Воздух на балконе казался настолько плотным, что каждый вдох давался с трудом.

Две величественные наследницы великих родов стояли друг напротив друга, словно клинки, готовые в любой момент сойтись в смертельном поединке. Леденящая аура Амалии сталкивалась с темной, непроницаемой силой Эрики, и я оказалась прямо на стыке этого стихийного бедствия.

И вдруг... меня накрыло странное чувство дежавю.

Эй... разве пять лет назад, в саду поместья Блэкуэлл, не было тоже самое? Тогда эти двое точно также стояли и делили меня, словно любимую игрушку, абсолютно не интересуясь моим мнением. И теперь все повторяется... С тех пор прошли годы, мы выросли, но кажется, на самом деле ничего не изменилось.

И я снова оказалась в этой странной ситуации.

Я потерла переносицу и глубоко вздохнула. Мне определенно нужно было прекратить этот спор, прежде чем он окончательно выйдет из-под контроля...

Я всё ещё была глубоко обижена на Амалию за её эгоистичную выходку, уничтожившую мою спокойную жизнь. Я намеревалась высказать ей абсолютно всё и поговорить с ней об этом крайне серьезно позже... Но прямо сейчас, на этом балконе, единственным разумным решением было уступить и вернуться в бальный зал. Позволить конфликту разгореться между семьями Блекуэлл и Сириникс на глазах у всей академии было нельзя.

И точно также, как и пять лет назад, я снова приняла решение. Но на этот раз уже другое.

Я аккуратно, но твёрдо высвободила свою руку из хватки Эрики.

— Эрика... Всё в порядке, — тихо, но уверенно произнесла я, делая шаг к Амалии. — Я вернусь в зал. Мы... с Амалией должны завершить этот бал до конца, как и полагается партнёрам.

Услышав мои слова, Амалия едва заметно облегчённо выдохнула, и в её глазах вильнула ослепительная вспышка торжества.

В свою очередь, Эрика замерла. На её обычно безупречном, холодном лице на долю секунды проскользнуло редкое обескураживание. В её алых глазах вспыхнула тень досады, но она быстро взяла себя в руки.

- ...Ты уверена? - лишь тихо спросила она.

- Да, - я кивнула, - Сейчас мне кажется, что это будет самым разумным решением.

Последние слова дались мне не так легко.

И тем не менее... Устраивать публичный скандал здесь, прямо на балу, подставляя под удар и себя, и обеих моих подруг детства? Нет. Это было бы верхом глупости.

Эрика посмотрела на мою опущенную ладонь, затем перевела взгляд на меня. Убедившись, что это моё собственное, осознанное решение, она лишь медленно, сдержанно кивнула.

— Что ж... Если это твой выбор, Хейзел, — тихо произнесла Эрика. — Я не стану препятствовать.

Затем она чуть отступила, освобождая нам дорогу к дверям балкона.

— Я... тогда увидимся позже, — сказала я, стараясь улыбнуться.

— Конечно.

Амалия лишь едва заметно приподняла подбородок, победоносно, но всё так же холодно смерив Блекуэлл взглядом. Она протянула мне руку, и я, не глядя ей в глаза, положила свои пальцы на её белую перчатку.

— Пойдём, Хейзел, — ровно сказала Амалия.

Мы развернулись и шагнули обратно в душное тепло бального зала. За нашей спиной, в глубокой ночной тени балкона, Эрика осталась совсем одна, провожая мою уходящую фигуру долгим, нечитаемым взглядом.

***

Остаток вечера прошел как в тумане. Я с трудом дотерпела до официального завершения бала, выдерживая шквал удивлённых и завистливых взглядов, после чего сбежала в общежитие при первой же возможности.

Я плелась по темным коридорам женского корпуса, чувствуя себя невероятно уставшей, опустошённой и подавленной. Пышное розовое платье с жемчугом казалось мне неподъёмным доспехом, а непривычные каблуки безжалостно натирали ноги.

Тихо потянув за ручку, я шмыгнула в свою комнату, мечтая лишь о том, чтобы сбросить этот наряд и провалиться в сон.

Однако внутри меня ждал сюрприз.

В комнате, в полной темноте, моя соседка все еще не спала. Вместо этого Лина сидела на своей кровати, выпрямившись, и неподвижно смотрела в одну точку на стене. Она всё ещё была в своём изумрудном платье, но прическа слегка распустилась.

Едва я переступила порог, как Лина подняла голову. В её обычно тёплых, золотистых глазах не было привычной радости или света. Она смотрела на меня необычайно сдержанно и отстранённо.

— Лина?.. — растерянно пробормотала я, закрывая за собой дверь. — Ты... ты почему ещё не спишь?

— Я ждала тебя, Хейзел, — тихим, лишённым привычных живых интонаций голосом ответила она.

В комнате повисла тяжёлая, неловкая пауза. Я почувствовала, как внутри сжался тревожный комок. Черт. Конечно, в суматохе бала я уже почти забыла об этом... Но теперь болезненное осознание ударило по мне с новой силой. Лина видела всё. Она видела наш открывающий танец, видела, как я проводила время с Амалией, и конечно слышала все те дикие слухи, которые мгновенно разнеслись по залу.

И теперь... я даже не могла представить, что именно она сейчас чувствовала.

— Лина... Я могу всё объяснить! — выдохнула я, подходя к своей кровати и садясь напротив подруги.

— Объяснить что? — Лина чуть сильнее сжала подушку. — Объяснить, почему леди Сириникс пригласила тебя на открывающий танец на глазах у всей академии? Объяснить, что ты делала на балу, хотя сказала, что не пойдешь?!

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Лина, послушай... — я бессильно опустила плечи. — Всё совсем не так, как это выглядело со стороны. Я не хотела...

— Хейзел, — перебила она меня всё тем же тихим, отстраненным голосом, глядя мне прямо в глаза. — Пожалуйста. Не нужно врать. Просто объясни мне... Что между вами происходит? Откуда вы знаете друг друга? Кто ты на самом деле?!

Я посмотрела на её бледное, растерянное лицо и поняла: отступать некуда. Скрывать дальше было бесполезно да и бессовестно по отношению к единственному человеку, который искренне заботился обо мне здесь. Лина заслуживала правды. Как моя единственная и настоящая подруга в этой академии.

И я рассказала ей всё...

Я рассказала о своём детстве в сиротском приюте на окраине столицы. О том, как мы росли втроём — я, Амалия и Эрика. О том, как семьи Сириникс и Блекуэлл забрали их к себе, а меня отправили жить под крыло семьи Блекуэлл на особых правах. Рассказала о том, что Амалия сделала меня своим партнёром для танца лишь потому, что доверяла мне, а сегодняшний танец был абсолютной неожиданностью для меня самой.

Лина слушала молча. Чем дальше я продвигалась в своем рассказе, тем сильнее округлялись её глаза. Когда я закончила, в комнате снова воцарилась оглушительная тишина.

Лина сидела с абсолютно шокированным видом, переваривая информацию. Мозаика в её голове наконец сложилась, но полученная картина явно не укладывалась в её голове.

— Ты... — пролепетала Лина спустя долгие пять минут тишины. Её голос дрожал. — Ты с детства росла вместе с Амалией Сириникс и Эрикой Блекуэлл?.. С двумя самыми влиятельными наследницами империи?!

— Да... — тихо призналась я, опуская голову. — Прости, что не рассказывала раньше. Я просто... я хотела быть обычной студенткой. Не хотела привлекать к себе внимание и жить обычной жизнью...

На пять минут после окончания моего рассказа в комнате установилась долгая, мучительная тишина.

Лина просто молча думала о том, что я ей рассказала, и не проронила ни слова. Я напряженно ждала, пока она хоть что-нибудь скажет... Наверняка, теперь у нее появилась целая куча вопросов. И поскольку я чувствовала себя виноватой, то была готова честно ответить на них все.

Я все ждала и ждала, пока она что-нибудь скажет. И наконец...

Лина тяжело вздохнула. В её взгляде смешались шок, глубокая растерянность и... какая-то невидимая стена, которая мгновенно выросла между нами.

— Ясно, — тихо бросила она, вставая с кровати. — Теперь... Это действительно многое объясняет.

Лина не стала кричать или устраивать сцен, но её спокойная реакция волновала меня куда сильнее.

Эй... неужели все действительно было в порядке? Я не могла поверить в это.

Она повернулась к своему шкафу, достала ночную рубашку и принялась молча переодеваться. Никаких расспросов. Никаких эмоций. Ни привычных шуток, ни смущённого хихиканья.

— Лина, ты сердишься на меня? — не выдержала и спросила я, чувствуя, как ком подступает к горлу.

— Нет, — не оборачиваясь, ответила та. Голос ее звучал слишком ровно. — Ты не обязана была мне ничего рассказывать. Это твоя личная жизнь. Давай ложиться спать, уже очень поздно.

Тем не менее, прежде, чем я успела что-то сказать, как она добавила:

— Я правда не сержусь. Просто... мне нужно немного времени, чтобы все это осмыслить.

Облегчение тут же сменилось новым чувством тяжести.

— Понимаю...

Я хотела спросить, сколько именно времени ей понадобится. Хотела сказать, что ничего не изменилось, что я по-прежнему остаюсь той же Хейзел, с которой она подружилась в начале учебного года, что ей не нужно смотреть на меня иначе только потому, что моя жизнь оказалась сложнее, чем она представляла.

Но в итоге не смогла...

Мы переоделись в пижамы и легли в свои постели. Свет лампы угас, и комнату накрыла полуночная тьма.

— Спокойной ночи, Хейзел, — донёсся с соседней кровати тихий голос Лины.

— Спокойной ночи...

Я повернулась к стене, не в силах уснуть. Я пыталась убедить себя, что все обязательно наладится. Мы ведь не поссорились... Лина всего лишь попросила немного времени. Это было совершенно нормально. Разве не так?

Я натянула одеяло до самого подбородка и глубоко вздохнула.

Мне хотелось верить, что после сна все будет выглядеть проще. Что утром мы снова сможем разговаривать как прежде, что неловкость исчезнет, а Лина перестанет смотреть на меня так отстранено, как сейчас. Все будет нормально...

Я искренне верила, что подобная неприятность не сможет стать преградой для нашей дружбы.