Я вскочил на ноги, сам не понимая как. Рванулся к двери, но холодный металл ручки выскользнул из ладони, когда я дёрнул её на себя. Стоило лишь приоткрыть щель, как в уши ударили резкие, режущие слух ноты. В макушке загудело, запульсировало — будто кто-то методично сдирал слой за слоем мои нейроны.

[Сядь]

Слова проступили прямо перед глазами, и дверь захлопнулась сама, щёлкнув замком. Из древесных волокон заструилась серебристая расплавленная сталь, растеклась по всей поверхности и в тот же миг застыла, закупорив комнату. Я ещё не успел броситься к окнам, как они взорвались внутрь, осколки замерли прямо в воздухе: лабиринт из зазубренных кусков стекла, тонких настолько, что их можно было заметить только под определённым углом.

Выходов не осталось. Мозг, наконец, догнал тело. Слабость накатила волной: ноги дрожали, дыхание сбивалось, сердце глухо стучало где-то в черепе. Я попытался опуститься на пол, но ноги подкосились, и вместе с ними всё зрение провалилось в помехи.

[Поздравляем, вы вошли в Бесконечный Сон]

[Вы получили награду.]

[Посетитель: OII-1734-3.PRMEV12]

[Осознанность: 0]

[Асимиляция: 10 → 11]

[Идентичность: 50 → 55]

[Непрерывность: 14 → 10]

[Присутствие: 160 → 200]

[Инвентарь]

[Пусто]

[Дары]

[Нет]

[Ограничения]

[Нет]

[Титулы: 1]

[Скрыто]

Слишком много информации. Слишком, чтобы переварить. Всё казалось неправильным — как будто я вдруг оказался в четырёх измерениях вместо трёх. Мир стал слишком чётким, слишком насыщенным, до мельчайшей детали.

Факты. Нужно зацепиться за факты.

Факт: слова звучат прямо в моей голове.

Факт: они обращаются ко мне.

Факт: дверь закрыта.

Я заснул. Я сплю. Я во сне!

[Осознанность: 0 → 1]

Отлично. Осознанный сон. Должно быть, на меня подействовали дневники брата. Я сосредоточился на осколках стекла. Это сон. Мой сон. Я должен владеть им. Если это мой мир, я смогу изменить его. Я напрягся, пытаясь вернуть осколки на место. Но они даже не дрогнули, продолжая висеть в воздухе.

Я решил сменить подход. Закрыл глаза и представил: зелёный холм, густая трава, колышущаяся под резкими порывами ветра. Огромные облака на горизонте, в воздухе — мягкий запах дождя. Я раскрыл глаза, готовый увидеть это перед собой.

Но всё ещё был в душной комнате общежития.

[Ты не хозяин этого сна]

[Выбери награду]

- Ключ без замка — «Сохрани его. Он тебе понадобится.»

(Он уже в твоём кармане. Ты не помнишь, как его взял.)

- Мерцающий фонарь — «Свет, который укажет путь.»

(Тепло в руках. Но оно исчезает, когда нужнее всего.)

- Карта знакомых мест — «Поможет найти путь обратно.»

(Линии меняются, стоит лишь отвернуться. Некоторые места стираются вовсе.)

[Альтернативная награда]

[Открыть дверь]

[Запомни. Здесь есть и другие. Не бери альтернативных наград, если точно не знаешь, от кого они]

Что-то внутри меня щёлкнуло, вырвало из оцепенения. Я схватил стул и со всей силы швырнул его в зависшие осколки. Удар должен был разнести их в щепки или хотя бы надломить, но ничего не произошло. Стул застыл в воздухе на долю секунды, его облезлые кожаные подушки пронзили лезвия, а затем — с хрустом — стекло разодрало сиденье в клочья, и обломки грохнулись на пол. Бесполезно. Но это дало мне идею.

Оттащив стол от стены и толкнул его к застывшему стеклу. Скрип дерева о дерево отдавался в висках тупой болью. Я остановился в шаге от острых лезвий, затем сорвал матрас с кровати. Руки слегка дрожали , когда я поднял его и метнул на осколки. Если правильно распределить вес, я смогу проползти по нему к окну. А дальше… дальше будет видно. Главное — добраться.

[Раздражает]

Пол ушёл из-под ног. В одно мгновение комнату наполнил гул: скрежет рвущихся металлических труб, камня о камень, ломающихся досок. Мир словно провернулся на своей оси — но криво, наискось, медленно, вязко.

Я пошатнулся, едва не рухнув в поле стеклянных осколков. В последний момент шлёпнулся грудью на стол, вцепился в него, удерживая равновесие. То, что ещё секунду назад было полом, превращалось в стену и мне пришлось карабкаться по боку стола, чтобы не соскользнуть вниз.

Скрип дерева стал единственным предупреждением. Я поднял глаза слишком поздно: кровать Джоуи потеряла опору и сорвалась вниз.

Она врезалась в меня, прежде чем я успел закричать и отбросила прямо в клубок застывших осколков.

Что-то разорвалось. В позвоночник ударила сырая, жгучая боль, позвонки скрежетнули, когда стекло прорвало мышцы. Из спины хлынула кровь, зрение сузилось в тугой туннель и распалось на белый шум.

Я жадно хватал воздух, пытался закричать, но только захлёбывался влажными хрипами.

Я умирал.

Но это сон. Должен быть сон!

Я задыхался. Больно. Чёрт, как же больно.

Я поднял руки, ощущая тяжесть горы на груди, и слабо толкнул кровать. Усилия хватило лишь на то, чтобы осколок хрустнул о ребро и сломал его. Мир провалился в свободное падение.

[Попробуем снова. В следующий раз. Подыграй. Прими дар]

[Осознанность: 1 → 5]

Нет. Нет, нет, нет.

Осколок вонзился в горло.

Хруст — резкий, обрывающий.

И — ничего. Даже боли.

Тело исчезло за одно мгновение. Я отказывался это принять. Где руки? Где сердце? Где вообще я?

В голове ревели помехи, отчаянно выискивая хоть что-то.

Закричи. Дёрнись. Судорога. Двигайся! Сделай что-нибудь. Что угодно!

Пожалуйста.

Я вырвался обратно в реальность с криком, вцепившись пальцами в шею и конечности, прижимая тело к себе. Сжал запястье так сильно, что ногти вдавились в кожу и оставили красные следы.

И тут — гул. Низкий, вибрирующий, нарастающий, пока не заглушил всё вокруг. Я заорал, но не был уверен, слышно ли меня: кости под кожей вибрировали в такт этому звуку. Я зажал уши, ударил головой об пол, лишь бы уйти от этого гудения.

Мысли захлебнулись. Звук резко взлетел выше. Каждая новая октава — больнее прежней. Сначала свело руки и ноги. Потом горло сомкнулось. Нервы вспыхнули разом, желудок будто начал разъедать сам себя. Кровь рванула из носа и стекла обратно в горло, перекрыв дыхание.

Я бился, не успевая осознать происходящее, пока звон не достиг пика — и не исчез в одно мгновение.

Желчь поднялась, и меня вырвало кровью и кислотой. Горло саднило, из глаз текли слёзы. Я кашлял, захлёбывался, лежал на полу и только думал: неужели это инсульт?

Просто плохой сон. Разум пытается разбудить тело.

Но я помнил. Помнил всё до мельчайших деталей. Каждый укол, каждую пробоину, каждую кость, раздробленную стеклом. От этого не избавиться. Желудок снова сжался, и меня вывернуло остатками ужина на пол Джоуи..

Руки обмякли. Я прижал ладонь к боку, осторожно ощупывая его. Чувствовал. Но боли не было.

Просто сон. Всего лишь сон.

Но я знал: нет. Не сон. Потому что краем глаза всё ещё видел строку:

[Вы умерли.]

Не знаю, сколько пролежал так, свернувшись калачиком рядом с рвотой. Достаточно, чтобы Джоуи успел найти меня. Он включил свет и вскрикнул от удивления. Я понимал, что он рядом, что его шок и тревога настоящие. Но ответить не мог. Его слова словно не доходили. Что-то говорил. Про звонок кому-то. А я только смотрел в пустоту, прижимая руки к шее.

В себя я пришёл уже позже — когда он усадил меня на диван, убрал следы рвоты, включил сериал и нервно мерил шагами комнату.

Слова сорвались внезапно, где-то на середине серии Офиса:

— Прости за пол.

Джоуи ничего не сказал. Просто достал из мини-холодильника бутылку спортивного напитка и протянул мне.

Глотки оказались жадными, почти болезненно жадными. Я и не понимал, насколько саднило горло, пока не начал пить.

— Эй, эй, полегче. Они ж не на деревьях растут, — остановил он, когда я осушил больше половины.

К тому моменту я уже пришёл в себя. Но если сосредоточиться, я всё ещё чувствовал ту пустоту — жгучую статику в конечностях. Всё ещё слышал хруст стекла, вонзающегося в кости. Лёгкие, рвущиеся изнутри.

Помнил каждую деталь.

Я заставил себя отмахнуться. Это просто сон. Текст в углу зрения — всего лишь остаточное видение. Не настоящее. Я мог бы даже воспроизвести цифры, категории, значения…

— Поехали в больницу, — сказал Джоуи, выключая телевизор.

— Нет, — покачал я головой. Мысль о стерильных стенах могла снова столкнуть меня в пропасть. — Это просто плохой сон.

— Плохой сон?! — сорвался Джоуи, голос у него дрогнул. — Дориан, это был не сон. Это инсульт. Или аневризма. Или ещё что похуже!

— Я в порядке. Правда, Джоуи.

— Будь в порядке сколько хочешь, но только в больнице.

— Я не пойду в гребаную больницу.

Мы замолчали. Лишь телевизор продолжал бубнить. Я смотрел на Джоуи, он — на меня, и никто не хотел уступать.

— Тогда в клинику, — жёстко сказал он.

Я уже открыл рот, чтобы отрезать «нет», но вовремя остановился. Клиника — это не больница. Это другое. Это нормально. А если я ошибался, если мой мозг и вправду разрывался изнутри? И потом… если я не соглашусь, Джоуи уйдёт. Навсегда.

— Ладно.

Он решил, что я слишком слаб, чтобы дойти до стоянки, и велел ждать, пока он подгонит машину. Но, конечно, я не послушался.

Стоило выйти за дверь, как мир изменился. Всё стало застывшим, неживым. Даже воздух в вентиляции не двигался, хотя в коридорах внезапно похолодало.

Я шёл по узким коридорам, по коже скользнуло неприятное ощущение. Лампы стояли неподвижно, но я видел, как они мигают, пульсируют в такт сердцу. Всё быстрее и быстрее.

Казалось, я слышал дыхание. Тёплое, скользящее по шее. Я резко обернулся и ударил кулаком пустоту. Воздух. Ничего. Но тут оно снова оказалось за спиной. Мне даже почудилось, что на рубашку упала капля жидкости. Стоило всмотреться — и ощущение исчезало.

Разум шептал: это ничто, всего лишь отголоски кошмара. Но тело не верило.

Моя «спокойная пробежка» всё ускорялась. Шаги тяжелели, дыхание сбивалось. И вот я уже бежал. Сначала трусцой. Потом рывком. А потом в полную силу, сломя голову, по лестницам вниз, с фантомным дыханием в ушах.

Я вылетел в ночь через тяжёлые двери. Странное ощущение исчезло в тот же миг, как я переступил порог. Я жадно глотал холодный воздух, сердце беспорядочно колотилось. Резкая боль пронзила грудь, я зашипел, упершись ладонью в шершавый цемент тротуара.

Что-то происходило. Я знал. Я не был сумасшедшим. И это был не просто сон.