«Где ты этому научились?»

Граф Швавен, в отличие от многих других, не поспешил обвинить Клэр в колдовстве. [Он лишь хотел знать, где она могла овладеть подобными знаниями. Как и следовало ожидать от человека рассудительного.]

[Слуги были правы: он был строг, разговорчив, но никогда не позволял себе унижать прислугу или отдавать нелепые приказы. Холодный ум, порядок во всем, таков был его характер.]

«С самого детства я читала все, что попадалось под руку.» - тихо ответила Клэр.

«Вот как?»

Взгляд графа на неё изменился. Его поразили не только её способности к переводу, куда больше его впечатлила манера письма.

Нетрудно было понять, почему Джейк направил в Сольца именно жреца Тессио, его почерк был образцовым. Но граф подумал, что такого уровня писец нужен не только для этой поездки, но и для самого замка Вольдё.

Документы, несущие печать дома Моренхайтц, отражали престиж Вольдё. И Швавен, гордый человек, не мог позволить, чтобы такие бумаги выглядели как небрежные черновики.

[Почерк Клэр был не просто аккуратным, он был изысканным. Даже для женщины в нём чувствовалась сила.] По выразительности он не уступал самому Инатио - величайшему писцу Империи.

«А вы никогда не думали стать писарем?»

Слова прозвучали настолько естественно, что Клэр лишь моргнула, а Джейк оказался поражён куда сильнее.

«Граф, вы предлагаете поручить дела Вольдё…женщине?»

«А, почему нет? Разве вы не видите её уровень?»

«Но, если об этом узнают...Это же позор. Что подумают, если документы замка пишет женщина? Репутация Вольдё рухнет.»

«А если писать будет кто-то бездарный, разве это не ударит по престижу ещё сильнее? Кто узнает, женщина это или ребёнок, если мы все промолчим?»

Клэр еле сдержала смех. [Самый суровый человек в замке. Оценка графа Швавена слугами оказалась так же точна, как и в случае с бароном Кайнцем.]

«К тому же, леди Клэр...»

Джейк бросил на неё взгляд, затем подошёл ближе к графу и что-то тихо шепнул ему. По выражению лица Швавена Клэр догадалась, о чём речь.

«Хм…Значит, это вы были той самой леди из башни…И он собирается увезти вас в Лантео...»

Хотя она знала об этом и раньше, услышать, как её называют «леди из башни» было странно.

Граф несколько секунд разглядывал Клэр, подперев подбородок пальцем, и наконец произнёс:

«Что ж, тогда вот моё предложение.»

***

На рассвете длинная процессия маркиза покинула замок. Едва рассвело, как толпы людей собрались у ворот, чтобы увидеть отъезд молодого лорда, столь редко появлявшегося на людях.

Когда первые лучи солнца заскользили по вершинам Атласа, массивные ворота замка Вольдё медленно распахнулись. Потоки света озарили строй из серебристых доспехов.

Впереди шло около двадцати стражей Женеву, неся красные знамёна с коричневым львом. Толпа встретила их оглушительными криками.

«Ух ты…!»

Свист разносился со всех сторон.

И вот вслед за знамёнщиками появился чёрный жеребец, грива которого сверкала, словно восточный шёлк.

Толпа мгновенно затихла. Все взгляды обратились к всаднику. Тишина стала настолько плотной, что чётко слышались удары копыт:

Цок, цок, цок...

Те, кто видел его в тот день, позже делились своими впечатлениями. Все говорили одно и то же.

Маркиз на своём верном Буке выглядел величественно, слова «благородный» и «внушительный» казались слишком слабыми.

Его каштановые волосы сияли под утренним солнцем, а серые глаза сверкали, будто могли прожечь насквозь. Чётко очерченные черты лица и военная выправка делали его похожим на живое воплощение древнего героя.

Серебряные доспехи, словно сотканные из света, слепили взгляд.

Даже те, кто стоял далеко, не видя лица, восхищённо шептали: «Вот он…».

Он - единственный маркграф Империи. Внук Льва Риннгена, восхваляемого наравне с самим Великим Ринггеном. Хранитель Империи, владелец легендарного меча Аскарона.

Бальт выходил из замка Вольдё медленно, с той поступью, что подобает его титулам. Он знал: сегодня начинается не просто путешествие, а путь, который изменит всё.

[Первое, что мы должны сделать, это показать народу Империи его. Показать, что, даже без Императора и Великого герцога, у них есть достойный наследник Ринггена Великого. Мы должны напомнить им, кто их настоящий защитник.]

[Показать, что Бальт Моренхайтц не просто чья-то тень. Он - новый Лев.]

[Посеять это зерно надежды. Пустить его по ветру, чтобы разнесло по всей Империи. Именно ради этого Бальт и вошёл в пасть Великого герцога.]

А чтобы это зерно проросло, он должен был быть безупречным.

Он сдержал усмешку, глядя на Буке, который с важным видом поднял голову и виляя хвостом ловил восторженные взгляды.

Сзади, в красных плащах, шло не менее сотни его гвардейцев. За ними - пять повозок с ценностями, собранными со всех концов материка. Ещё дальше - повозки с провизией, оружием и прислугой.

Когда последняя телега миновала ворота, солнце уже высоко стояло в небе.

Старик в толпе, не сводя глаз с великого зрелища, вдруг поднял руку и закричал:

«Да здравствует Храбрый Бурый Лев! Слава маркизу Моренхайтцу!»

Толпа подхватила:

«Да здравствует Империя Ринггена!»

«Ура! Ура!»

Крики, аплодисменты, танцы, народ праздновал так, будто это был не отъезд, а триумфальное возвращение.

Граф Швавен, стоявший у ворот замка, провожая своего лорда, улыбнулся с удовлетворением. Рядом с ним Джейк, долго хранивший тревожную мину, был почти растроган.

А Бальт...Бальт оставался таким же невозмутимым, как и в момент выхода из ворот.

Он подавил желание сорваться с места и ускакать на Буке прочь от всего этого балагана.

Когда процессия почти скрылась из виду, почти никто не заметил небольшую коричневую карету, следовавшую за нарядной алой повозкой с гербом маркиза.

Никто не увидел и пары встревоженных голубых глаз, выглядывающих из-под капюшона монашеского одеяния через узкую щель в окне.