— Ха-а... ха-а... эй, Сава-кун... тебе приятно?..

Губы Фуюцуки коснулись моей шеи. Мягкий кончик языка скользнул по каплям пота, и меня пробила парализующая дрожь.

Под форменным пиджаком, в вырезе белой блузки, виднелось чёрное кружевное бельё.

С каждым выдохом жар наших тел сливался воедино.

Там, под её юбкой, мы были единым целым.

Фуюцуки двигала бёдрами, и шелест одежды смешивался с влажным чавкающим звуком. В торжественной тишине часовни это звучало до странности отчётливо.

Ища наслаждения, Фуюцуки продолжала отбивать ритм.

Жар, запертый между нашими телами, пульсировал. Глубоко в груди всё трепетало.

— Эй... посмотри на меня. Чувствуй это, глядя прямо на меня… хорошо?

Сладкий, томный голос. Я никогда раньше не слышал, чтобы она так говорила.

Фуюцуки передо мной совершенно не походила на ту, что обычно носила ледяную маску. Она утопала в удовольствии от собственной порочности. С едва уловимым тоскливым блеском в глазах... Непристойная. Ужасающая. Прекрасная.

Стоило мне отвести взгляд, как она накрыла мои губы, и её язык проник мне в рот.

Когда скользкое тепло прошлось по моим зубам, все мысли выбелило начисто.

«...Нет, нельзя».

Разумом я всё понимал, но тело не слушалось, словно распятое на полу.

Я лежал на спине в лучах света, льющихся сквозь витражи, и смотрел на распятие на стене.

Что это? Богохульство? Наказание за то, что я предал Мио? Или какой-то запретный ритуал?..

Слюна пополам с потом срывалась с тонкого подбородка Фуюцуки и падала мне на щёки. «Кап. Кап».

— Тебе ведь не противно, когда я вот так, сверху?

Вместе со сладким выдохом она мягко прижалась ко мне.

Её влажные от пота пальцы скользнули по моему горлу.

Такова истинная сущность этой девушки... Нет, скорее, её дьявольская натура.

Я хотел, чтобы всё это поскорее закончилось.

Но моя мольба осталась без ответа. Фуюцуки взяла меня за правую руку и поднесла мой указательный палец к своим губам.

— Смотри... вот она, «истина» Сава-куна...

«Чмок, хлюп».

Её язык плотно обхватил мой палец, а затем с влажным звуком выскользнул изо рта.

— Эй... я тебе нравлюсь? Нравлюсь?

Губы сами собой приоткрылись для ответа.

Однако... перед глазами вдруг всплыла совершенно другая улыбка.

— Раз Рё-чан так старается, я тоже должна его поддержать.

«Мио».

В лучах света возник её молящийся силуэт. И тогда жаркая кожа Фуюцуки вдруг показалась мне ледяной.

— ...Нет.

От моего единственного слова Фуюцуки ахнула и на мгновение замерла.

— Ты не Фуюцуки Ниина.

Повисла недолгая тишина.

Её ресницы дрогнули, глаза чуть расширились, а затем...

— Фу-фу... фу-фу-фу, а-ха-ха-ха!

Она расхохоталась в голос, словно прорвало плотину. Сильно запрокинув голову, уставилась в потолок.

На мгновение её лицо скрылось в слепящем свете витражей.

Затем она медленно повернулась обратно, но...

— Всё верно... ведь Рё-чан любит именно меня, да?

Меня пробрала сильная дрожь.

Той, с кем я был единым целым, оказалась... Мио.

Свет витражей мягко озарял её бледные щёки. Но на них не было привычной ангельской улыбки. Вместо неё...

— Эй... ты же хотел заняться со мной сексом?

Это была порочная улыбка девушки, с головой погрузившейся в пучину наслаждения.

«...А, вот оно что».

Это богохульный сон. Сон, ниспосланный, чтобы показать мне мои грехи...

† † †

— ...чан... эй, я кому говорю, Рё-чан!

— ...А?

Голос вырвал меня из мыслей, и я наконец-то вернулся в реальность.

Четверг, седьмое мая, первый день после Золотой недели. Мы с Мио шли в школу.

— Эм... о чём мы говорили?

— Боже, ты опять витал в облаках?

Мио надула щёки и уставилась на меня с укором.

— Так не пойдёт, пора уже отвыкать от праздников...

— ...Прости. У меня какой-то... джетлаг?

— Фу-фу, это ещё что такое? Вечно ты отшучиваешься.

Её невинная улыбка совершенно не вязалась с образом из моего утреннего сна.

«Эй... ты же хотел заняться со мной сексом?»

Та девушка, принявшая облик Мио, сидела на мне верхом и развратно шептала эти слова.

Да, это всего лишь сон, но я всё равно чувствовал себя так, словно осквернил её. Я просто отвратителен.

Я глубоко вдохнул утренний воздух и медленно выдохнул, пытаясь стряхнуть с себя гнетущее чувство.

— ...Так о чём мы говорили?

— О том, что ты, Рё-чан, молодец, потому что держишь слово.

— А? А-а, ты про «утреннюю кампанию приветствий» дисциплинарного комитета?

— Ага! Решил постараться и сразу же перешёл от слов к делу? Здорово!

«Верно».

С сегодняшнего дня и до конца недели дисциплинарный комитет проводил «утреннюю кампанию приветствий».

Суть проста: несколько человек дежурят у ворот и желают всем доброго утра. Мероприятие так себе, но раз уж взялись — надо делать.

— Это ты придумал, Рё-чан?

— Да нет, Фуюцуки...

Едва произнеся это, я понял, что сболтнул лишнего.

Угораздило же меня упомянуть её имя именно перед Мио.

Я заметил, как лицо подруги едва уловимо дрогнуло.

— ...Фуюцуки-сан?

Мио озадаченно склонила голову набок.

— Случайно не Фуюцуки-сан из класса D?

— А, ага... Она заместитель председателя. Вы знакомы?

— Ага. Мы никогда не общались, но я всегда считала её очень красивой.

— Да ну? Лицо вечно каменное, фиг поймёшь, что на уме. Да и вообще она со странностями...

Говоря это, я чувствовал отвращение к самому себе.

Но недавний случай не шёл из головы, и язык словно жил своей жизнью.

— ...Рё-чан?

Мио уставилась на меня непонимающим взглядом.

— А? Что такое?

— А... нет, ничего. Но знаешь, не стоит говорить о людях плохо.

Её мягкая улыбка болью отозвалась в груди.

Стало совестно. Меня не покидало гнетущее чувство — словно она видела меня насквозь.

— Но я так рада~.

— М? Чему?

— Тому, что мы с тобой вот так вместе идём в школу. Впервые с церемонии открытия, да?

Чувство вины смешалось со смущением, и я отвернулся.

— ...Наверное. У тебя же каждый день утренние тренировки.

Мио состоит в женском теннисном клубе и с самого раннего утра машет ракеткой на корте. Как-то раз она со смехом призналась: «Я вообще-то так себе играю». Но раз до сих пор не бросила, значит, теннис ей по-настоящему нравится.

— Тебе бы тоже стоило вступить в какой-нибудь клуб, Рё-чан.

— Не, мне лень спортом заниматься...

— Значит, тебе не хватает физических нагрузок!

Хихикнув, Мио беззаботно побежала вперёд.

— Давай наперегонки, Рё-чан!

— Эй... так внезапно?! Да подожди ты! Мио!

Конечно же, я побежал за ней.

Я не хотел, чтобы она во мне разочаровалась. Наверное, в этом и заключалось единственно «верное решение».

И всё же осадок от утреннего сна продолжал тревожить душу.

† † †

Ближе к главным воротам всё чаще стали попадаться ученики, спешащие на утренние тренировки.

Мио заметила знакомых из теннисного клуба и помахала им.

— Ладно, Рё-чан, до встречи!

— Ага, давай.

Она улыбнулась и убежала, а я ещё какое-то время провожал её взглядом.

Как только Мио скрылась из виду, я достал из сумки повязку и нацепил на рукав.

На бордовой ткани золотыми нитями было вышито «†Дисциплинарный комитет†». Смотрелась она до смешного нелепо. Кресты по краям тоже сразу бросались в глаза.

Наверное, создатель дизайна решил сделать отсылку к христианскому уклону нашей школы...

— ...С утра пораньше уже полон энтузиазма?

Голос раздался прямо за спиной, и я инстинктивно вытянулся по струнке.

Обернувшись, я увидел Фуюцуки Ниину. Её школьная сумка была небрежно перекинута через плечо.

Всё то же неизменное, ничего не выражающее лицо. Но сегодня утром в ней сквозила какая-то пугающе притягательная красота.

— ...Вроде того.

Я постарался ответить как можно суше. На лице Фуюцуки не дрогнул ни единый мускул.

— Доброе утро, Сава-кун.

— Утро...

Она не ответила. Просто плавно шагнула ко мне, сокращая расстояние.

— Эй, слишком близк...

Я не успел договорить. Фуюцуки потянулась к моей груди и ухватилась за галстук.

Я напряг ноги: решил, что уж в этот-то раз не позволю себя повалить. Но...

— ...Съехал.

Фуюцуки принялась поправлять мой галстук.

Наверное, он сбился, когда я бежал наперегонки с Мио.

И всё же... её лицо было чертовски близко. Пока она возилась с узлом, я не находил себе места от смущения — проходящие мимо ученики то и дело бросали на нас взгляды.

— Ты же председатель дисциплинарного комитета. Решат, что ты неряха.

Едва заметно усмехнувшись, Фуюцуки плавно отстранилась и вновь нацепила маску безразличия.

— Спасибо... но в следующий раз можешь этого не делать.

— Будет лучше, если следующего раза вообще не будет... так ведь?

«...Опасная штучка».

— Понял, буду аккуратнее.

— Кстати... ты подумал над тем предложением?

От её слов в груди снова шевельнулось беспокойство.

Тот секрет. Тайна, о которой знали только мы вдвоём.

— ...Ещё нет.

— Вот как... тогда дашь ответ сегодня после уроков?

Мы с Фуюцуки встали бок о бок перед школьными воротами.

— Доброе утро!

Я дежурно приветствовал проходящих мимо учеников.

Фуюцуки почти синхронно, но чуть тише, вторила мне.

Вскоре к нам один за другим присоединились первогодки. Мы выстроились впятером. В таком составе это уже походило на реальную деятельность комитета.

«Вот только...»

Это была наша первая самостоятельная инициатива. Крошечный шаг вперёд для дисциплинарного комитета — организации, чьё существование всегда ставилось под сомнение.

По-хорошему, я должен был гордиться проделанной работой. Но из-за стоявшей рядом девчонки на душе было неспокойно.

Я украдкой скосил на неё взгляд.

Точёный профиль. Ровный голос. Безупречная осанка.

В её монотонных приветствиях не было ни капли эмоций. Казалось, она напрочь отключила все чувства. Заводная кукла — иначе и не скажешь.

«Но я-то знаю».

Я-то знаю, какую дьявольскую натуру она скрывает за этой маской безразличия...

† † †

То же самое касалось и того, что она вытворяла на днях в комнате дисциплинарного комитета.

— Ученики расходятся по домам. Что, если кто-то пройдёт мимо? Ты не против, если нас увидят в таком виде?

— Кх!..

Фуюцуки, сидя на мне верхом, обворожительно улыбнулась.

— Тогда... слухи могут дойти и до той девочки, с которой ты постоянно возишься.

Я вспомнил лицо Мио, и внутри всё похолодело. Воображение само нарисовало картину: в её глазах дрожит боль от предательства.

Пока я пребывал в смятении, Фуюцуки начала раздеваться.

Нетрудно было догадаться, что последует дальше. И всё же...

— ...Слезь с меня.

Я спокойно приподнялся и взялся за плечи Фуюцуки. Мне даже не пришлось применять силу — она поддалась до нелепого легко.

Поднявшись на ноги, я отряхнул пыль со спины и брюк.

Фуюцуки немного помедлила, но тоже встала как ни в чём не бывало и поправила растрепавшуюся одежду.

— ...Не знаю, чего ты добиваешься, но неужели ты думала, что на меня это подействует?

Я сухо бросил это, даже не поворачиваясь к ней. В ответ Фуюцуки пожала плечами и нарочито тяжело вздохнула.

— А ты, Сава-кун, довольно твёрдый человек, да?

Я непонимающе склонил голову набок.

— ...Ты про член?

— Я не про член.

«...А, вот как. Понятно».

Фуюцуки поражённо выдохнула.

— ...Я про твою защиту. Сава-кун ведь не из тех, кто плывёт по течению?

— Ну, я тебе не Аято.

— А? ...Кто такой Аято?

— Забудь, мысли вслух.

Впервые мне показалось, что от Аято есть хоть какой-то прок как от друга.

И... кое-что ещё.

Стоило Фуюцуки упомянуть «ту девочку», как в памяти сама собой всплыла прекрасная улыбка Мио. Разумеется, в тот же миг у меня сработал так называемый «режим мудреца»[1]. Придётся сказать им обоим спасибо.

[1]: «Режим мудреца» — японский сленговый термин, обозначающий состояние абсолютного спокойствия и ясности ума у мужчин после сильного сексуального возбуждения.

— ...Так вот, если это не шутка, то чего ты добивалась?

— Проверяла тебя.

— ...Проверяла?

— Есть ли у тебя задатки председателя дисциплинарного комитета. Не поведёшься ли на подобную медовую ловушку. Сможешь ли сохранить хладнокровие.

И это она произнесла с абсолютно невозмутимым лицом... Что за чушь.

— Прежде чем стать председателем дисциплинарного комитета, я состою во «фракции нормальной любви». В штанах у меня полный порядок, а в отношениях между полами я придерживаюсь консервативных взглядов.

— Понятно. Значит, у бабников он смотрит налево? Не знала, что вся идеология сводится к этому...

«...Да я и сам не знал. Я же просто ляпнул первое, что пришло в голову».

Фуюцуки задумчиво приложила руку к подбородку и что-то пробормотала. Сомневаюсь, что стоило воспринимать мои слова настолько всерьёз.

— Да и вообще, какой смысл меня проверять... — я пожал плечами. — В нашей школе от председателя дисциплинарного комитета ничего не требуют. Им просто нужно, чтобы кто-то занял должность. Никто ведь не возлагает на меня особых надежд.

Фуюцуки коротко кивнула: «Пожалуй». Возражений у неё не нашлось.

— Но ведь недавно ты сам сказал, что у тебя «появилась мотивация».

— А? ...Сказал, и что?

— Если ты, Сава-кун, начнёшь действовать всерьёз, думаешь, к тебе не станут предъявлять соответствующие требования?

— ...Думаешь?

Я в сомнении склонил голову набок, не зная, что на это ответить.

— Взять, к примеру, проверку формы. Отныне тебе придётся с точностью до миллиметра измерять длину юбок у девочек.

— С какой стати? Это же натуральное сексуальное домогательство...

— Если при этом ты каждый раз будешь тяжело дышать, то никуда как председатель не сгодишься, верно?

— Да с таким поведением я никуда не сгожусь, даже не будучи председателем.

— Надо же, Король Дисциплины.

— Никаких «надо же». Издеваешься?

Если бы мне разрешили измерять девочкам юбки, я бы с радостью. Но в нашу эпоху строгой морали только идиот отправится в столь опасное плавание. Я не собираюсь становиться Королём Дисциплины.

— Да и вообще, такие проверки надо поручать девочкам из комитета...

Фуюцуки чуть прищурилась.

— Думаешь, все станут доверять председателю, который в открытую заявляет, что скинет проверку на других?

— Да если проверять буду я, мне же потом и прилетит...

«...Мы долго ещё будем это мусолить?»

— Ну, так или иначе, проверку медовой ловушкой я прошёл?

Фуюцуки покачала головой.

— Пятьдесят баллов. Не сдал.

— Чего? С какой стати? Все сто из ста же.

— Причина в том, что ты всё это время разговариваешь со мной спиной.

«Кх...» — я едва не издал странный звук.

Я-то думал, что это не так заметно, но в моих штанах всё это время стояла палатка.

— ...Это физиология. У парней голова и то, что ниже пояса, — совершенно разные существа.

— Девочки не настолько наивны, чтобы довольствоваться подобными оправданиями.

«...А ведь правда».

Мио наверняка залилась бы густым румянцем и согласилась: «Вы же мальчики, тут уж ничего не поделаешь!» Но далеко не все девочки такие.

— И что прикажешь делать? Практиковать воздержание?

— Нет, наоборот.

Фуюцуки слегка усмехнулась. Глядя на меня озорным, но в то же время совершенно серьёзным взглядом, она произнесла:

— Тебе, Сава-кун, нужно привыкнуть к девочкам.

«...А?»

— Чтобы ты научился свободно контролировать своё либидо, мы будем проводить секретные тренировки.

«...Что она вообще несёт?»

— Чёрта с два! Тем более, у меня уже есть девушка, которая мне нравится!

— Ты про свою подругу детства, Сэгаву Мио-сан?

— Кх!..

Она с ходу попала в самое яблочко.

— Откуда ты знаешь о Мио?!

— Разве ты не в курсе? Сэгаву-сан называют самой красивой девочкой в нашей параллели. Вы ведь всегда возвращаетесь домой вместе. Слухи просто не могли не поползти.

На губах Фуюцуки заиграла уверенная ухмылка.

— Но Сэгава-сан, кажется, даже за руку подержаться не даёт? Не говоря уже о чём-то пошлом. Она ведь в принципе избегает подобных тем... я права?

— Э-это...

Мне нечего было возразить.

Вокруг Мио и впрямь витала аура, не позволяющая затрагивать подобные темы. И, судя по всему, Фуюцуки догадалась, что мы даже не перешли черту обычных друзей детства.

— Не думаешь, что такое подавленное состояние — самое нездоровое? Если можно так выразиться... домашний арест воздержания[2]?

[2]: «Домашний арест воздержания» — в оригинале игра слов: 軟禁 (нанкин) означает «домашний арест», а 禁欲 (кин'ёку) — «воздержание».

— ...Это ещё что такое?

— Ты постоянно держишь себя в руках, чтобы не разонравиться Сэгаве-сан. Терпишь. Не говоришь того, что хочешь сказать. Не делаешь того, что хочешь сделать. Ты связываешь себя по рукам и ногам. И поэтому тебе отчаянно хочется где-то выпустить пар... Разве не так?

«Не так...» — хотел было я сказать, но слова застряли в горле.

Если вспомнить... рядом с Мио я всегда старался быть «хорошим парнем». Избегал сальных шуток, не говорил пошлостей и тщательно следил за своими словами и поведением.

Незаметно для себя я начал подавлять желания так же естественно, как дышать.

Не поэтому ли мне в последнее время начали сниться те странные фантазии?

Но признаваться в этом не хотелось.

— Рассуждаешь тут с таким видом, будто всё знаешь...

— На самом деле...

Фуюцуки указала на мою промежность.

— На словах ты мне отказываешь, а вот тело реагирует иначе. Уверен, что не сорвёшься в самый решающий момент?

Я хмыкнул.

— Так ведь в решающий момент он и должен буйствовать, разве нет? Иначе я только расстрою партнёршу.

Фуюцуки вновь тяжело вздохнула, поражённая моей логикой.

— Я не об этом... Я спрашиваю, справишься ли ты с должностью председателя.

— Это софистика. Ты просто извращаешь логику, притягиваешь факты за уши и подгоняешь всё под своё мнение. Мои физиологические процессы не имеют никакого отношения к дисциплинарному комитету.

Фуюцуки легонько усмехнулась.

— Возможно. Но, Сава-кун, мне кажется, если ты останешься таким как есть, добром это не кончится.

С этими словами Фуюцуки взяла сумку. Видимо, разговор был окончен.

Она направилась к двери, но вдруг остановилась и обернулась ко мне.

— Ах да...

— ...Чего тебе?

— Может, для дисциплинарного комитета лучшим мероприятием в мае станет утренняя кампания приветствий?

«Перейти к серьёзным делам в такой момент... У неё вообще совесть есть?»

— ...Ладно. Тогда я свяжусь с учителем и остальными членами комитета.

— Ага. Рассчитываю на тебя.

Уже открыв дверь, она бросила напоследок, не оглядываясь:

— И ещё... подумай над тем, будешь ли ты проводить со мной секретные тренировки.

Мне оставалось лишь ошарашенно смотреть ей вслед.

Оставшись в одиночестве, я ещё какое-то время стоял без движения... Точнее, я просто не мог сдвинуться с места. В штанах всё ещё стояло.

«Но, Сава-кун, мне кажется, если ты останешься таким как есть, добром это не кончится».

«...А ведь Фуюцуки права».

«В таком виде домой не пойдёшь. Что эта девчонка со мной сделала?»

† † †

...Вот что произошло на днях.

Позже, когда дежурный учитель спросил о причине моей задержки, я на ходу придумал отговорку про «работу в дисциплинарном комитете».

Так я и не дал Фуюцуки ответа. Золотая неделя подошла к концу, и наступил сегодняшний день.

«Подумай над тем, будешь ли ты проводить со мной секретные тренировки».

Все выходные только эти слова и крутились у меня в голове.

Разумеется, мой ответ был «нет».

Вот только... меня волновали истинные мотивы Фуюцуки. Зачем она вообще это предложила?

Раз за разом прокручивая в памяти тот разговор, я постоянно цеплялся за некоторые детали.

Она поняла, что мне нравится Мио. И зная это, поцеловала меня спящего, повалила на пол, да ещё и завела речь о «секретных тренировках»...

Её поступки лишены всякого смысла. Навязывая мне образ идеального председателя, она сама невозмутимо нарушает дисциплину и, судя по всему, не собирается на этом останавливаться.

Я снова покосился на Фуюцуки.

— Доброе утро.

Механический голос. Выверенные до миллиметра движения. Ничего не выражающая маска на лице... Идеальная заместитель председателя казалась совершенно другим человеком. Совсем не той Фуюцуки Нииной, что сидела на мне верхом несколько дней назад.

«...Она и впрямь опасна».

— Сава-кун.

— А?

— Не глазей на меня. Здоровайся с учениками.

— Кх... Доброе утро!

Ученики постепенно стягивались к школьным воротам.

Никто из них даже не подозревал о том, что происходит между мной и Фуюцуки.

Дисциплинарный комитет, чья главная задача — следить за порядком в школе.

И никто не знал, что в его тени скрывается человек, намеревающийся этот самый порядок разрушить...

† † †

В тот же день после уроков.

Когда я зашёл в кабинет дисциплинарного комитета, Фуюцуки была одна. Она наводила порядок на столе.

Собирала небрежно сложенные распечатки и убирала их в папку. Её движения оставались размеренными, без единого лишнего жеста.

На мгновение наши взгляды встретились. Фуюцуки как ни в чём не бывало отвернулась и продолжила работу. Она промолчала, а я не нашёлся что сказать.

Для начала я сел на своё привычное место и включил ноутбук.

В тишине раздавался лишь шелест перелистываемых бумаг и слабое гудение запускающегося компьютера.

Внезапно…

Не отрываясь от работы, Фуюцуки тихо заговорила:

— ...Ну что, решил?

Прозвучало неожиданно, но я сразу понял, о чём речь.

Сделав глубокий вдох, я озвучил заранее подготовленный ответ:

— Разумеется, нет.

Что бы ни случилось, я не позволю диктовать мне условия. Иначе в будущем меня ждёт лишь разочарованный взгляд Мио.

— Вот как... очень жаль.

Её голос был лишён всякой интонации.

По лицу совершенно не читалось, действительно ли она расстроена.

Фуюцуки убрала заполненную папку на полку и вдруг опустила взгляд на собственные ноги.

— ...Ой, стрелка пошла.

На чёрных колготках в районе бедра виднелась тонкая полоска. Фуюцуки провела по ней пальцем, словно проверяя на ощупь.

И тут...

В следующее мгновение она скинула сменную обувь. Без малейших колебаний приподняла край юбки и просунула туда руку. Совершенно не обращая на меня внимания, Фуюцуки подцепила колготки за шов и медленно потянула их вниз.

«...Чего? Прямо здесь?!»

От вида чёрной ткани, скользящей по бледной коже, моё сердце бешено заколотилось. Я инстинктивно отвёл взгляд, но...

— Смотришь?

Услышав её голос, я нервно сглотнул.

— ...Нет.

— А надо смотреть.

— Это ещё почему?!

— Как председатель дисциплинарного комитета, ты должен сделать мне строгое замечание: «Не раздевайся здесь».

«...Чёрт! Так вот к чему она клонит!»

— Н-не раздевайся здесь!

— Но я уже стянула их наполовину. Что прикажешь делать дальше?

«...Она ещё спрашивает».

Поднять колготки обратно или спустить до конца? Неужели она думает, что может просто так скинуть на меня этот выбор?

— Р-раз уж ты начала, снимай до конца...

Фуюцуки тихо усмехнулась.

— То говоришь не снимать, то говоришь снимать... Нехорошо быть таким нерешительным.

Фуюцуки стянула колготки с одной ноги, затем освободила вторую. А потом... плавно подошла ко мне.

— Держи.

Она с лёгким шлепком бросила скомканный нейлон прямо мне на стол.

Лишившись дара речи, я уставился на чёрную ткань. Ещё пару мгновений назад она плотно облегала её бёдра. Казалось, вещь до сих пор хранит тепло и запах тела Фуюцуки.

— ...Погоди-ка. Зачем ты мне их отдаёшь?!

— Разве ты не хочешь?

— Я тебе не извращенец и не маньяк, чтобы на колготки пялиться!

Наверное, стоило ответить как-то поумнее.

Но из-за волнения мысли путались. Это было лучшее, на что хватило моего словарного запаса.

— Шестьдесят баллов. Штраф за отведённый взгляд и нерешительность. А ещё ты слишком долго тормозил, так что не сдал. Из плюсов — только напор, с которым ты отчитываешь девушку.

— Что ещё за баллы? У нас тут школа для извращенцев?

— Нет, скорее уроки пошлости.

«...Эй-эй, она серьёзно? Мы вообще-то в комнате дисциплинарного комитета».

— До проходного балла тебе ещё далеко...

Фуюцуки склонила голову и еле заметно улыбнулась.

— Итак... как насчёт следующей тренировки?

Я ведь уже чётко ответил «нет». Но эта улыбка... Фуюцуки прекрасно понимала, что мой рассудок держится на волоске. Это лицо человека, который полностью осознаёт свои грехи... Лицо настоящего дьявола.

Я испорчусь.

Она меня испортит.

«...Она слишком опасна».

Наверное, мне стоит покинуть дисциплинарный комитет, пока не случилось непоправимое.

«Думаю, самое главное — это то, что ты там сделаешь и что из этого вынесешь, Рё-чан».

«...Прости, Мио. Я говорил, что буду стараться, но, кажется, не оправдаю твоих надежд».

Мне стыдно, ведь Мио так меня поддерживала. Но я хочу сбросить пост председателя на кого-нибудь другого и вернуться к своим обычным будням. Иначе, если так пойдёт и дальше...

...Я начну заниматься с Фуюцуки всякими непотребствами и заработаю себе извращённые фетиши!

***

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot