— Давай поженимся, когда вырастем? Обещаешь?!

Мне снился сон. 

Точнее сказать, в памяти просто всплыло светлое воспоминание из прошлого. Весенним полднем во дворе детского сада под сакурой мы с маленькой Мио скрепляли обещание на мизинчиках.

— Давай скрепим клятву поцелуем!

— Ага!

В тени сакуры мы робко поцеловались.

— Эхе-хе, мы с Мио-чан поцеловались...

И в тот самый миг, когда с моих губ сорвались эти радостные слова...

— ...О чём ты? Ты поцеловал меня.

Мир вокруг внезапно поплыл и исказился.

И вот я уже сижу после уроков в кабинете дисциплинарного комитета.

Передо мной возникло бледное лицо Фуюцуки Ниины. Она сверлила меня своими бездонными, мрачными глазами.

— Гх-х...?!

Всё внутри мгновенно похолодело.

Она резко схватила меня за галстук и притянула к своему лицу.

— ...Думаешь, я стала бы целоваться в шутку?

— Нет... это...

— Перепутать спросонья ту, с кем целовался... Как ужасно.

Земля под ногами вдруг заходила ходуном, словно началось землетрясение. Я изо всех сил упёрся ногами, чтобы не упасть, но...

— Экзамен на главу дисциплинарного комитета не сдан. Начинаем всё сначала...

С этими словами Фуюцуки повалила меня на пол и уселась сверху.

И тут, словно только этого и дожидаясь, с грохотом распахнулась дверь.

— ...Рё-чан.

— Мио...?!

«Кач... кач...»

Мио шла с остекленевшим взглядом, словно лунатик. В безвольно опущенной правой руке она сжимала какой-то твёрдый предмет.

— Мы ведь «пообещали», что поженимся, когда вырастем... Мы ведь скрепили клятву поцелуем...

С каждым её шагом воздух в комнате становился всё холоднее.

Я попытался хоть как-то подняться, но Фуюцуки намертво прижала мои руки к полу.

— Ты и с Фуюцуки-сан поцеловался... Предал меня... Ты оказался ядовитой гадюкой и извивающимся драконом из второй части «Ядовитая гадюка: Извивайся, дракон!»

— Я вообще не понимаю, о чём ты?!

Но мои крики её не остановили.

В её руке был зажат... абсолютно новый, пошло сверкающий металлический пояс верности.

— Придётся... взять тебя под тотальный контроль, да? Мой Рё-чан...♡

Уголки её губ дрогнули в усмешке. Глаза оставались пустыми, и только щёки пылали румянцем. Грань между невинной шуткой и пугающей реальностью сладко таяла.

«Щёлк...» Не успел я опомниться, как пояс верности уже оказался застёгнут на моём паху.

— Мио, я же теперь вообще ничего не смогу сделать!

— Тогда... обслужи меня♡ Заставь извиваться и меня...♡

С этими словами Мио уселась мне на лицо. Прямо перед моим носом оказалась её промежность... и она была без трусиков. Разгорячённое лоно неумолимо прижалось к моим губам.

— Мио, я задыха...

— Ах...♡ Рё-чан, лижи меня ещё~~♡.

Я покорно заработал языком, и стоны Мио стали ещё громче.

— Рё-чан, так приятно...♡ Давай ещё~♡.

Говоря это, Мио принялась ласкать мои соски.

Меня распирало от невыносимой досады и возбуждения, ведь из-за проклятого пояса верности я не мог предпринять ровным счётом ничего.

— Мио, пожалуйста, сними его уже!..

— Тогда... пообещаешь, что будешь заниматься сексом только со мной?

В таком положении выбора у меня просто не оставалось.

— Обещаю! Обещаю, что буду только с тобой!..

— Вот и сла-авно...♡ Умничка~♡.

Её голос звучал сладко и звонко. И тут мне в лицо брызнул поток сладкого нектара.

А затем...

— Давай же, быстрее...

Прямо над ухом неожиданно раздался голос Фуюцуки.

— Быстрее вспоминай.

— Да что вспоминать-то?!

— Иначе всё будет совсем...

† † †

— Ува-а-а?!

Я подскочил на кровати.

Сердце бешено колотилось, а всё тело покрылось липким потом.

За окном уже брезжил рассвет. Взглянув на телефон, я увидел, что на часах ровно шесть. Я смахнул пот со лба и тяжело выдохнул.

— ...Это ведь был просто сон?

Ну и дичь. Сновидение оказалось настолько реалистичным, что даже сейчас меня не покидало странное смятение. На всякий случай я пощупал пах... фух, слава богу, никакого пояса там нет.

И всё же...

Фраза, брошенная Фуюцуки во сне, никак не шла из головы.

«Быстрее вспоминай».

Подумаешь, обычный кошмар, но эти слова почему-то засели в мыслях, словно заноза.

Что именно требовала вспомнить Фуюцуки из моего сна — так и осталось загадкой.

† † †

Промежуточные экзамены подошли к концу, и до начала июня оставалось чуть больше десяти дней.

В школьной жизни ничего особо не поменялось. Разве что по одежде учеников уже начало чувствоваться приближение лета. До официальной смены формы было ещё далеко, однако и парни, и девушки стали снимать пиджаки, предпочитая более лёгкий вид.

А ещё, с тех пор как Мио вступила в дисциплинарный комитет, мои «секретные тренировки» с Фуюцуки как отрезало. Точнее сказать, она просто затаилась.

В любом случае, под пристальным надзором Мио Фуюцуки больше не могла позволить себе никаких дерзких выходок. Да здравствует общество тотального контроля!

— ...Так по какому поводу мы сегодня собрались?

После уроков, когда экзамены наконец завершились, меня вызвали в комнату дисциплинарного комитета.

Инициатор встречи, Фуюцуки, с невозмутимым видом сидела за компьютером и полностью игнорировала мой вопрос. На её лице привычно не отражалось ни единой эмоции. Я даже усомнился, заметила ли она вообще моё присутствие.

Само собой, Мио тоже была здесь. От её лучезарной, но какой-то пугающей улыбки мне становилось не по себе.

Я был уверен, что собрали весь комитет, однако в кабинете нас находилось только трое.

— ...Вообще-то, Сэгава-сан, я тебя не звала.

Ой-ой... Похоже, Фуюцуки планировала встретиться исключительно со мной.

...Но постойте-ка.

Откуда тогда Мио узнала, что меня вызвали... Нет, лучше не вникать. Если начну об этом задумываться — точно проиграю. Мио — милашка, поэтому ей можно всё. На том и порешим.

— Я ведь не могу оставить Рё-чана и Фуюцуки-сан наедине. Правда же, Рё-чан?

...Ну и зачем ты спрашиваешь моего согласия?

Фуюцуки обречённо вздохнула и коротко бросила: 

— Подожди ещё немного.

Вскоре раздался стук в дверь.

— Прошу прощения.

...А? Президент студсовета?

Дверь открылась, и в кабинет вошла Курумидзава Юи — президент школьного совета академии Сэйгё.

Третьегодка, обладающая элегантным шармом взрослой девушки и известная среди всех учеников своей красотой. Её волосы были собраны в длинный хвост. Я пару раз видел её в коридорах, но лично мы никогда не общались.

— Я пришла посоветоваться. Уделите мне немного времени?

— Д-да... Проходите.

Когда я пригласил её войти, президент Курумидзава тихо закрыла за собой дверь.

В её манере носить форму и в каждом её движении не было ни единого изъяна. По слухам от Аято, она родилась в знатной семье... Что ж, судя по её безупречной осанке и грации, охотно в это верю.

Фуюцуки плавным движением отодвинула стул.

— Присаживайтесь, президент.

— Благодарю, Фуюцуки-сан.

По этому короткому обмену репликами сразу стало ясно: они знакомы.

— Представлюсь ещё раз: я президент студсовета Курумидзава. А ты, должно быть, глава дисциплинарного комитета Сава-кун? А это... кто?

Поймав на себе её взгляд, Мио с невозмутимым видом слегка поклонилась.

— Я Сэгава Мио. Заместитель председателя дисциплинарного комитета от класса 2-A.

— Заместитель? Вот как...

Президент на секунду метнула взгляд в сторону Фуюцуки.

Та едва заметно кивнула, но между её бровями пролегла еле уловимая морщинка.

Я всё понял интуитивно.

Этих двоих совершенно не радовало присутствие Мио на встрече. Однако им оставалось лишь смириться — именно такая напряжённая атмосфера повисла в воздухе.

† † †

— ...Что ж, перейдём к делу, — выдержав паузу, спокойным тоном начала президент Курумидзава. — Я в курсе, что в последнее время вы проводите утренние дежурства и приветствуете учеников. Насколько мне известно, это первый случай в этом учебном году, когда дисциплинарный комитет проявляет подобную инициативу.

«...Звучит не столько как похвала, сколько как упрёк в том, что до сих пор мы ничего не делали, да?»

Со смешанными чувствами я продолжил слушать.

— Именно поэтому... я решила поручить это дело вам. За этим я и пришла.

— Что за дело? О каком поручении речь?

Услышав мой вопрос, президент понизила голос.

— ...То, о чём я сейчас расскажу, должно остаться строго между нами. Договорились?

При этом её взгляд был устремлён не на меня, а на Мио.

«...Ясно. Так вот к чему был тот обмен взглядами с Фуюцуки в самом начале».

Очевидно, дело требовало максимальной секретности. Мио, видимо, тоже это поняла и, взглянув на меня, молча кивнула.

— Сэгава-сан тоже можно доверять. Продолжайте.

— Хорошо. Я хочу, чтобы вы установили наблюдение за одной ученицей.

— Наблюдение?

— Да. Дело в том, что одну из второгодок подозревают в папакацу[1].

[1]: Папакацу (букв. «папина активность») — свидания молодых девушек с состоятельными взрослыми мужчинами за финансовую поддержку или подарки.

При слове «папакацу» мне на ум сразу пришла Сибаяма Итика.

Но я тут же отбросил эту мысль. В её случае слух оказался ложным. По словам Аято, Сибаяму отстранили совсем по другой причине, да она и сейчас отбывает наказание.

— ...И о ком речь?

После моего вопроса брови президента едва заметно дрогнули.

— Пока это лишь подозрения, но... Миякэ Раму из класса 2-B.

Миякэ Раму... По крайней мере, я знал её имя и помнил в лицо.

Это была яркая светловолосая гяру из соседнего класса. Вроде бы общительная и популярная среди парней, но я всегда видел её только в компании девчонок.

— Откуда у вас эта информация?

— Буквально два дня назад на почту студсовета пришло анонимное письмо. Всего одна строчка: «Миякэ Раму занимается папакацу». Сообщение отправили с одноразового ящика.

— ...Странно как-то.

Я и сам не заметил, как озвучил свои мысли вслух.

— Почему именно в студсовет? О таких вещах ведь обычно сообщают напрямую администрации школы...

— Мы в совете тоже это обсуждали. Были мнения, что это чей-то злой розыгрыш. Но раз уж названо конкретное имя, мы не могли просто закрыть глаза.

— ...Логично.

Даже если это лишь глупая шутка — то крайне жестокая. Видимо, президент решила, что пускать подобные слухи на самотёк нельзя.

— На всякий случай я посоветовалась с куратором студсовета, но...

Президент замялась и коротко выдохнула.

— Мне ответили: «Возможно, это просто чья-то глупая шутка. Без доказательств мы не можем действовать». Будь у нас фотографии или видео — разговор был бы иным. А так учителя явно не хотят во всё это ввязываться.

В её глазах мелькнула решимость.

— Поэтому я хочу попросить дисциплинарный комитет о помощи. Назвать это расследованием было бы слишком, но... вы могли бы присматривать за ней после уроков. Обращать внимание, если она ведёт себя необычно.

— Проще говоря... вы хотите, чтобы мы следили за Миякэ?

— Да... наверное, можно сказать и так... — кивнула президент с лёгкой заминкой. — Однако я прошу вас сделать это под видом собственной инициативы дисциплинарного комитета.

То есть официально мы просто патрулируем школу. А на деле — ищем доказательства папакацу.

«...Значит, сам студсовет собирается остаться в стороне?»

Довольно неблагодарная работёнка.

— То есть мы даже не знаем наверняка, действительно ли Миякэ этим занимается?

— Да. Пока это лишь подозрения. Но и спросить её напрямую мы не можем. Это единственный выход, который пришёл мне в голову. Вынужденная мера.

Ситуация и правда требовала деликатности. 

Чтобы избежать распространения слухов, президент привлекла к делу минимум людей.

— Если это ложь, она всё равно нанесёт огромный удар по репутации Миякэ. Проблема настолько щекотливая, что администрация предпочла просто отмахнуться?

— ...Вы быстро всё поняли. Как и ожидалось от главы дисциплинарного комитета.

Президент снова тихонько вздохнула.

— Вы ведь слышали о недавнем инциденте со второгодкой Сибаямой Итикой?

— Конечно. Она из моего класса. Её отстранили по какой-то причине, и про неё тоже ходили слухи о папакацу.

— Да. Студсовету неизвестна истинная причина её наказания, но нежелание учителей разбираться с Миякэ-сан, судя по всему, связано именно с этим. Череда подобных скандалов нанесёт удар по репутации нашей школы, славящейся своими традициями.

При слове «скандалы» я невольно покосился на Фуюцуки.

Она сидела с совершенно невозмутимым видом, всем своим существом выражая полное безучастие. Ну и нахалка.

— И вообще... Не нужно было делать школу смешанной...

Услышав это случайное бормотание, я невольно переспросил:

— А?

Президент, словно испугавшись собственной оплошности, вскинула взгляд и поспешно добавила:

— Ой, нет, простите... К тебе это никак не относится, Сава-кун!

«Э-э...» — я непонимающе склонил голову.

— Просто... Несколько лет назад наша академия перешла на совместное обучение, и контактов между юношами и девушками стало больше. Официально это называют «эпохой разнообразия», но из-за этого неуклонно растёт число проблем, связанных с романтическими отношениями.

Президент говорила с таким видом, будто искренне скорбела об этом.

— Ученики настолько увлекаются отношениями с противоположным полом, что у них падает успеваемость, возникают конфликты... А теперь, когда романтика пересеклась с жаждой денег, дошло и до таких вопиющих вещей, как папакацу. И даже если это лишь слухи, само их появление — прямое следствие совместного обучения.

«...Вон оно что».

По-моему, логика тут сильно прихрамывала. Однако президент вещала об этом как о непреложной истине.

— Поэтому я считаю, что для восстановления дисциплины нам в первую очередь необходимо пресечь эту распущенность в отношениях.

«...То есть те, у кого есть время на романтику — нарушители спокойствия?»

Какое-то слишком притянутое за уши утверждение.

У меня нервно дёрнулся уголок рта.

— В любом случае, главная обязанность учеников — это учёба. Вместо того чтобы витать в облаках от любви, разве они не должны усердно трудиться ради своего будущего?

«...В чём-то она права, конечно».

Однако в правилах нашей академии нет запрета на отношения между парнями и девушками. Да, распутное поведение запрещено, но право влюбляться у нас никто не отнимал.

С другой стороны, её стремление к умеренности тоже можно было понять.

Но стоит только начать навязывать такие границы сверху, как всё пойдёт наперекосяк.

В конце концов, у общения есть разные оттенки. От одной мысли, что школу могут превратить в антиутопию, где парня и девушку считают парой за любой дружеский разговор, становилось душно. Хотелось даже съязвить, что подобная атмосфера куда нездоровее любого папакацу.

«...А ведь любовь порой служит отличной мотивацией к учёбе. Президент что, какая-то антифанатка романтики?»

Я хотел было задать этот вопрос вслух, но атмосфера в кабинете к этому явно не располагала.

И в этот момент...

— Разве романтика — это нарушение дисциплины?

К моему удивлению, этот вопрос спокойным тоном задала Фуюцуки.

Я невольно затаил дыхание. Напряжение в комнате подскочило до небес.

Даже президент не смогла скрыть растерянности от столь прямого выпада.

— Нарушение дисциплины... Нет, я бы не назвала это нарушением. Я лишь высказала своё личное мнение.

Голос Курумидзавы звучал холодно, но мне показалось, что в глубине её глаз мелькнуло нечто среднее между гневом и отвращением.

— ...Вернёмся к теме. Вы возьмётесь за дело Миякэ Раму из класса 2-B?

Я в замешательстве отвёл взгляд.

Фуюцуки ничего не ответила и лишь молча кивнула.

† † †

— Какая же она упёртая... — пробормотал я, когда президент Курумидзава покинула кабинет. — Готов поспорить, она просто люто ненавидит романтику. Мио, что думаешь?

Мио задумалась и со сложным выражением лица протянула:

— М-м... Не то чтобы ненавидит. Просто на ней лежит огромная ответственность как на президенте студсовета. Наверное, всё дело в этом?

Сказала она это так, будто и сама не очень-то верила в собственные слова.

— А может, она так сильно себя сдерживает, что её бесят парочки, свободно наслаждающиеся отношениями?

«Вот это я могу понять...» — только подумал я, как Мио снова помрачнела.

— Но ведь это значит, что она просто подавляет свои чувства? Наверное, она бы до последнего всё отрицала, даже если бы в кого-то влюбилась.

В этом тоже была доля истины. Я ведь тоже давно любил Мио, но боялся разрушить наши привычные отношения и всё никак не решался признаться.

Правда, с другой стороны...

Хоть наши отношения с Мио и не разрушились, после долгих перипетий они свернули куда-то совсем не туда. Это уже не столько романтика, сколько откровенные извращения.

Но неужели президент так и останется такой зажатой?

Вот если бы к ней начал приставать какой-нибудь здоровенный загорелый блондин...

...Ночь, комната школьного совета.

Накачанный загорелый блондин яростно жарит президента Курумидзаву в миссионерской позе, глядя ей прямо в лицо.

— Ах...♡ Ан...♡ Ах...♡

— Президент, пора бы уже стать честнее~! Ну так что, скажешь, каково тебе на самом деле~?

— Гх!.. Да!.. Я всегда этого хотела-а-а~~~!♡

Президент дрожала от нахлынувшего стыда и удовольствия, полностью подчинившись мужчине.

— А-а-а, умничка! За это я дам тебе награду!

— А-а-ах!♡ А-а-а!♡ Спаси-и-ибо-о-о!..♡

...Всё. Курумидзава Юи пала.

О боже, что я несу. Картина того, как президент получает «награду» от блондина и опускается на дно разврата, прокрутилась в моей голове куда реалистичнее, чем я рассчитывал.

«...Наверняка поначалу она бы сопротивлялась. Но потом из-за всех своих подавленных эмоций сломалась бы и стала невероятно покорной...»

И тут...

— ...Сава-кун. Ты ведь сейчас представлял себе всякие пошлости с президентом? — невозмутимо произнесла Фуюцуки, пристально глядя на меня.

— Э... С чего ты взяла...

— Представлял, да? У тебя лицо красное.

— Да не... Не было такого! Я просто... переживал за будущее президента!

— И что же это за будущее, от переживаний за которое ты краснеешь и раздуваешь ноздри?

Я не нашёлся, что ответить на этот хладнокровный укол Фуюцуки. И вдруг почувствовал рядом леденящую атмосферу, от которой по спине побежали мурашки.

— ...Рё-чан?

— О-ой!..

Это был голос Мио. Вот только прозвучал он жутко низко.

Я с ужасом обернулся и увидел, как Мио лучезарно улыбается.

Вот только в её глазах не было ни капли смеха. Страшно. До одури страшно.

— Д-давайте лучше о другом! — поспешно сменил я тему. — Меня кое-что зацепило в сегодняшнем разговоре...

Я взял себя в руки и обратился к Фуюцуки:

— Твои слова про то, что романтика — это нарушение дисциплины... Что ты имела в виду?

Фуюцуки выдержала короткую паузу и перевела спокойный взгляд за окно.

— ...Проверка, — пробормотала она и продолжила своим обычным бесстрастным тоном: — Вчера после уроков я случайно зашла сюда. В тот же момент появилась президент. Она сказала, что хочет поговорить, и рассказала то же самое — про Миякэ Раму.

— То есть вы с ней встречались ещё вчера?

— Да. Но я всего лишь заместитель и не имею права решать, браться за дело или нет. Поэтому я посоветовала ей обратиться к тебе, Сава-кун.

«Так вот почему меня сегодня вызвали».

— ...Но потом я осталась одна и немного поразмыслила.

Глаза Фуюцуки чуть сузились.

— Президент — ярая ненавистница романтики. Да, у неё есть какая-то своя логика, но она мешает в одну кучу обычные отношения и папакацу. А если точнее... Если у неё есть причина сваливать всё в одну кучу, напрашивается очевидный вывод. В деле Миякэ-сан её интересует отнюдь не проверка слухов о папакацу.

— ...В смысле?

— Что, если у президента Курумидзавы есть скрытые мотивы?

— Скрытые мотивы...

Я попытался поразмыслить над этим, но Фуюцуки опередила меня:

— Например, прикрываясь высокими идеалами дисциплины, она хочет найти предлог, чтобы объявить вне закона любые проявления романтики.

— Хочешь сказать... президент собирается использовать наш дисциплинарный комитет, чтобы искоренить романтику в академии?

Фуюцуки молча кивнула.

— Не-не-не, звучит слишком надуманно! Какая-то теория заговора...

— Разумеется, это лишь мои догадки. Но в них есть логика. Допустим, Миякэ-сан и правда занимается папакацу. Получив доказательства, президент передаст их администрации.

— Ну да, это естественно...

— И тогда она сможет создать в школе атмосферу, в которой любые отношения будут считаться рассадником проблем. Папакацу — это, конечно, крайность. Но такого прецедента вполне хватит, чтобы сформировать нужное общественное мнение: «связи между парнями и девушками — это зло».

— Не, ну это уж слишком...

Фуюцуки молча указала на календарь, висевший на стене.

— ...Десятое июня. День проведения Общего собрания учеников. Понимаешь, что это значит?

...Общее собрание учеников.

Тот самый занудный день раз в году, когда всю школу сгоняют в спортзал. Там обсуждают бюджет студсовета, разные жалобы предложения учеников и всё такое... Постойте-ка.

— А... точно!

— А? Что? Рё-чан, ты о чём?

Пока Мио стояла в недоумении, я наконец-то всё понял.

Если Фуюцуки права, и у президента действительно есть скрытый мотив...

«Разве романтика — это нарушение дисциплины?»

Когда Фуюцуки задала этот вопрос, президент ответила: «Нарушение дисциплины... Нет, я бы не назвала это нарушением. Я лишь высказала своё личное мнение».

Её неестественная реакция обретала смысл. Другими словами...

— Пересмотр школьных правил... Она хочет использовать дело Миякэ как предлог, чтобы протащить в устав запрет на романтические отношения!

Фуюцуки серьёзно кивнула.

Мио же ошарашенно вскрикнула «Э-э?!», отказываясь верить своим ушам.

А я немного... нет, даже очень сильно задумался вот о чём: «...А ведь это, в общем-то, крутая идея!»

Если посудить здраво, с запретом на отношения Фуюцуки больше не сможет устраивать мне свои секретные тренировки. Это даст мне передышку и время, чтобы вернуть Мио в нормальное состояние. А заодно мы сможем устроить полномасштабную охоту на таких бабников, как Аято.

Вывод:

Запрету на отношения — да!

Да здравствует президент Курумидзава!

...Вслух я этого, конечно же, не сказал.

Обстановка в комнате была слишком напряжённой, поэтому я ограничился тем, что состроил предельно серьёзное лицо.

***

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot