Десятое июня. Общее собрание учеников.

После формальной части началось рассмотрение предложений от обычных школьников.

— Что ж, переходим к следующему вопросу на повестке. Ученица класса 2-B, Миякэ Раму-сан.

Услышав своё имя, Миякэ направилась к трибуне. Внезапное появление гяру вызвало живой интерес у скучавших учеников.

— Эм-м... Я Миякэ Раму из класса 2-B.

Её голос разнёсся через микрофон, достигнув каждого ученика школы.

— То, что я хочу сегодня предложить, — это пересмотр системы стипендий.

По спортзалу прокатился лёгкий гул. Пересмотр системы стипендий — вопрос не студсовета, а самой школы. Точнее, это компетенция совета директоров. Поэтому лица учителей изменились куда сильнее, чем у учеников.

Но главные сюрпризы были ещё впереди.

— Скажу прямо... Кое-кто подозревал меня в том, что я занимаюсь папакацу.

В ту же секунду спортзал взорвался шумом.

А затем резко наступила тишина: все приготовились слушать, что Миякэ скажет дальше.

— Но нашлись люди, которые доказали, что это не так.

Она произнесла это чётко и уверенно.

— Это Сава Рёго-кун из дисциплинарного комитета и остальные. Они доказали, что никакого папакацу не было. А ещё сказали, что верят в такую гяру, как я.

В этот момент часть взглядов скрестилась на мне.

«...Ну, всё так и было. Но обязательно ли называть моё имя?»

Я укоризненно покосился на Фуюцуки. Она с невозмутимым видом смотрела на трибуну. Текст для выступления придумывала не только сама Миякэ, но и Фуюцуки. Ей совершенно не обязательно было упоминать меня. Она сделала это специально. К тому же хитро утаила своё имя и имя Мио. Оставалось только поражаться: «Ну ты и устроила...»

— Впрочем, я понимаю, почему меня подозревали. Я ведь просто гяру, и прекрасно осознаю, как на меня смотрят окружающие.

Её слова прозвучали не пессимистично, а, напротив, брали за душу.

— Я думала, что академия Сэйгё — это школа с широкими взглядами, раз уж тут приняли такую гяру. Но обучение стоит дорого, а минимальный порог для получения стипендии очень высокий. Мы с мамой работаем вдвоём, у нас есть определённый доход, поэтому стипендия нам не положена.

Микрофон уловил, как Миякэ тихонько набрала в грудь воздуха.

— Почти все заработанные деньги уходят на погашение долгов покойного папы. Честно говоря, мы еле сводим концы с концами. А тут ещё этот ярлык повесили, мол, промышляю папакацу... Тогда я решила, что брошу школу.

После таких слов в зале повисла тяжёлая тишина.

— И тогда люди из дисциплинарного комитета сказали, что хотят помочь. С этого момента я передаю слово председателю комитета — Саве-куну...

«...И в такой атмосфере выступать мне?»

Сердце заколотилось. Все вокруг смотрели на меня. Честно говоря, я впервые в жизни выходил к такой огромной толпе.

Внезапно я выцепил взглядом Мио.

Она сжала кулачки перед грудью и одними глазами послала: «Рё-чан, удачи!»

Фуюцуки тоже молча смотрела на меня. Её лицо оставалось привычно невозмутимым. Но что-то всё же читалось в её взгляде. Наверное, ожидание и доверие.

«...Хотя вообще-то именно она и загнала меня в эту ситуацию».

С такими мыслями я направился к трибуне.

— Председатель дисциплинарного комитета Сава. Я позволю себе дополнить предложение Миякэ-сан...

«...Ну и ну».

Конечно, главной героиней сегодня была Миякэ. Но у меня возникло стойкое ощущение, что Фуюцуки просто воздвигла меня на пьедестал. К тому же при воспоминаниях о том, что предшествовало моему появлению здесь, на душе становилось не по себе.

† † †

— Ч-что?! Миякэ Раму всё узнала?! — не в силах скрыть удивления, воскликнул вице-президент студсовета Асия.

Сидевшая рядом президент Курумидзава тоже округлила глаза.

За неделю до собрания я в одиночку наведался в комнату студсовета. Мне нужно было как-то разрулить то самое «председатель комитета Сава-кун всё уладит», о котором говорила Фуюцуки.

— Да уж, мы облажались. Наше расследование раскрыли... Мы честно во всём признались и извинились, что ранили её, — сказал я с кривой усмешкой.

Но Асию волновало совсем другое.

— Неужели... вы упомянули студсовет?!

— Ну да. Рассказали всё, начиная с того самого анонимного письма, которое пришло вам на почту...

— Чёрт возьми! — рявкнул Асия. — Наш студсовет к этому делу никак не причастен! Дисциплинарный комитет действовал по собственной инициативе! Разве мы не так договаривались?!

— Э, нет, так дело не пойдёт. Факт остаётся фактом: ради изменения школьных правил вы нарушили личное пространство ученицы.

— Не было такого!

— Если что, у нас и аудиозапись с доказательствами имеется.

Я достал смартфон и включил диктофон:

— Поэтому мы хотим попросить дисциплинарный комитет о помощи. Назвать это расследованием было бы слишком... Но, скажем, если бы вы проследили за ней после уроков или обратили внимание на любые необычные действия...

— Если проще... Вы хотите, чтобы мы установили слежку за Миякэ?

— Да... Пожалуй, это можно назвать и так. Но мы бы хотели, чтобы всё выглядело исключительно как ваша собственная инициатива.

Лицо Асии на глазах побледнело.

— Откуда эта запись...?!

— Да мне часто говорят, что я рассеянный. Вот я и решил на всякий случай всё записать, чтобы не забыть ни слова...

Сказал-то я так, но на самом деле всё было немного иначе. Эту запись сделала Фуюцуки. За день до того, как президент пришла ко мне с поручением, Фуюцуки уже общалась с ней и велела обратиться напрямую ко мне. Судя по всему, решение записать разговор она приняла ещё тогда.

А на следующий день, когда Курумидзава озвучивала свою просьбу при мне, Мио и Фуюцуки, последняя втихую нажала на кнопку диктофона.

Теперь-то я понимаю...

«Президент, присаживайтесь».

Тогда Фуюцуки так любезно отодвинула складной стул... Вернее, она направила туда президента лишь потому, что поблизости был спрятан смартфон. Так звук записался гораздо чище.

«...Ну просто сущий дьявол».

Закрадывалась мысль, что самый пугающий человек в нашем комитете — это не Мио, а Фуюцуки. А то, что самым безобидным здесь оказался я, вообще звучало как нелепая шутка.

Тем не менее, благодаря этой записи дальнейшие переговоры обещали пройти как по маслу.

— В общем, мы с вами в одной лодке. Не знаю, о чём сейчас думает Миякэ, но проблема вырисовывается серьёзная, не находите?

Асия сдавленно крякнул и замолчал. И тогда я решил добить:

— Из-за беспочвенных подозрений вы чуть не довели ученицу до отчисления. И вы собираетесь свалить всю ответственность на дисциплинарный комитет?

— Нет, ну, это...

— Мы, конечно, тоже виноваты. Но если оставить всё как есть, скандал раздуется. Если это всплывёт в соцсетях, под удар попадёт репутация всей академии Сэйгё. Вы же это понимаете?

— П-президент!..

Запаниковавший Асия обратился за помощью к Курумидзаве. В отличие от него, президент держалась достойно. Однако на её лице читалось явное сожаление.

— ...Всё это моя вина.

— Президент!..

— Асия-кун... Всё началось с того письма. Но мы попытались использовать Миякэ-сан, чтобы заставить школу принять проект правил о запрете на романтические отношения. Это с самого начала было ошибкой...

В яблочко.

Запрет на романтику, чтобы уберечь учеников от проблем в отношениях. Даже если в этом и крылся какой-то великий смысл, приносить кого-то в жертву ради цели — в корне неверно.

Не зря говорят, что к каждому случаю нужен индивидуальный подход. Не стоило грести всё под одну гребёнку, списывая на «проблемы между полами». Им следовало с самого начала спокойно отделить одно от другого: подозрения Миякэ в папакацу и запрет на романтику.

— Мы как студсовет обязаны искренне извиниться перед Миякэ-сан...

Как только президент произнесла эти слова, я воспользовался моментом.

— Думаете, она вас так просто простит?

Президент вздрогнула.

— А? ...Нет, я не рассчитываю на прощение. Но с точки зрения морали...

— Сомневаюсь, что простая формальность сойдёт за нормальные извинения.

— Тогда что нам делать?..

Отлично. Я выдал заготовленную фразу:

— Отец президента... кажется, он один из членов совета директоров Сэйгё, верно?

— Что? Да, а что?

— В таком случае всё проще простого. Есть лишь один способ удовлетворить Миякэ, а заодно помочь и другим ученикам. К тому же авторитет студсовета возрастёт. Все останутся в выигрыше.

— В выигрыше? И что это за способ?

Я выложил на стол принесённые материалы.

Это была брошюра для поступающих в академию Сэйгё. Перед визитом сюда Фуюцуки всучила её мне.

— Семья Миякэ находится в трудном финансовом положении. Но она сама сказала, что стипендию ей не дают.

— Что? Почему? Ведь у нас есть чёткая система...

— Дыра в системе. Для получения стипендии есть определённый порог. Семья подаёт справку, что их общий заработок составляет такую-то сумму, так?

— Да, всё верно...

— Но доход семьи Миякэ превышает этот порог. Из-за выплаты отцовских долгов им тяжело жить. Тем не менее им отказали, сославшись на то, что у них якобы достаточно высокий годовой заработок.

— Ах...

До Курумидзавы, кажется, дошло.

— Академия Сэйгё изначально была школой для благородных девиц. Здесь собираются люди побогаче тех, кто, как я, из среднего класса. Переход на совместное обучение вроде бы расширил аудиторию. Но система стипендий пока так и не адаптировалась под нужды обычных людей.

— То есть, Сава-кун, ты хочешь сказать...

— Именно. Пересмотр системы стипендий.

Я ткнул пальцем в нужный раздел брошюры.

— Поднимите порог годового дохода. Тогда стипендию смогут получать даже те, кто оказался в трудном финансовом положении. Такие ученики, как Миякэ, которым приходится подрабатывать, чтобы содержать семью, будут спасены. Да и общий уровень успеваемости в школе возрастёт. Сплошные плюсы.

— Понятно...

— А если вы вдобавок введёте систему прощения долгов по стипендии для поступивших в государственные или престижные частные университеты? Разве это не привлечёт в Сэйгё ещё больше амбициозных учеников?

Едва я закончил мысль, вмешался Асия:

— Да где ж это видано! И вообще, шанс на такое...

— Вот поэтому я и говорю о ваших любимых шансах, Асия-сэмпай, — спокойно перебил я. — Конечно, неизвестно, сработает ли эта система. Но я предпочитаю делать ставку на позитивный исход. Если реформа пройдёт успешно, то как минимум исчезнут ученики, влипающие в проблемы из-за денег. И слухи о всяких папакацу перестанут гулять по школе, верно? А если даже после этого кто-то попытается нарушить правила...

Я продемонстрировал повязку на своём рукаве:

— Мы, дисциплинарный комитет, наведём порядок.

В тот же миг Асия нервно сглотнул. После недолгого молчания президент слегка улыбнулась.

— ...Тогда я спокойна.

— Президент!..

— Асия-кун... Председатель дисциплинарного комитета говорит это не только ради Миякэ-сан и учеников, но и чтобы защитить студсовет. Если мы отклоним предложение, останется ещё больше обид и противоречий. В будущем это никого не спасёт.

— Кх...

Президент встала.

— Я поговорю об этом с отцом. Нет, я во что бы то ни стало уговорю его.

— Рассчитываю на вас.

Мы обменялись улыбками, сбрасывая повисшее в комнате напряжение.

— Председатель дисциплинарного комитета, я могу верить вашим словам о том, что вы наведёте порядок?

«...А я справлюсь? Учитывая, что у меня там Фуюцуки и Мио».

— А-а... Ну-у, вроде того...

— М? А почему у вас глаза забегали?

— Да так, вспомнил кое-что... В общем, я буду стараться.

Асия тут же завопил:

— Президент! Он какой-то подозрительный! Ему определённо нельзя доверять!

— Асия-кун! — Курумидзава непривычно повысила голос. — Председатель дисциплинарного комитета поклялся нам! Он пообещал выполнять свой долг ради всеобщего блага!

— Да-а... Я буду старат-ться...

— Вот! Видели его поведение?! Да он внаглую издевается!

— Асия-кун!

В общем, как-то так я и протолкнул новый вопрос в повестку собрания. Раз уж пообещал, придётся выполнять. Но... не скрою, я слегка сомневаюсь в самом дисциплинарном комитете. Точнее, сильно сомневаюсь.

Как-никак, ещё недавно мы играли в угадайку цвета трусиков...

† † †

Вскоре пришёл отчёт от президента Курумидзавы. Её отец весьма заинтересовался идеей и пообещал задействовать все свои связи, чтобы получить одобрение на ближайшем заседании директоров.

Крупные перемены зашевелились под поверхностью.

И вот наступил день накануне собрания. Несколько представителей совета дали своё согласие. Большинство голосов склонилось в пользу новой системы стипендий. Оставалось лишь официально утвердить решение и поставить печать. На этом вопрос был бы закрыт.

А значит...

Сегодняшнее собрание стало рубежом, где об этом объявят официально. Сценой, подготовленной специально для Миякэ Раму.

Предложение одной-единственной гяру изменило будущее всей академии. Миякэ больше не была «просто гяру». Для учеников, борющихся с финансовыми трудностями, она стала «спасительницей» в авангарде.

Кстати, если говорить о том, кто от всего этого пострадал больше всего...

— Рё-ча-а-а-н! Ты был таким крутым на собрании!

Стоило мне открыть дверь комнаты дисциплинарного комитета, как на меня с объятиями набросилась Мио.

— Мио! Если нас кто-нибудь увидит, нам конец!

— Это обнимашки радости, так что всё в порядке-е!

— Со стороны это выглядит как полный провал!

Верно. Если в этой истории и был пострадавший, то это исключительно я. Выступив с таким заявлением, теперь я, как Сава Рёго и председатель дисциплинарного комитета, нёс ответственность за свои слова. Раз уж я так громко заявил о себе, в будущем все будут следить за мной с удвоенным вниманием.

Хотя я сам же и создал такую ситуацию...

— Ты и правда был крут. Но когда ты спускался с трибуны, у тебя так забавно дрожали ножки, прямо как у оленёнка.

Я свирепо зыркнул на Фуюцуки. Она выдала эту бессердечную фразу с лёгкой улыбкой.

— Ну ты даёшь... С самого начала и до конца пряталась за моей спиной, подставив под удар...

— Я заместитель председателя и помощница Савы-куна. Я твёрдо решила не лезть на рожон.

— Да уж, в своём амплуа ты просто безупречна.

Я вложил в слова максимум сарказма, но Фуюцуки лишь весело рассмеялась.

— ...Блин.

Я вздохнул. Почему-то мне тоже захотелось рассмеяться.

— Но о запрете на отношения никто так и не заикнулся, да? — вдруг вставила Мио.

— Ну, студсовету, видимо, было не до этого. Впрочем, внутри дисциплинарного комитета романтика всё равно под запретом.

— А?! С чего бы это?!

— Разве не очевидно? Из-за того, что кое-кто настрочил речь для Миякэ, репутация комитета взлетела до небес. Теперь мы у всех на виду. А я — в особенности!

— Не «благодаря тому, что», а «из-за того, что»... — нервно усмехнулась Мио.

— Моё имя можно было и не называть, разве нет?

— Я просто предложила: «Почему бы не сделать так?» — Фуюцуки озорно хихикнула. — Зато дисциплинарный комитет определённо заработал авторитет в школе. Сэгава-сан, смотри не приближайся к Саве-куну ближе чем на пять метров, хорошо?

— Это почему только мне нельзя?!

— Потому что ты у нас самая подозрительная.

— Эй... Чья бы корова мычала? — не удержался я от колкости.

Но Фуюцуки лишь весело рассмеялась и... вдруг крепко прижалась ко мне.

— Эй... Ты что творишь, Фуюцуки-сан?! — запаниковала Мио.

— Это спецтренировка. Чтобы в будущем Сава-кун не волновался из-за девушек так сильно.

С этими словами Фуюцуки прижала ко мне свою, как она сама заявляла, грудь размера F.

— Сава-кун ведь больше не волнуется от такого пустяка?

«...Ещё как волнуюсь. А если точнее, не надо так ненавязчиво поглаживать моё бедро. Да ещё и прямо на глазах у Мио».

— Да хватит издеваться!..

— Вот именно! Обнимать Рё-чана можно только мне!

Фуюцуки недоумённо склонила голову:

— Это почему же?

— Как почему?! А если Рё-чан перестанет волноваться из-за меня, что тогда прикажешь делать?!

«...Всё в порядке, об этом можешь не беспокоиться». 

Просто в последнее время моё волнение скорее граничило с первобытным ужасом. Так что такая нормальная, искренняя ревность с её стороны даже радовала. Честно говоря, она заставляла сердце биться чаще.

Слегка успокоившись, я взял Фуюцуки за плечи и отстранил от себя.

— В общем, предложение Миякэ прошло. Осталось дождаться одобрения совета директоров. Можно считать, что на этот раз всё благополучно разрешилось?

— ...Пожалуй.

Фуюцуки задумчиво приложила руку к подбородку. Неужели осталось что-то, о чём стоило беспокоиться?

— Тогда почему бы нам не устроить вечеринку в честь успеха?

— А...?!

Мы с Мио опешили от столь неожиданного предложения.

— ...Что вы так смотрите?

— Д-да нет... Просто не ожидал от тебя подобного.

— Ага... я аж немного удивилась...

Фуюцуки фыркнула и отвернулась:

— ...Так вы идёте или нет?

Мы с Мио переглянулись и энергично закивали.

† † †

В конце недели после уроков мы втроём отправились в одно место. Это был семейный ресторанчик, где подрабатывала Миякэ. Она же нас и обслуживала.

— Сегодня я устрою вам бонус! Менеджер сказал, что можно пробить заказ со скидкой для сотрудников!

Лицо Миякэ так и светилось.

Мама Миякэ сначала тяжело восприняла подозрения в адрес дочери, но сейчас она от всего сердца благодарна нашему комитету. Услышав это, я почувствовал, как с души свалился камень.

В непринуждённой обстановке мы втроём обсудили недавние события, проанализировали ошибки и подумали о планах на будущее.

И всё же... на протяжении всего времени меня не отпускали мысли о Фуюцуки.

Чего именно Фуюцуки Ниина пытается добиться в дисциплинарном комитете? Главным двигателем всей истории была она сама. При этом она даже словом не обмолвилась об этом. Фуюцуки выставляла меня, председателя, на первый план, оставаясь в роли серого кардинала. И, похоже, намеревалась продолжать в том же духе.

Какова же её цель?

Этот вопрос никак не давал мне покоя.

***

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot