Той ночью Амалии снова приснился сон.

- ...Ты не должна винить себя, - чья-то рука лежала на ее плече, - В любом случае, это не твоя вина. Тебе нужно отпустить это.

Человек, лица которого она не могла разглядеть, произносил эти слова успокаивающим тоном. Она видела лишь смутный силуэт, от которого веяло теплом.

- Как я могу отпустить это? Как я могу забыть? Ты просто не понимаешь меня...

Человек вздохнул.

- Амалия, я знаю тебя достаточно, чтобы понять, что ты сейчас чувствуешь. И я говорю, что тебе действительно пора отпустить это.

- Нет, я так не могу...

— Ты сделала всё, что могла. Ты была ребёнком. Ты не могла знать.

— Но я... — прошептала Амалия. — Я все равно виновата... Если бы тогда я не отпустила ее...

— Ты была ребёнком, — повторил человек. — То, что случилось, было лишь стечением обстоятельств. Это не делает тебя виноватой.

Амалия открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова не выходили.

- Разве твоя месть уже не завершена? Сколько еще ты собираешься цепляться за эти воспоминания?

- Вспоминания? Это не просто воспоминания... Это кошмар, который снится мне каждую ночь..

- Вот именно, - чужая рука похлопала ее по плечу, - Это наваждение, от которого тебе нужно избавиться. Прошлое уже не вернуть.

- Но я...

- Прости себя, Амалия. Прости. Иначе ты никогда не сможешь жить дальше.

Этот диалог, который она вела с человеком, лица которого не могла разглядеть, был странным. Ей казалось, что она наблюдает за этим со стороны и никак не может вмешаться. Словно это было далекое чужое воспоминание или сцена, где она была лишь зрителем, и никак не могла вмешаться.

Вскоре и этот человек, и его голос рассеялись в тумане.

Свет начал меркнуть. Фигура растворялась. Амалия протянула руку, чтобы удержать её, но пальцы лишь схватили пустоту.

Тьма снова поглотила её.

А потом... всё изменилось.

Темное пространство задрожало, поплыло, и вдруг...

Вдруг она оказалась в приюте.

Приют был старым. Она помнила это. Каменные стены, скрипучие полы, сопровождаемые запахом бедности, варёной капусты и дешёвого мыла. Воспитательницы со строгими лицами. Дети в серых рубашках. Всё серое и одинаковое.

Но в этом сером мире было одно яркое пятно.

На этот раз Амалия четко могла разглядеть человека, который находился рядом с ней.

Хейзел.

Она была маленькой, и на вид ей было примерно пять лет. С растрёпанными каштановыми волосами и огромными карими глазами. Она сидела на полу в углу и что-то сосредоточенно рисовала в альбоме. Какие-то фигурки. Какие-то сцены. Амалия не понимала, что именно, но ей казалось, что это было красиво.

— ...Что ты рисуешь? — спросила она, подходя ближе.

Хейзел вздрогнула и обернулась. Она робко и искренне улыбнулась.

— Дом, — ответила она. — Большой дом с садом. Вот здесь, — она показала пальцем, — будет качель. А здесь озеро. В нем будет плавать много уток!

Амалия усмехнулась, рассматривая неуклюжий детский рисунок.

— А кто будет там жить? - поинтересовалась она.

— Как это кто? Мы! — Хейзел посмотрела на неё, и ее глаза светились. — Ты и я. И больше никого! В будущем мы будем жить вместе в этом большом доме также, как живем здесь сейчас.

Амалия почувствовала, как что-то сжалось в ее груди.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда, когда вырастем, давай построим этот дом. И будем жить там.

- Правда такой же дом? - переспросила Хейзел, - С качелями и утками?

- Ага.

Хейзел повернулась к ней. Её лицо осветила такая яркая улыбка, что, казалось, она сделала эту убогую комнату светлее.

- Амалия, запомни, ты мне это пообещала! - предупредила девочка, - Ты не можешь потом забрать свои слова назад!

- Я и не собиралась, - Амалия засмеялась.

— Хорошо. Мы ведь всегда будем вместе, правда?

— Конечно, всегда.

Амалия улыбнулась ей.

А потом сон снова изменился.

Приют исчез. Каменные стены растворились в темноте. Тёплый свет свечей погас. Вместо него пришло что-то другое. Что-то холодное. Что-то липкое и красное.

Кровь.

Она была везде.

На стенах. На полу. На руках Амалии. На её одежде. На её лице.

Амалия смотрела на свои руки, и они дрожали. Она пыталась стереть кровь, но та не стиралась. Она только размазывалась, растекалась, становилась больше. Она обеспокоенно обернулась по сторонам, пытаясь найти Хейзел, которая только что была рядом с ней.

— Хейзел? — она повернулась. — Хейзел, что...

Хейзел все еще была здесь.

Точнее, она лежала совсем рядом.

Она все еще могла видеть ее лицо. Но теперь, вместо сверкающей улыбки и розовых от смущения щек, ее лицо выглядело совсем по-другому. Это было лицо трупа с впалыми глазами. Разорванное. Изуродованное. Кровь повсюду. Это был кошмар.

— ...НЕТ!!!

Амалия резко проснулась.

Она села в кровати, тяжело дыша. Ее сердце бешено колотилось, а всё тело покрывала мелкая дрожь.

Несколько секунд девочка не могла понять, где находится.

Только когда она увидела знакомые стены своей комнаты, до неё наконец дошло.

Это был сон. Всего лишь сон.

За дверью раздались торопливые шаги. Потом стук.

— Ами! — голос брата раздался из-за двери. — Я слышал крик. Ты в порядке?!

Амалия сглотнула. Попыталась успокоить дыхание.

— Да, — сказала она дрожащим голосом. — Да, я... я в порядке. Просто... приснился плохой сон.

— Ты уверена? Может, позвать врача?

Она закрыла глаза и заставила себя сделать несколько глубоких вдохов.

— Нет. Всё хорошо. Правда.

Пауза.

Она слышала, как Юджин нерешительно топчется у двери. Ему явно хотелось войти и проверить ее. Но он был воспитан и не мог войти в комнату сестры без разрешения.

— ...Ладно. Если тебе что-нибудь понадобится, то я рядом!

— Спасибо, братик Юджин.

Шаги брата постепенно удалились.

Амалия ещё долго сидела на кровати и смотрела перед собой, но перед ее глазами всё ещё стояла сцена из сна.

Хейзел.

Кровь.

Сколько раз ей уже снился этот дурацкий сон? Почему это вообще происходит...?

Амалия вздохнула и еще пыталась прийти в себя. Её руки всё ещё дрожали. Она подняла их и посмотрела на них. На них не было крови. Но она всё ещё чувствовала её. Липкую и тёплую.

Если бы они по-прежнему находились в приюте, то она могла бы просто протянуть руку к соседней кровати и убедиться в том, что все действительно было в порядке. Хейзел жива и здорова. Это был лишь бессмысленный кошмар.

Но теперь... у нее больше не было такой возможности. Как бы удручающе это ни было признавать, но теперь она не могла увидеться с Хейзел в любой момент, как это было раньше.

Теперь между ними была граница, которая была ощутима.

Поскольку Амалия не могла увидеть Хейзел прямо сейчас, то чтобы успокоиться, она машинально дотронулась до голубого браслета, который был у нее на руке. Это был браслет из дешевого камня, купленный на рынке. Ничтожная вещь, которую совершенно не подобало носить наследнице герцогской семьи вроде нее. И все же... этот браслет был для нее дороже всех дорогих украшений, которые у нее теперь были.

Она никогда его не снимала.

Амалия медленно подняла руку и коснулась голубого браслета на запястье.

— Хейзел...

Прохладный камень немного успокоил её.

«Ты не должна винить себя».

И тот незнакомый голос... Что это был за человек?

Амалия закрыла глаза.

И ещё долго сидела так в темноте, одна, сжимая браслет, как будто он мог её спасти.

***

Утро началось с обычного ритуала.

Служанки вошли в комнату, когда солнце только начало подниматься. Они помогли Амалии умыться, расчесали волосы, переодели в дневное платье и подготовили всё необходимое к завтраку.

Амалия смотрела в зеркало, пока ей заплетали волосы. На неё смотрела девочка с голубыми глазами и светлыми волосами. Она была такой красивой и идеальной, совсем как кукла. Служанки невольно издавали восторженные вздохи, приговаривая, какой красавицей была их юная леди.

Но Амалия смотрела на свое лицо в зеркале равнодушно.

Из-за кошмара, который приснился ей сегодня ночью, в душе она ощущала пустоту.

— ...Госпожа, вы хорошо спали? — спросила старшая служанка.

— Да, — соврала Амалия. — Всё хорошо.

Ее лицо было бледным, и темные круги под глазами были заметны.

Так что служанка явно не поверила ей, но не стала настаивать. Она просто продолжила делать свою работу.

Через полчаса Амалия была готова. После этого она встала и направилась в столовую.

Там уже сидели ее отец и брат. Герцог Сириникс читал какие-то бумаги. Юджин что-то рассказывал ему, оживлённо жестикулируя. Увидев Амалию, они оба улыбнулись.

— Доброе утро, Ами, — сказал Юджин.

— Доброе утро, — ответила она, садясь за стол.

Слуги начали подавать завтрак. Омлет, свежий хлеб, фрукты, чай. Всё выглядело идеально.

Тем не менее, Амалия не чувствовала голода, и скорее машинально ковыряла еду в своей тарелке.

— Как спалось? — спросил герцог, когда поднял глаза от бумаг и посмотрел на нее.

— Хорошо...

— Рад слышать.

Пауза.

На самом деле, последние несколько дней между ними было едва заметное видимое напряжение. Герцог Сириникс, казалось, все еще был недоволен тем, что Амалия ездила в резиденцию Блек. Хотя тогда он не отругал ее, но явно был недоволен. Он явно был обеспокоен тем, что его дочь могла поддерживать какие-то связи с этой семьей.

Поэтому на сей раз герцог отложил бумаги и посмотрел на дочь. Его голубые глаза были серьёзными.

— Амалия, — начал он. — Я хотел поговорить с тобой кое о чём.

— О чём, отец?

— Ты можешь пообещать мне, что больше не будешь иметь никаких дел с семьей Блек? Это был первый и последний раз.

Амалия напряглась. Даже спустя несколько дней эта тема все еще была острой в их доме. Герцог Сириникс, который не переносил Блек на дух, явно был недоволен.

- Отец, я...

— Я не сержусь, — его голос смягчился. — Я понимаю, почему ты это сделала.

Герцог положил столовые приборы.

— Но это не означает, что мне нравится твоё общение с этой семьёй.

Амалия опустила взгляд.

Она уже знала, что отец думает о Блекуэллах. Эти две семьи, которые находились в противоположных политических фракциях, враждовали друг с другом уже несколько поколений. И ее отец особенно недолюбливал эту семью из-за их грязной и ужасной репутации.

Поэтому, очевидно, он был очень расстроен, когда его дочь самолично поехала в логово врага.

Тем не менее, он подбирал слова, пытаясь сейчас смягчить свой тон.

- Я не хочу тебя ограничивать. Ты можешь принимать решения сама, - сказал герцог, - Но я хочу, чтобы ты понимала: Блэкуэллы — опасные люди.

— Я знаю...

— Нет, не знаешь. — Герцог покачал головой. — Ты просто не видела, на что они способны, но я видел и знаю это. Эти люди чудовища. И я не хочу, чтобы ты была рядом с ними.

Амалия поколебалась.

— Но Хейзел...

— Хейзел — это отдельный разговор. — Голос герцога стал твёрже. — Может, в прошлом вы и были друзьями. Но теперь она выбрала их сторону и живёт вместе с ними. Это её выбор. Но это не значит, что ты должна впутываться в это.

Амалия опустила взгляд.

Она была не полностью согласна с мнением отца. И особенно той частью, которая касалась Хейзел... Тем не менее, она чувствовала, что отец не оставит это просто так, пока не получит от нее какого-то подтверждения.

Так что ей пришлось разомкнуть губы и сказать:

— ...Я понимаю, отец. В следующий раз я буду осмотрительнее.

Этого было достаточно.

Герцог Сириникс внимательно посмотрел на неё.

— Хорошо.

После этого разговор на эту тему закончился.

Через некоторое время он поднялся из-за стола.

— Мне пора идти. Сегодня много дел. Увидимся вечером.

— Хорошо, отец.

Он поцеловал Амалию в лоб, потрепал по волосам Юджина и вышел.

Её брат тоже вскоре закончил завтрак.

— Мне пора идти на занятия.

Юджин каждый день посещал подготовительные занятия, ведь в будущем ему предстояло стать главой семьи. Амалия кивнула ему.

— Удачи.

— Тебе тоже.

Он улыбнулся.

— У тебя ведь сегодня фехтование?

Амалия кивнула.

— Да.

— Тогда постарайся не слишком сильно жалеть своего противника.

Он усмехнулся и погладил ее по волосам.

После этого Юджин ушел, и Амалия осталась одна за столом. Перед ней стояла тарелка с омлетом, к которой она так и не притронулась.

Некоторое время она еще сидела и задумчиво ковыряла его, но так и не съела ни кусочка.

Она снова посмотрела на браслет на своей руке.

Амалия глубоко вздохнула. Потом она встала и направилась на тренировку.

***

Уроки фехтования входили в обязательную программу дворян. И это было не просто формальностью.

Во время войны дворян тоже призывали в армию. Каждый из них обязан был уметь сражаться на поле боя — защищать империю. Так что эти занятия проходила и Амалия.

Сегодняшний урок фехтования начался как обычно.

Учитель, высокий мужчина с седыми волосами и шрамом на щеке, уже ждал её на специально отведённой площадке.

— Леди Сириникс, — поприветствовал он. — Вы готовы?

Амалия взяла тренировочный меч и встала напротив своего учителя.

— Да.

Как обычно, они начали с разминки. Амалия двигалась медленно, ведь ее мысли были далеко.

— Леди, — окликнул учитель. — Вы сегодня рассеяны.

— Простите...

— Сосредоточьтесь. Фехтование требует внимания.

— Да.

Они начали спарринг. Учитель был опытным и быстрым. Амалия обычно могла продержаться против него несколько минут. Но сегодня...

Сегодня она пропустила удар.

Деревянный меч ударил её по руке. Не сильно, но достаточно, чтобы она выронила своё оружие.

— Леди!

— Простите, — сказала Амалия, поднимая меч. — Давайте ещё раз.

Они начали снова. И снова она пропустила удар. Потом ещё один. Потом ещё.

В конце концов, учитель опустил меч и покачал головой.

— Перерыв, — сказал он. — Пятнадцать минут. Приведи себя в порядок.

Амалия хотела возразить, но не стала. У нее не было на это сил.

Она убрала тренировочный меч и отошла в сторону.

Немного позже девочка уже лежала на траве, заложив руки за голову.

Над ней раскинулось ясное голубое небо. Облака медленно плыли вдали.

Обычно после тренировки Амалия чувствовала приятную усталость, но сегодня же внутри была только пустота.

Она снова вспомнила тот сон.

Амалия нахмурилась, потому что не понимала, почему это так сильно задело ее.

Ведь это был всего лишь сон. Всего лишь кошмар.

Но сердце почему-то продолжало болезненно сжиматься.

Амалия подняла руку и посмотрела на голубой браслет.

— Хейзел…

Имя сорвалось с её губ почти беззвучно.

— Хейзел, — прошептала она. — Что же мне делать?

Она снова посмотрела в небо. И впервые за долгое время не знала, чего именно ждёт.

Внутри было пусто.

Словно вместе с тем страшным сном из её сердца исчезло что-то важное, но она никак не могла понять, что именно.