мог заниматься охотой. Это не было чем-то необычным для жителей провинции, особенно для тех, кто жил за пределами города. Более того, я не знала, зачем ему понадобилось бы причинять вред Угольку.

Но теперь, когда я вспомнила его поведение в учительской, мне стало не по себе.

Он всегда держался отстраненно. Почти не разговаривал с коллегами, избегал лишнего внимания, а его руки заметно дрожали. Я помнила, как он отреагировал, когда я попыталась помочь ему собрать бумаги. Тогда он ударил меня по руке и приказал не прикасаться к его вещам.

В тот момент я решила, что он просто неприятный человек.

Но что, если за этим скрывалось нечто большее?

Я попросила торговца уточнить, когда именно Олли приобрел патроны.

— Три дня назад. Ближе к вечеру.

Я мысленно сопоставила даты.

Это было за день до смерти Уголька.

Совпадение становилось все менее убедительным.

— Он часто покупает у вас боеприпасы? — спросила я.

— Нет, раньше я его не видел.

Я поблагодарила владельца лавки и вышла на улицу.

В голове роились мысли.

Олли купил патроны накануне убийства. Он работал в той же школе, что и я, а значит, знал мой распорядок. Мог узнать, когда я возвращаюсь домой, когда ухожу на работу и в какие часы в доме остается только Люси.

Но зачем?

Я попыталась вспомнить, не было ли между нами каких-либо конфликтов. Мы почти не общались. Я не вмешивалась в его дела, не пыталась навязывать дружбу после того случая в учительской. Даже когда он проходил мимо меня в коридоре, я лишь здоровалась, а он делал вид, что не слышит.

Разве этого было достаточно, чтобы убить Уголька?

Нет.

Я не могла считать его виновным лишь потому, что он мне не нравился.

Однако теперь он был единственным человеком, чье имя совпадало с одной из найденных зацепок.