Близился конец апреля. Не за горами была Золотая неделя.

Суматоха начала нового учебного года немного улеглась.

Стоило перейти на второй год, как меня тут же привлекли к подготовке церемонии поступления. Затем, по результатам классной жеребьёвки, я благополучно заступил на пост председателя дисциплинарного комитета. А потом выяснилось, что девушка моего лучшего друга ему изменяет... 

Оглядываясь назад, я понимаю: в самом начале триместра на меня навалилось слишком много хлопот.

— Чёрт... Эта Фумика!

К слову, проблема с изменой друга до сих пор так и не решилась.

— Рёго! Ну Фумика и стерва, скажи?!

— ...Ну, ты тоже хорош.

Как-никак, уже имея девушку, на весенних каникулах он пошёл на групповое свидание вслепую с девчонками из другой школы и притащил одну из них к себе домой. Сам виноват. Логика «мне можно, а ей нельзя» здесь не работает.

Оба спалились на измене, но при этом... до сих пор не расстались. Воистину, этот мир полон загадок.

Да уж, любовь — сложная штука.

Можно сказать, я прошёл настоящее боевое крещение с тех пор, как поступил в старшую школу. Из-за Сэки Аято — этого триединого воплощения красавчика, бабника и ублюдка — мне о многом пришлось задуматься.

Что такое вообще «нормальная любовь»?

Влюбиться, пригласить на свидание, признаться в чувствах... В последнее время мне начало казаться, что весь этот классический сценарий — лишь наивный идеал.

За окном класса стояла прекрасная погода, на ветру кружились лепестки сакуры.

Больше десяти лет назад в точно такой же день мы с Мио дали друг другу наше «обещание». Поэтому весна всегда была для меня временем самых светлых воспоминаний.

Но несмотря на это, сейчас я чувствовал себя подавленным, оказавшись втянутым в чужие любовные разборки.

«...И правда, чего я вообще с этим Аято вожусь?» — подумал я и тяжело вздохнул.

— Слушай... — Аято внезапно понизил голос. — Рёго, слышал? Слухи про Сибаяму.

Сибаяма Итика учится вместе с нами в классе 2-С.

Я кивнул и посмотрел на её парту. Она пустовала с самого утра.

— Ты про то, что её отстранили от занятий?

Не успел я без всякого интереса бросить эту фразу, как Аято тут же меня перебил:

— Я про причину. Ходят слухи, почему именно отстранили... Говорят, папакацу[1].

[1]: Папакацу (букв. «папина активность») — свидания молодых девушек с состоятельными взрослыми мужчинами за финансовую поддержку или подарки.

— Хм, неужели прям такие слухи ходят?

— Ну, девчонки болтают, так что достоверность пятьдесят на пятьдесят. Но... похоже, всё весьма серьёзно. Говорят, её видели с каким-то мужчиной в костюме в квартале отелей.

— Серьёзно?.. Чтобы Сибаяма...

У Сибаямы был образ невинной и неприступной девушки. Благодаря этому она пользовалась огромной популярностью среди парней нашего класса. Некоторые даже признавались ей в любви, но раз за разом получали отказ.

Причём на расспросы о причинах она на полном серьёзе отвечала: «Потому что у меня уже есть любимый человек».

Поэтому я всегда считал её той, кто способен на настоящую, «нормальную любовь».

...И тем не менее — папакацу.

— Не верится.

Наверняка это просто выдумки. Но отрицать бессмысленно: по какой-то причине её всё же отстранили от занятий.

Нет дыма без огня... С другой стороны, Сибаяму могли просто ненавидеть до такой степени, чтобы распустить о ней столь грязные сплетни.

— А ты разве не узнавал подробности у учителя?

— А? С чего бы вдруг?

— Ну так ты же у нас тот самый демонический председатель дисциплинарного комитета, при виде которого замолкают даже плачущие дети, разве нет?

В голосе Аято сквозила неприкрытая ирония, и это меня слегка задело.

В тот же миг в ушах вдруг зазвучал мужской голос: «Не нужно так стараться. Всем наплевать, делай всё спустя рукава».

В груди шевельнулась едва уловимая тревога, но при этом я странным образом успокоился.

— Рёго? Что такое? — Аято посмотрел на меня с подозрением.

— ...Извини, задумался. Так что там?

— Я про Сибаяму. Думал, раз ты председатель дисциплинарного комитета, то наверняка в курсе.

— ...Это не имеет значения. Мы в комитете не лезем в чужие личные дела.

Услышав мой спокойный ответ, Аято, похоже, окончательно потерял интерес. Он бросил короткое «Ясно» и встал из-за парты.

«Какая глупость», — пронеслось у меня в голове.

Конечно, я тоже интересуюсь противоположным полом. У меня даже есть девушка, которая мне нравится.

Я вовсе не считаю любые отношения между парнем и девушкой полной ерундой. Дело лишь в границах дозволенного. Одно дело — «нормальная любовь». И совсем другое — папакацу, бабники вроде Аято с его девушкой-стервой, хвастовство возрастом потери девственности или соревнования в количестве партнёров...

Как только в любовь вмешивается секс, мне начинает казаться, что нечто прекрасное в одночасье становится грязным.

Я не какой-то там пуританин. Просто совершенно не понимаю, зачем обсуждать подобные вещи в открытую. И уж тем более не понимаю, как можно превращать грязные слухи в развлечение.

Мой взгляд снова невольно упал на парту Сибаямы.

«Эй, что слушаешь? А, я тоже люблю эту песню! Классная же, да?!»

Девушки, которая могла бы вот так дружелюбно заговорить со мной, сейчас в классе не было.

Интересно, чем Сибаяма сейчас занята дома?

Неужели...

«Хи-хи♪ Из-за папочки меня отстранили от занятий~♪»

«Да уж, прости-прости».

«Зато родителей сейчас нет дома, и мы сможем побыть вдвоём до самого вечера♡»

«Какая же ты плохая девочка, Итика».

«Хи-хи... Тогда, может, примем ванну вместе, па-поч-ка♡?»

Да нет... Нет, нет, нет, кто угодно, только не Сибаяма...

И ровно в тот момент, когда в моей голове самопроизвольно разыгрался этот худший из возможных сценариев, в класс шумно ввалился Аято.

— Рёго, сорян! Тот слух походу реально оказался выдумкой! — крикнул он с порога. — Короче, в соседнем классе... Эй, а чего ты такой красный?

— ...Да так. Услышал, что всё это враки, и прямо от сердца отлегло.

— Ого. У тебя отлегает от сердца, и ты краснеешь? Странный ты тип.

«Уж от кого-кого, а от тебя я это слышать точно не хочу», — подумал я. 

Но в последнее время со мной и правда творилось что-то странное. Я стал всё чаще вот так внезапно проваливаться в мир собственных фантазий.

Мой мозг сам по себе генерировал несуществующие сцены, после которых я каждый раз испытывал острое отвращение к самому себе. И даже осознавая эту порочную цепочку, я ничего не мог с собой поделать.

«...Да чёрт возьми, почему в голову лезут одни лишь пошлости? Спермотоксикоз, что ли?»

Привычка улетать в фантазии, вечно сворачивающие в сторону эротики — это просто хуже некуда.

В последнее время мысли слишком часто уносило в этом направлении, и я был противен сам себе.

Особенно потому, что у меня есть человек, которому я ни за что на свете не хотел бы показывать эту свою сторону...

† † †

— О, Рё-чан! Пошли домой вместе!

— А, угу... А как же клуб?

— Сегодня выходной~!

Занятия закончились. Меня окликнули, стоило только переступить порог класса.

В коридоре, прислонившись к стене, меня ждала Сэгава Мио. Моя подруга детства, с которой мы живём по соседству и дружим уже больше десяти лет.

Когда она изящно отстранилась от стены, её волосы средней длины мягко колыхнулись. Взгляду открылась изящная линия от ушка к подбородку, плавно переходящая в шею.

А эта неизменно милая улыбка... просто само совершенство. Мио привлекала не только мой взгляд. Проходящие мимо парни то и дело оборачивались ей вслед.

— М? Что такое, Рё-чан?

— А, да нет, ничего... Идём?

— Угу!

Даже я, её друг детства, невольно залюбовался.

Мио — та самая идеальная красавица, которую признают все без исключения.

«Милашка», «Она так похожа на ту актрису...», «Вот бы с ней встречаться!» — подобные фразы то и дело доносились до моих ушей.

Выдающаяся внешность в ней сочеталась с прекрасным характером. Просто шагая рядом с Мио, можно было испытать лёгкое чувство превосходства.

...И именно в неё я был влюблён.

Я ещё не признался ей в своих чувствах, но в последнее время мне казалось, что этот момент уже близок...

Болтая о пустяках, мы вышли на улицу.

— Солнышко так приятно греет~. О, сакура опадает!

С восторженным «Ва-а!» Мио по-детски раскинула руки, наслаждаясь кружащимися на ветру лепестками. Глядя на неё, я чувствовал, как светлеет на душе.

Она всегда была такой: живо и радостно реагировала на всё вокруг.

Если так подумать, я вообще никогда не видел её в плохом настроении. А даже если ей и бывало грустно, она просто не показывала этого мне и окружающим.

— Слушай, а ты знал?

— М?

— На языке цветов сакура означает «непорочность» и «духовную красоту».

Я лишь криво усмехнулся.

— Слышал уже миллион раз. Отсюда ведь твоё имя, да?

— Эхе-хе, раскусил?

— Какое там раскусил... Ты же каждую весну это повторяешь.

— Но Рё-чан, ты же у нас такой забывчивый!

Говорят, имя определяет человека. Мио выросла в точном соответствии со своим цветочным значением.

Иногда она могла вот так поддразнить, но в этом никогда не было злого умысла. Наверное, поэтому каждый раз, когда она одаривала меня своей озорной улыбкой, моё сердце трепетало. Прямо как сейчас.

Я медленно шагал, подстраиваясь под темп Мио.

Сбоку я видел её идеальный профиль. Аято как-то брякнул: «Вы же с детства вместе, тебе небось уже приелась её внешность», но ничего подобного не произошло. Наоборот, Мио становилась всё красивее. В последнее время я даже стеснялся смотреть ей прямо в глаза.

А стоило опустить взгляд, как я замечал её выдающуюся грудь, мягко подпрыгивающую в такт шагам... А, блин, блин.

Я поспешно отвёл глаза в сторону.

Сама Мио жутко комплексовала из-за своего размера.

Она жаловалась, что ей неприятны взгляды парней на уроках физкультуры, и даже летом старалась носить одежду с длинными рукавами.

«Слушай... Что ты думаешь о девочках с большой грудью?»

В прошлом году, когда Мио задала мне этот вопрос в лоб, я жутко растерялся.

Тогда я не решился сказать ей правду, что «это просто супер». Помню, как буркнул что-то невнятное вроде «Да ничего особенного», старательно делая вид, что меня это вообще не волнует.

Но отрицать очевидное было бессмысленно: с тех пор она явно стала ещё больше.

Предположительно, размер G... Нет, скорее даже H.

Как она сама как-то обмолвилась: «Каждый год вырастает на один размер...»

Если такими темпами пойдёт и дальше, через десять лет у неё будет уже размер R.

Звучит абсурдно, но суть в том, что у груди Мио явно есть весь потенциал для дальнейшего роста.

Естественно, я понимал, что не должен пялиться на неё, раз она так из-за этого переживает. Всё понимал, но взгляд предательски магнитом тянуло к её формам.

В такие моменты я всегда повторял про себя одни и те же слова.

«...Я не Аято, я не Аято, я не Аято...»

Вспоминая лицо своего закадычного друга, я твердил это как мантру, отчаянно пытаясь побороть собственные низменные желания.

— Кстати... — внезапно Мио сменила тему. — Рё-чан, как там у тебя дела в дисциплинарном комитете?

— А? Да в последнее время... Ну, нормально вроде.

— Вечно ты так отвечаешь. Нормально да нормально... Хотелось бы хоть разок услышать что-нибудь ненормальное.

— Легко сказать...

«...Вот засада».

В работе дисциплинарного комитета не происходило ровным счётом ничего интересного. Откровенно говоря, мы почти ничем не занимались.

За последнее время я разве что заполнил бланк плана работы. Мы просто вписали новые имена председателя и заместителя, а само содержание слизали с прошлогоднего — сдали и забыли. Это чистая формальность, никто эти бумажки всё равно не читает.

Ещё учитель попросил прибраться в комнате комитета, которая давно превратилась в склад. Но мы решили заняться этим как-нибудь потом, так что даже не приступали.

— ...Всё-таки рассказывать особо нечего.

— Вот как~, — Мио неловко улыбнулась и слегка склонила голову.

— Прости, что не оправдал ожиданий. На самом деле мы там просто отсиживаемся.

— Да? Но раз уж ты стал председателем, почему бы не попробовать что-нибудь сделать?

— Да какое там... Просто никто другой не хотел брать на себя эту должность, вот мне и пришлось.

— В таком случае, Рё-чан, ты большой молодец.

Мио нежно улыбнулась.

От этой беззащитной, искренней улыбки моё сердце забилось быстрее.

— ...Правда? И в чём же?

— Ведь ты взял на себя то, за что не хотел браться никто другой.

— Но иначе мы бы так и не сдвинулись с мёртвой точки... — неуверенно ответил я.

В ответ Мио озарила меня своей самой светлой улыбкой:

— Думаю, самое главное — это то, что ты там сделаешь и какой опыт из этого вынесешь.

Моё сердце дрогнуло. Словно туман в голове рассеялся, и мир вокруг внезапно стал ярче.

«...Что я сделаю и какой опыт вынесу, значит».

Наверное, Мио имела в виду, что любые мои усилия — даже в скучном дисциплинарном комитете — способны изменить и серую повседневность, и будущее в целом.

Воистину, слова этой девушки всегда придают мне сил.

Она смотрит на жизнь с позитивом и мягко направляет меня на правильный путь.

Я в очередной раз осознал, насколько же она замечательная.

Видимо, поэтому следующие слова сами сорвались с губ:

— Тогда... попробую ещё немного постараться.

Мио радостно закивала.

— Угу, так держать! Постарайся, Рё-чан!

Затем она вдруг посмотрела на небо и задумчиво протянула:

— Раз уж Рё-чан будет так стараться, я просто обязана его поддержать. Чем бы мне тебе помочь…

От этих слов чувства, которые я так долго прятал в глубине души, разом рванулись наружу.

— Тогда, Мио... Будь моей де...

— Точно! Рё-чан, составь мне компанию[2]!

[2]: Глагол «цукиаттэ» (付き合って) может означать как «встречайся со мной», так и «составь мне компанию / сходи со мной куда-нибудь».

— Э?!

Чтобы Мио призналась мне в любви в такой момент... Да быть такого не может.

— Я хочу кое-куда зайти, — добавила она.

«...Кое-куда зайти... Речь явно о том самом месте».

Я на мгновение скривился, но тут же поспешно натянул улыбку.

— А, ага... Как всегда туда же?

— Угу! Туда же! Давай, пошли-пошли!

Мио бодро зашагала вперёд пружинистой походкой.

Глядя на её удаляющуюся спину, я поплёлся следом с нервно дёргающейся щекой.

† † †

— О Господь... Прошу, направь Рё-чана на путь истинный.

Свет, проникающий сквозь витражи, мягко падал на пол часовни.

Распятие хранило молчание. Стоящая перед ним на коленях Мио казалась в этот миг поистине божественной.

Последовав её примеру, я тоже опустился на колени и просто для вида сложил руки в молитве.

— Пусть через работу в дисциплинарном комитете он научится отличать правильное от неправильного. Пусть у Рё-чана всегда находятся силы выбирать справедливость.

«Дисциплинарный комитет — это тебе не лига супергероев», — мысленно возразил я.

Тем временем молитва Мио продолжалась:

— Если он оступится, пожалуйста, бережно поддержите его. А ещё у Рё-чана слабый желудок, так что не дайте ему застудиться. И, пожалуйста, сделайте так, чтобы он перестал быть таким забывчивым. И ещё, если можно, решите проблему с гнездом на его голове по утрам. А ещё...

«...Со второй половины в неё словно моя мать вселилась. И она на полном серьёзе просит об этом Бога!»

— А ещё-ё... В общем, пожалуйста... Сделайте всё как надо.

«...Слишком уж размыто. Тут даже Всевышний растеряется».

Мысленно комментируя эту так называемую молитву, я изо всех сил подавил вздох.

Ещё несколько лет назад наша академия Сэйгё была предназначена исключительно для благородных девиц и называлась соответственно — «Женская академия Сэйгё».

Ходили слухи, что её сделали совместной из-за падения рождаемости, но насколько это правда, никто не знал.

Так или иначе, даже после того, как в школу начали принимать парней, здесь сохранились прежние порядки и эта самая часовня.

По сути, мы учились в католической школе. Правда, веру тут никому не навязывали. На самом деле подавляющее большинство учеников и учителей были совершенно нерелигиозны.

Именно поэтому в наших стенах спокойно обитали всякие бабники и «свободолюбцы» вроде Сэки Аято. В некоторых странах за прелюбодеяние до сих пор положена смертная казнь — родись он там, его бы казнили уже раз сто. Иисус бы лично преградил ему путь со словами: «Тебе туда нельзя».

Что же касается Мио, она прониклась верой сразу после поступления.

Не поймите неправильно, я не считаю, что это плохо. Наоборот, если благодаря вере чистая и прекрасная девушка становится ещё краше душой, то это просто замечательно.

Но... честно говоря, я недолюбливал эту торжественную атмосферу.

Мне казалось, будто само это место подавляет мои желания признаться Мио в чувствах и стать к ней хоть чуточку ближе. То, что мне в голову вообще лезут подобные мысли, означало лишь одно: со времён детства моя любовь стала чуточку грязнее.

— ...Аминь. Фу-ух.

Мио тихо выдохнула и спокойно обернулась ко мне.

— Я закончила. Как тебе моя молитва?

— Ты была вылитой монахиней. Я тут даже как-то внутренне подобрался. И впрямь решил, что мне нужно больше стараться.

Мио тихо хихикнула.

— Рё-чан, у тебя обязательно всё получится!

С этими словами она ободряюще сжала кулачки на уровне груди и лучезарно улыбнулась.

— Потому что за тобой присматривают и Бог, и я!

— С-спасибо...

«...Честно говоря, Бог тут явно лишний».

— Ладно, пойду тогда в комнату дисциплинарного комитета. Попробую набросать какой-нибудь план.

— Угу! Постарайся, Рё-чан! Я в тебя верю!

† † †

Выйдя из часовни и попрощавшись с Мио, я направился обратно к школе.

По пути мой взгляд случайно упал на парочку, прижимавшуюся друг к другу в тени школьного здания.

Убедившись, что поблизости никого нет, парень нежно коснулся щеки девушки. Вскоре они тихо слились в поцелуе. А потом ещё раз, и ещё...

«Эй-эй, не делайте это так открыто».

Я проглотил это замечание, но мысленно всё же раздраженно цокнул языком.

Будь моя воля, я бы тоже с Мио...

«Ха-а, ха-а... Рё-чан, поцелуй меня ещё~».

«Я же задохнусь... А если нас кто-нибудь заметит...»

«Всё хорошо, здесь нас никто не увидит».

«Н-ну да...»

«Поэтому... давай поцелуемся ещё?»

Воображаемые губы Мио прижались к моей шее. Мягкие, тёплые, слегка влажные. За ними тянулась тонкая ниточка слюны.

Тем временем Мио неторопливо потянулась к пуговицам своей формы.

«Слушай... мне стало жарко. Можно я разденусь?»

От её взгляда исподлобья у меня тревожно ёкнуло сердце. Я поспешно огляделся по сторонам.

Не дожидаясь моего согласия, Мио расстегнула пуговицы блузки. В ложбинке груди блеснула влажная от пота кожа.

И тут же прижалась ко мне.

Смущаясь, Мио всем телом подалась вперёд и прошептала мне на ухо: «...Знаешь, Рё-чан, ты просто не в курсе, но на самом деле я та ещё извращенка».

Её лёгкий смешок и тёплое дыхание коснулись моего уха. По спине пробежали мурашки.

«Поэтому прошу... Я хочу всего Рё-чана-а-а~~...♡»

«Стоп, о чём я вообще думаю?!»

Я ускорил шаг, отмахиваясь от этих фантазий, от которых хотелось просто закрыть лицо руками.

Настолько удобное развитие событий бывает разве что в эротической манге. Что я вообще творю? Зачем раздеваю Мио в своей голове?

...Хотя.

Если я наберусь смелости... возьму её за руку или подойду чуть ближе. Если сделаю хоть один крошечный шажок вперёд — станут ли эти фантазии реальностью?

Стоило мне об этом подумать, как в мозгу снова раздался сладкий, манящий голос Мио:

«...Рё-чан, ты ведь постоянно смотришь на мою грудь, да?»

«А?! Д-да нет...»

«Хи-хи... Если хочешь потрогать, я не против. Тебе, Рё-чан, можно когда угодно♡».

«Нет, так нельзя. Если так пойдёт и дальше, я начну использовать свою драгоценную подругу детства... для этого».

«...Да это же самый настоящий спермотоксикоз».

Я тяжело вздохнул.

Если рассуждать здраво, дистанция между мной и Мио не сокращается вовсе не из-за того, что я боюсь разрушить нашу дружбу.

Несовпадение идеалов, разница в образах мыслей и излишняя стеснительность наслаивались друг на друга. Возможно, именно эти мелкие расхождения за долгие годы и породили ту огромную пропасть, что сейчас лежит между нами.

† † †

— А? Фуюцуки...

Я открыл дверь в комнату дисциплинарного комитета — или, вернее сказать, на склад. Там стояла заместитель председателя, Фуюцуки Ниина, с картонной коробкой в руках.

— Отличная работа.

Фуюцуки произнесла это совершенно спокойно, с привычно бесстрастным лицом.

— И ты отлично поработала... Ты тут одна убираешься?

Она коротко кивнула и поставила коробку в угол стеллажа.

— А ты, Сава-кун?

— Я... ну, как бы сказать, немного замотивировался.

— ?.. Замотивировался?

— Ага. Подумал, что в следующем месяце нужно будет заняться делами комитета. Вот, решил набросать пару идей для мероприятий.

Фуюцуки озадаченно склонила голову, но расспрашивать не стала.

Вспомнив, как Мио недавно придала мне сил, я смущённо добавил:

— На самом деле, меня тут попросили постараться...

— Кто?

— Эм... подруга. Точнее, подруга детства?

Мне стало неловко, и я почесал затылок.

— Слушай, прежде чем садиться за планы, может, тебе с чем-нибудь помочь?

— ...Не стоит.

Показалось, будто от этих слов температура в комнате резко упала.

— Занимайся своими делами, Сава-кун.

— А? ...Ну ладно.

Фуюцуки принялась складывать в коробку старые папки с полки.

Такое холодное отношение для неё в порядке вещей. Возможно, она просто не привыкла работать с кем-то в паре.

«...Ладно, нет смысла цепляться к каждой мелочи».

Я открыл и включил стоявший на столе ноутбук.

Он был старым и загружался довольно долго. В ожидании я ненавязчиво наблюдал за Фуюцуки со спины.

«В отличие от Мио, Фуюцуки куда больше похожа на куклу», — подумал я.

Идеально прямые, почти не отражающие свет волосы. Белоснежная кожа.

Изящные контуры лица, миндалевидные глаза.

Потрясающая фигура, серьёзный характер... Совершенная противоположность Мио, но, бесспорно, тоже красавица.

И всё же, я никогда не слышал, чтобы в школе обсуждали Фуюцуки.

«...Наверное, приветливость и популярность на самом деле прямо пропорциональны».

Я мысленно согласился с этим выводом.

И вдруг...

Фуюцуки присела на корточки, чтобы что-то достать.

Подол её юбки зацепился за полку.

Она носила чёрные чулки до середины бедра, и мелькнувшая над ними полоска голой кожи мгновенно приковала мой взгляд.

В следующее мгновение моему взору предстали трусики, окаймлённые чёрным кружевом. По бокам тонкой ткани беззащитно покачивались ленточки завязок.

— Т-ц-ц?!

Я в панике отвёл взгляд, но шок уже намертво выжег эту картинку в моём мозгу.

«...Что это сейчас было? Трусики на завязочках? Они же наполовину прозрачные!»

Подобное бельё совершенно не вязалось с повседневным образом Фуюцуки. Мало того, что сквозь него просматривались округлые линии её ягодиц — через прозрачную ткань была отчётливо видна даже ложбинка...

— ...Сава-кун.

Услышав своё имя, произнесённое тихим голосом, я почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз.

Я разволновался как никогда, но изо всех сил постарался сохранить невозмутимый вид.

— А... ч-что?

— ...Я схожу в учительскую за картонными коробками.

— А, ага... Давай.

Фуюцуки плавно поднялась, как ни в чём не бывало, и вышла из кабинета.

«...Чуть не спалился».

Я уж подумал, она заметила, что я пялился на её трусики.

Но кто бы мог подумать, что та самая Фуюцуки носит настолько откровенное бельё. Внешность бывает обманчива, как говорится...

«...Надо об этом забыть».

Взяв себя в руки, я отыскал папку с отчётами о деятельности дисциплинарного комитета за прошлые годы и начал просматривать файлы один за другим.

«Если я займусь работой, воспоминания о чёрном кружеве со временем выветрятся», — рассудил я.

И вот так, перелопачивая отчёты за последние несколько лет, я насильно впихивал в голову информацию о том, чем вообще занимался наш комитет.

Спустя некоторое время...

«...А Фуюцуки как-то задерживается».

Я посмотрел на часы. Почти шесть вечера.

С её ухода прошло уже минут тридцать.

Разве можно так долго искать картонные коробки? Может, она заодно решает в учительской какие-то другие дела?

Я и не заметил, как пол комнаты окрасился в сумеречные тона, а по стенам поползли длинные тени.

Уйти прямо сейчас было бы проще всего... Но правильно ли это? Бросить Фуюцуки, когда она до этого в одиночку занималась уборкой, казалось свинством.

— ...Подожду её. А по пути домой угощу чем-нибудь.

И тут...

Мысли начали постепенно путаться. Накатила сонливость.

«...Совсем чуть-чуть, пока Фуюцуки не вернётся».

Я поудобнее устроился на стуле, скрестил на столе руки и уткнулся в них лицом.

Я планировал подремать буквально минутку, но сознание тут же провалилось во тьму...

† † †

...И вот так мы подошли к настоящему моменту.

— Я поцеловала тебя.

— ...А? Что ты сейчас сказала?

— Я говорю, пока ты спал, Сава-кун... я тебя поцеловала.

— Поцеловала?.. Ты ведь шутишь, да?!

Значит, её отсутствие в обеденный перерыв и это внезапное заявление о поцелуе после уроков... как-то связаны?

Нет, как ни крути, они никак не могут быть связаны.

С точки зрения логики, фраза «Я поцеловала тебя» прозвучала слишком уж внезапно.

И пока я замер в оцепенении, отказываясь понимать происходящее...

— ...Хи-хи.

Фуюцуки впервые при мне рассмеялась. На её лице играла торжествующая улыбка.

— Если думаешь, что я вру, дотронься до своих губ.

На автомате я медленно поднёс пальцы к губам.

Опустив взгляд, я увидел на подушечках влажно-блестящий розовый след. И почувствовал сладкий фруктовый аромат.

Этот сладкий запах проник глубоко в сознание, стирая грань между реальностью и желаниями.

«...Да вы издеваетесь?!»

Накатившее с опозданием осознание всей абсурдности ситуации начало действовать на нервы.

— Убедился?

Фуюцуки тихонько улыбнулась, ничуть не смущаясь.

— Да блин... Какого чёрта?!

То, что у меня украли поцелуй, сейчас вообще не имело значения.

Но... целовать спящего человека без спроса, наплевав на его чувства — так не делается.

Я настолько ничего не понимал, что к замешательству постепенно примешивался гнев. А один только взгляд на невозмутимое лицо Фуюцуки злил меня ещё сильнее.

Но вопреки моему возмущению, Фуюцуки сделала шаг ко мне.

Не успел я и слова сказать, как она с силой дёрнула меня за галстук.

В одно мгновение её лицо оказалось в считанных сантиметрах от моего. Настолько близко, что я почувствовал кожей её дыхание...

— ...Думаешь, я стала бы целовать тебя в шутку?

Холодный, низкий шёпот.

В её глазах не было ни капли смеха. Наоборот — она буквально сверлила меня убийственным взглядом.

От неё веяло таким ледяным холодом, что я едва не забыл, как дышать.

«...Погодите, разве в такой ситуации злиться должен не я?»

С чего вдруг на меня так агрессивно давят — вообще непонятно.

— Подумай хорошенько. С какой стати мне целовать спящего Саву-куна?

«...А? Что она вообще несёт...»

Но если она не шутит... в голову приходит только одно объяснение.

— ...Я тебе нравлюсь?

Фуюцуки выдержала секундную паузу и плавно отпустила мой галстук.

Однако в следующее мгновение... с силой толкнула меня в грудь.

От неожиданности я завалился назад и плюхнулся на пол.

— Гх... ух?!

Не успел я опомниться, как Фуюцуки оказалась сверху, оседлав меня.

Она полностью подмяла меня под себя. В её взгляде, устремлённом на меня сверху вниз, читалось не просто озорство, а откровенная жажда доминировать. При желании я мог бы сопротивляться, но в голове была такая каша, что я не соображал, что делать.

— Что ты дела…

«...ешь», — не успел я договорить, как указательный палец Фуюцуки мягко лёг мне на губы.

Затем она медленно поднесла этот же палец к своим губам и прошептала: «Тс-с».

— Сейчас все расходятся по домам. Если кто-нибудь пройдёт мимо... хочешь, чтобы нас застукали в таком виде?

— Т-ц?!

— В таком случае... слухи могут дойти и до той девочки, с которой ты постоянно возишься, да?

Низкий, провоцирующий тон.

Прошептав это, Фуюцуки взялась пальцами за ленточку на шее и медленно её развязала.

«Шу-у-ух...» — звук трущейся ткани прозвучал до безумия соблазнительно.

Следом тонкие пальчики Фуюцуки потянулись к пуговицам блузки. Одна, вторая... С каждой расстёгнутой пуговицей моё сердце билось всё быстрее.

В этот миг перед моими глазами всплыло...

«Рё-чан, у тебя всё получится!»

Лицо Мио, её чистая, ангельская улыбка в часовне.

А эта девушка перед моими глазами... она что, демон?

Фуюцуки Ниина смотрела на меня сверху вниз, не скрывая откровенно непристойной улыбки.

***

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot