На следующее утро после того, как президент Курумидзава приходила в кабинет дисциплинарного комитета, я шёл в школу один. И вдруг...

— ...М?

У школьных ворот одиноко стояла девушка. Она опустила голову и сжимала край юбки. Остальные ученики один за другим проходили на территорию, но она не сдвинулась ни на шаг.

Присмотревшись, я понял, что это Сибаяма Итика.

Девушка из моего класса. В конце апреля она что-то натворила, и её отстранили от занятий. Кажется, с сегодняшнего дня она снова должна была прийти в школу.

Причину наказания скрывали. Но в тесном школьном мирке слухи расползаются сами по себе, даже когда все молчат. Пошли даже сплетни про папакацу, однако правды никто так и не узнал.

И сегодня, спустя почти месяц отсутствия, ей, должно быть, невероятно неловко проходить через эти ворота.

— Сибаяма! — окликнул я прежде, чем успел подумать.

— А...

— Доброе утро!

— Э-э, ну... доброе утро...

В её голосе сквозило напряжение.

Я постарался улыбнуться как можно жизнерадостнее.

— Что случилось? Забыла что-то дома?

— А, нет... это...

Сибаяма отвела взгляд и тихо выдохнула.

— Ты, наверное, знаешь... я ведь долго здесь не была. Как-то... тяжело зайти...

В её голосе проскальзывала слабость, похожая на страх. Какой бы ни была правда, жить с клеймом отстранённой и ловить на себе чужие взгляды наверняка нелегко.

Я замялся, подбирая слова. И в этот момент...

— Э-эй, Рёго! Ого, мы сегодня прям впритык!

Раздался на редкость громкий голос.

Я обернулся и, как и ожидал, увидел бегущего ко мне Аято.

— ...Стоп, м? О, это ж Сибаяма. Давно не виделись, а?

— Э, а, угу... Сэки-кун, давно не виделись...

Я почувствовал, как Сибаяма слегка напряглась.

— Слушай, ходили слухи, что ты там что-то натворила и тебя отстранили. Это что, правда?

«...Да блин, Аято! Почувствуй обстановку!»

Ну вот вообще ни капли такта. Из-за того, что он вкачал все статы во внешность, деликатность у него осталась на первом уровне.

Тем временем Аято широко ухмыльнулся и легонько хлопнул Сибаяму по плечу.

— Ну да ладно, что такого-то. Всем вообще пофиг. Давай, погнали быстрее в класс? А то звонок прозвенит!

Это прозвучало чересчур легкомысленно.

Но... именно поэтому атмосфера вдруг показалась спасительно лёгкой.

— Сибаяма, может, пойдёшь с Аято? А я пока в учительскую загляну.

Я подал другу знак глазами. Аято усмехнулся и кивнул.

— Ага, ага. Раз уж сам суровый председатель дисциплинарного комитета так говорит, то всё путём. Если что, он пустит в ход всю свою власть, чтобы тебя защитить!

«...Погоди-ка. Тут есть к чему придраться!» — подумал я.

Но тут же решил, что сейчас так будет даже лучше.

— Сибаяма, Аято дело говорит. Можешь не волноваться. Просто заходи в класс как обычно.

— Во-во. Так что давай, пошли.

— У-угу... спасибо, Сэки-кун и... э-э... председатель дисциплинарного комитета!

Сибаяма побежала за Аято ко входу для учащихся.

Я ещё какое-то время стоял как вкопанный, провожая их взглядом.

А затем мысленно закричал: «...Она не запомнила моё и-и-имя-я-я!»

Это был довольно сильный удар.

Мы ведь пару раз общались. Видимо, я настолько незаметный.

Как бы то ни было, хорошо, что Аято оказался рядом. Правда, этот парень — прирождённый бабник. Надо будет потом пригрозить ему, чтобы не распускал руки в сторону Сибаямы.

«...Но ей ведь всё равно неловко».

Даже если слухи о причине отстранения правдивы, Сибаяма целый месяц просидела дома. Её вина уже должна быть искуплена. Лишиться из-за этого своего места в школе... Мне было искренне её жаль.

Поэтому я тоже...

Как член дисциплинарного комитета и как одноклассник, я должен сделать для Сибаямы всё, что в моих силах.

† † †

— Слушай, Сибаяма. Ходили слухи, что тебя отстранили из-за папакацу. А что на самом деле было?

— А...

Сибаяма изумлённо замерла, а я от неожиданности выронил пакет с хлебом.

В обеденный перерыв мы с Аято позвали Сибаяму пообедать вместе на крыше. И тут Аято внезапно завёл этот разговор. Нам с ней оставалось лишь остолбенеть.

— Аято, это уже перебор!

— Да что такого-то? Нам-то с тобой пофиг, что там у Сибаямы, разве нет?

— Ну, это понятно, но всё же...

Я мельком взглянул на Сибаяму. Ей явно было неловко, но злиться она не собиралась.

Подбирая слова, девушка тихо заговорила:

— ...Это не папакацу. Просто парень, который мне нравился, был старше... Точнее, мы с ним по-настоящему встречались. Ему двадцать четыре, он уже работает. Никакое это не папакацу.

— Хм-м... А секс был?

«...Аято, ты хоть немного смягчать слова умеешь?»

Я поразился, но в то же время меня даже восхитило полное отсутствие у него каких-либо тормозов.

Сибаяма слегка улыбнулась. На её лице промелькнула едва уловимая тень ностальгии.

— Не знаю, поверите ли, но ничего такого не было. Мы просто держались за руки и всё такое, не более. Он говорил, что всё остальное — только когда я стану совсем взрослой...

Видимо, для Сибаямы он действительно был хорошим парнем.

Скорее всего, камнем преткновения стало то, что это были отношения взрослого с несовершеннолетней.

— Ух, какое упущение... Я бы на его месте сразу руки распустил.

— Тебя бы прямо сейчас за решётку посадить.

Я легонько толкнул Аято, и Сибаяма хихикнула.

Однако её улыбка быстро померкла.

— Но он и правда хороший человек. Мы всё держали в секрете от окружающих... Однако из-за одного случая родители обо всём узнали. Они удалили мои контакты и заставили нас расстаться. А потом — месяц домашнего ареста. ...Довольно сурово, да?

На её лице появилась уже не горькая улыбка, а скорее самоирония.

— И тогда я подумала... Оказывается, в любви есть границы, которые определяются возрастом. Оказывается, есть стены, которые невозможно преодолеть одними лишь чувствами. Я впервые по-настоящему это поняла.

Голос Сибаямы звучал спокойно.

Но, судя по всему, в глубине души её чувства к этому парню всё ещё оставались сильны.

Я решил спросить о том, что не давало мне покоя.

— Кстати... А как об этом узнала школа?

— А?

— Вы же встречались втайне от всех, так? Если бы никто не узнал, тебя бы не отстранили.

Сибаяма коротко кивнула, тихо произнесла «угу» и пожала плечами.

— Кто-то увидел, как мы гуляем вместе. Это было недалеко от квартала отелей. Наверное, это и сыграло злую шутку. Говорят, что после этого в школу поступил донос.

— А-а... Но вы ведь просто проходили мимо?

— Ага. Только и всего, но...

— И кто же это был? Тот, кто слил информацию?

— Не знаю... Хотя, наверное, не так уж и важно, кто именно.

Тут в разговор встрял Аято.

— А чего ты с самого начала не прикинулась дурочкой? Сказала бы типа «ничего не знаю».

— Я об этом тоже думала, но...

Сибаяма криво усмехнулась и уставилась куда-то в пустоту.

— Сначала я так и делала. Но меня около часа допрашивали в кабинете директора: «Это точно не так?», «Что вы делали?», «В каких вы отношениях?»... Это было тяжело. Постепенно начинаешь чувствовать вину за то, что врёшь...

— И ты сказала правду? Зачем?

На вопрос Аято Сибаяма лишь слегка улыбнулась.

— Как-то... мне показалось, что я лгу собственным чувствам. Я ведь и правда его любила.

Мы с Аято переглянулись с непередаваемым выражением на лицах.

«...Наверное, всё, что рассказала Сибаяма, — чистая правда».

Возраст её парня, место, где они гуляли, — всё это, видимо, сочли проблемой. Но её любовь к этому человеку нельзя было так просто перечёркивать.

И всё же месяц отстранения — слишком суровое наказание. У школы наверняка были свои причины для таких строгих мер. Однако физической близости между ними ведь не было.

И всё равно кое-что никак не давало мне покоя.

Кто-то увидел, кто-то донёс. Если это правда...

Значит, руководство школы начало действовать — или его вынудили действовать — именно из-за анонимного доноса.

«...На Миякэ Раму ведь тоже кто-то донёс».

Разница лишь в том, куда он поступил: руководству школы или в студсовет. Но сам факт доноса совпадает. Неизвестно, совпадение ли это или дело рук одного и того же человека.

Возможно, как и сказала Сибаяма, кто именно это сделал, не так уж важно, но...

Пока я размышлял об этом, меня вдруг охватило беспокойство.

«А теперь, Сава-кун, я хочу, чтобы ты угадал цвет моих трусиков... не глядя».

«Я сделаю для тебя всё, что ты захочешь, Рё-чан... даже займусь с тобой сексом».

В нашем дисциплинарном комитете есть две красавицы. И обе — мины мегатонного калибра.

«...Мне тоже надо быть осторожнее. Чур не меня, чур не меня...»

† † †

После уроков я быстро собрал вещи и поспешил к школьным воротам.

От одной только мысли о предстоящем расследовании по делу Миякэ Раму шаги становились свинцовыми.

После того, что я услышал от Сибаямы в обеденный перерыв, браться за это дело совершенно не хотелось.

Когда я подошёл к воротам, Фуюцуки и Мио уже ждали меня.

— Привет, — негромко поздоровался я.

Мио подбежала ко мне мелким шагом со словами: «Пришёл, пришёл!»

— Рё-чан, послушай-ка!

— М? Что такое?

Взволнованная Мио воровато оглянулась и перешла на шёпот.

— Знаешь, я сегодня поговорила с одной девочкой из моего класса, она в студсовете. Так вот, насчёт «запрета на отношения», о котором мы вчера говорили... Похоже, это всерьёз.

— А? Серьёзно?

«...Значит, догадка Фуюцуки оказалась верной».

— Сразу после Золотой недели у них было собрание по подготовке к Общему собранию учеников. И тогда президент Курумидзава предложила ужесточить правила касательно романтических отношений.

— ...И что? Это предложение приняли?

— Решение ещё не приняли, голоса в студсовете разделились поровну. Но, говорят, президент довольно жёстко гнёт свою линию. Более того, уже даже черновик готов...

Я невольно нахмурился.

«...Президент и правда намерена довести это до конца».

Она собиралась контролировать саму любовь с помощью школьных правил. А я до последнего думал, что это наполовину шутка.

— Идёт, — тихо произнесла Фуюцуки.

Я обернулся. Со стороны входа для учащихся выходила Миякэ, весело болтая с несколькими подругами.

Честно говоря, в этот момент я начал сомневаться.

Стоило ли нам продолжать расследование, играя на руку президенту...

— Сава-кун, что будем делать? — спросила Фуюцуки. — Мы действительно станем расследовать подозрения в отношении Миякэ-сан, чтобы дать им повод протолкнуть правило о запрете отношений?

Я немного поколебался, но всё же принял решение:

— ...Мы проведём расследование в отношении Миякэ Раму.

— Рё-чан... — голос Мио слегка дрогнул.

— Но не ради студсовета.

Когда я чётко это произнёс, Мио и Фуюцуки удивлённо распахнули глаза.

— Мы, как члены дисциплинарного комитета, просто проверим, есть ли основания для подозрений. Конечно, лучше бы за этим ничего не стояло. Но если слухи подтвердятся... что ж, тогда и будем думать.

Я криво усмехнулся, и Мио неохотно кивнула.

Фуюцуки, как обычно, сохраняла бесстрастное выражение лица. Совершенно неясно, о чём она думала.

Впрочем, моё решение она не стала ни оспаривать, ни одобрять.

† † †

Торговая улица перед станцией.

Миякэ шла впереди, весело болтая с подругами.

Мы втроём шли следом, стараясь держать дистанцию.

— Эй, Рё-чан, — неожиданно прошептала Мио. — Давай притворимся парочкой? Так мы не вызовем подозрений.

— ...А?

— Ну, если парень и девушка просто идут рядом, это же выглядит неестественно, да?

С этими словами Мио нежно обхватила мою правую руку.

— Мио!..

— Тс-с... Если будешь дёргаться, нас раскроют.

И всё же мне было безумно неловко.

Мы с Мио не ходили так близко со времён начальной школы. А уж когда в последний раз брались под руку, я и вовсе не помнил.

Правда, было одно существенное отличие от тех времён: теперь она невероятно мягкая. Мой локоть то и дело упирался в её грудь. И каждый раз от локтя к плечу пробегала щекочущая дрожь.

«...Угх, какая же она мягкая».

Я изо всех сил старался не обращать на это внимания, но стоило моему сердцу забиться чаще...

— Полагаю, в этом есть смысл, — Фуюцуки с бесстрастным лицом пристроилась с другой стороны. — Ради маскировки ничего не поделаешь.

С этими словами она вцепилась в мою левую руку.

«Мяк...» Мой левый локоть тут же утонул в её груди. ...Нет, она точно прижимается специально.

Заметив моё смятение, Фуюцуки едва уловимо, озорно улыбнулась и шепнула:

— Обхват девяносто один, размер F.

— Не нужна мне тут твоя самопрезентация!..

— Эй! Фуюцуки-сан! — возмутилась Мио.

— Сэгава-сан, потише. Если нас заметят, всё будет испорчено.

Оказавшись плотно зажатым с обеих сторон, я совершенно лишился свободы движений.

Естественно, мы привлекали куда больше внимания, чем раньше. Прохожие то и дело бросали на нас недоумённые взгляды в духе: «Что это ещё за троица?»

— Эй... Мы так только сильнее выделяемся!

Не обращая внимания на мой отчаянный шёпот, девушки обменялись взглядами.

— Если Фуюцуки-сан отпустит первой, то и я отпущу, — заявила Мио.

— Тогда отпускай первой. В зависимости от твоих действий, Сэгава-сан, я, возможно, тоже тебя послушаю.

— Да вы обе вообще отпускать не собираетесь?!

Пока они препирались, мои локти продолжали утопать в их грудях.

Невероятно мягко. Я даже в самых смелых фантазиях не представлял, что настанет день, когда меня зажмут между предполагаемым размером H и заявленным размером F, но... так дело не пойдёт.

— Я же говорю, мы привлекаем внимание!

Моё возмущение прозвучало впустую — хватка обеих девушек стала только крепче.

† † †

Следующие несколько дней мы продолжали наблюдать за Миякэ.

Если переходить сразу к выводам: её повседневная жизнь оказалась до разочарования обычной.

Расставшись с подругами перед станцией, она садилась на поезд и выходила через две остановки. Оттуда она направлялась прямиком в семейный ресторанчик, где подрабатывала, жизнерадостно обслуживая посетителей.

Иногда по пути домой она заходила в стоиеновый магазин, супермаркет или аптеку, но не более того. Никаких подозрительных действий.

В один из дней мы проследили за ней до самого дома — старого многоквартирного здания с проржавевшими водосточными трубами и пробивающимися сквозь ступеньки сорняками. И там...

— Ой! С возвращением, сестрёнка!

Оказалось, у Миякэ есть младшая сестра — на вид ученица старших классов начальной школы.

В тот день она как раз ждала возвращения старшей сестры на улице.

— Я дома~. Слушай, я же просила тебя сидеть внутри. Вечером на улице опасно.

— Но ты так поздно возвращаешься...

— Прости, прости. Просто по пути зашла в магазин. Сегодня вместо мамы сестрёнка приготовит тебе вкусные котлеты~.

— Ура-а-а! Я тоже помогу!

— Отлично! Тогда приготовим вместе? Пошли внутрь~.

Миякэ взяла сестру за руку, и они скрылись за дверью квартиры.

...Меня охватило сложное, непередаваемое чувство.

Судя по всему, финансовое положение семьи Миякэ оставляло желать лучшего, а плата за обучение в академии Сэйгё была отнюдь не дешёвой.

Несмотря на это, она честно подрабатывала, заботилась о младшей сестрёнке и вела совершенно нормальную, добропорядочную жизнь.

Пусть внешне она и выглядит вызывающе, но, видя её скромный быт, трудно было поверить, что Миякэ действительно занимается папакацу. Мне, по крайней мере, в это совершенно не верилось.

— ...Надеюсь, за ней и правда ничего нет, — невольно пробормотал я.

Мио и Фуюцуки тут же посмотрели на меня.

— Рё-чан, ты что-то сказал?

— А, нет... Ничего.

Мио озадаченно склонила голову, а Фуюцуки просто молча сверлила меня взглядом.

...В итоге мы следили за Миякэ Раму целую неделю, исключая выходные, но так и не обнаружили никаких признаков папакацу.

Не успел я оглянуться, как наступил июнь, и в нашем регионе вовсю разыгрался сезон дождей.

† † †

— ...Похоже, ни в каком папакацу она не замешана, — тихо произнёс я, подводя итог недельному расследованию.

Мы сидели в том самом семейном ресторанчике, где подрабатывала Миякэ.

Время близилось к половине десятого вечера. На улице продолжал моросить дождь.

Миякэ закончила смену и ушла домой около получаса назад. Убедившись в этом, мы заказали безлимитные напитки, как обычные посетители, и погрузились в свои мысли.

— Насчёт выходных утверждать не берусь, но по крайней мере в будни всё чисто, — ровным тоном отметила Фуюцуки.

— В выходные тоже ничего подозрительного. С полудня и до самого вечера она работала.

— Ты что, и на выходных за ней следила? Одна?

Фуюцуки ничего не ответила, лишь молча приложилась к стакану с напитком.

— Фуюцуки-сан, не находишь, что это уже перебор? Смахивает на сталкинг, — поражённо заметила Мио.

— Это всего лишь расследование. К тому же настоящий сталкер здесь ты, Сэгава-сан. Положи руку на сердце и подумай.

Фуюцуки говорила прямо и совершенно невозмутимо.

Мио послушно приложила ладонь к груди и вдруг улыбнулась кроткой улыбкой святой.

— Моё сердце переполнено любовью к Рё-чану. Поэтому оно подсказывает: нет ничего страшного в том, чтобы постоянно за ним присматривать... даже со спины. Понимаешь?

«...Ж-жуть! Что это ещё за логика?!»

Она серьёзно думает, что если заменить слежку безобидным словом «присматривать», то всё сразу становится нормальным?

Даже вечно невозмутимая Фуюцуки посмотрела на меня с лёгким сочувствием.

— Рада за тебя, Сава-кун. Судя по всему, ты купаешься в любви.

— Да ты ведь вообще так не думаешь...

«...Так, нужно вернуться к делу».

— В общем, расследование по Миякэ можно закрывать, так? — спросил я, и Фуюцуки согласно кивнула.

— Думаю, смысл был уже в том, что мы прояснили ситуацию, — добавила она.

— Но послушайте... — внезапно подала голос Мио. — Выходит, Миякэ-сан не делала ничего плохого?

— Ага. С виду она легкомысленная гяру, но на деле оказалась хорошей девчонкой.

— ...Тогда кто же написал донос в студсовет?

В воздухе повисла тяжёлая тишина. Мы переглянулись.

Никто не произнёс этого вслух, но подумали мы наверняка об одном и том же.

...Почему целью стала именно Миякэ Раму?

Кто и зачем распустил эти грязные слухи?

С подозрениями мы разобрались, но... настоящая проблема крылась в том самом анониме, который всё это сфабриковал.

— ...Хочешь узнать правду? — спросила Фуюцуки, пристально глядя на меня.

— Если честно, немного...

— Тогда, может, копнём чуть глубже?

Мио растерянно моргнула:

— Эм... мы всё ещё продолжаем?

Поразмыслив, я покачал головой.

— Нет, давайте больше не будем в это ввязываться. Нам достаточно знать, что Миякэ ни в чём не виновата... Да и, сказать по правде, я морально вымотался.

В конце концов, мы целую неделю преследовали девчонку из-за одного-единственного доноса.

Задумка президента Курумидзавы была очевидна с самого начала, и её скрытые мотивы лежали на поверхности.

Какими бы красивыми словами мы ни прикрывались, назвать это «официальным расследованием комитета» язык не поворачивался. Никакой справедливостью здесь и не пахло.

И всё же... даже понимая это, мы шли у неё на поводу.

— ...Не понимаю, — неожиданно тихо произнесла Фуюцуки. — Какую вообще позицию вы двое занимали в этом расследовании?

— ...Позицию, значит.

Я перевёл взгляд на подругу.

— Что скажешь, Мио?

— Я... наверное, просто поддержала твоё решение, Рё-чан. Хотя мне совсем не хотелось этим заниматься. К тому же президент поступила как-то жестоко, правда? Скинула всё на нас, утаив свои планы о запрете на отношения. Эх, если бы она сразу всё рассказала, я бы помогала ей куда усерднее...

Мы с Фуюцуки одновременно вытаращили глаза и выдали синхронное: «А?»

— Сэгава-сан, ты что, поддерживаешь этот запрет?

— А? Разве это странно?

— Э-э... я была уверена, что ты хочешь открыто встречаться с Савой-куном...

— Ну так... если романтику в школе официально разрешат, обязательно найдутся девчонки, которые начнут крутиться вокруг Рё-чана, верно? И если это случится, я...

В следующее мгновение свет в глазах Мио погас, а зрачки пугающе расширились.

— Я просто не знаю, что сделаю с Рё-чаном и этими стервами...

«...Ж-жуть».

В этот миг страх перед Мио безоговорочно одержал верх над моей симпатией.

Порядок слов — штука важная. «Пугающая, но милая и любит меня» и «Милая и любит меня, но пугающая» — это совершенно разные вещи. Случай Мио — стопроцентно второй.

«...Всё, теперь я точно уверен. Нашей школе жизненно необходимо правило о запрете отношений».

Правда, мне показалось, что самой Мио не помешали бы не столько строгие школьные правила, сколько хорошая смирительная рубашка[1].

[1]: В оригинале игра слов: «школьные правила» (校則, kousoku) и «ограничение свободы / связывание» (拘束, kousoku) звучат одинаково.

— Но знаешь, даже если школьные правила запретят нам встречаться, мы с Рё-чаном всё равно будем крепко связаны сердцами. ...Правда ведь, Рё-чан?

В этом её «правда ведь?» не было ни капли вопроса — только тяжеловесное, почти осязаемое давление.

— Ахаха... Эт-точ-но... На-ши сер-дца свя-за-ны...

— ...А почему ты говоришь как робот? Почему? А? Ну почему-у-у?

Если мы начнём встречаться прямо сейчас, неизвестно, чем всё обернётся. Я и в мыслях не допускал измены, но стоило бы произойти малейшему недоразумению — и мне конец.

Похоже, пока к Мио не вернётся здравый рассудок, мне лучше продолжать её мягкую «реабилитацию» и не форсировать события.

«...Воистину, что же такое любовь и влюблённость?»

— Так какая у тебя позиция, Сава-кун? — вновь спросила Фуюцуки.

— Ну... Я...

Перед глазами вдруг всплыла горькая улыбка Сибаямы Итики.

— ...Наверное, я просто хотел во всём убедиться лично.

Мио непонимающе склонила голову:

— В каком смысле?

— Скрывать не стану, поначалу я сильно сомневался. Если слухи о Миякэ правдивы, то это действительно проблема... Но слепо верить анонимному доносу — разве это правильно?

Я задумчиво посмотрел на стакан в своих руках.

— Поэтому я решил увидеть всё собственными глазами. Понять, что из себя представляет Миякэ Раму. Действительно ли она замешана в чём-то грязном... Я хотел судить о ней только после того, как сам всё проверю.

Мио слегка прищурилась:

— Но в итоге мы целую неделю за ней просто шпионили.

— ...Вот именно.

Я невольно горько усмехнулся.

— Знаете... пусть я и прикрывался высокими мотивами, мы с самого начала относились к ней с подозрением. А с точки зрения самой Миякэ наша слежка выглядит до жути мерзко. Как ни крути, нам нет оправдания.

Тут вновь подала голос Фуюцуки:

— Но если бы мы ничего не предприняли, на ней так и висело бы клеймо «подозреваемой». Думаешь, это было бы лучше?

Я покачал головой.

— ...Нет. Мы проследили, разобрались и поняли, что слухи — ложь. Думаю, хотя бы в этом есть смысл. По крайней мере, мне хочется в это верить.

— Наверное... Да, возможно, ты прав, Рё-чан.

Мио мягко улыбнулась. А Фуюцуки, сохранив своё фирменное бесстрастное выражение лица, задала последний вопрос:

— И что дальше, Сава-кун? Продолжишь шпионить за учениками как верный пёс комитета? Или же выступишь против правила о запрете отношений?

— Если выбирать из этих двух вариантов, я...

Услышав её вопрос, я почувствовал, как нужный ответ наконец-то поднялся из глубины души и готов сорваться с губ.

***

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot