Волчица Вигга оглушила стражника его же мечом так, что клинок сломался, а обломок отскочил в сторону по брусчатке. Вот в чём проблема мечей. Ну, кроме дурацких цен и вечной смазки. Вигга всегда предпочитала что-то потяжелее. Она пригнулась под удар алебарды, ветер от лезвия рвал её волосы. Вот это – весомо. Она вмазала стражнику обломком эфеса в рот, оставив его голову болтаться, вырвала алебарду из обмякшей руки и швырнула в третьего. Тот успел поднять щит, отбив клинок в кусты, но Вигга уже налетела, схватила его двумя руками, подняла за помятый нагрудник, перевернула вниз головой и всадила черепом в землю.

Может, они заслужили, а может нет. Но такие вопросы задают после смерти. Или лучше не задавать вовсе. Жизнь сложна, но драка должна быть простой. Пока размышляешь о правых и неправых – получишь копьём в грудь. «Сожалеть после боя – прекрасно, — говаривал Олаф, — значит, выжил».

— Вперёд! — Брат Диас бежал к Дворцу сквозь стихающий дождь, его силуэт рвался в сгущающихся сумерках. Окна пылали огнями, Пламя Святой Наталии всё синело на вершине.

— Он что, возглавляет нас в атаке?— Батист вытерла кинжал о рукав.

— Высунулся, ха!— Вигга хрипло рассмеялась. — Кто бы мог подумать? — Она подхватила копьё и рванула следом.

Ей вспомнились те дни до укуса, когда мир казался ярким и полным возможностей. Бег по пляжу с командой, солёный привкус во рту, ветер в лицо, топорище в кулаках. Смех, когда она погружала руки в украденное серебро, и монеты щекотали пальцы. Хихиканье, закалывая свинью просто за то, что жива. Улыбка, когда пырнула упавшего монаха, и тот полз, хлюпая кровью по рассыпанной муке, белой как снег. Как загоняли визжащих монахинь в часовню, запирали двери. Как другие швыряли факелы на соломенную крышу. Она тоже швырнула... Так было принято. Спросила Олафа: «Они заслужили?» Он пожал плечами: «Если нет – остановили бы». Как Харальд хватал её, прижимая рукой вываливающиеся кишки, розовая лужа на песке, его попытки говорить, прерываемые кашлем с кровью. Кашель стих лишь в море, когда они сбросили его за борт подальше от берега. Он бы лучшим из них, безымянным и забытым. Как делили его долю, а Вигга смотрела на горсть монет сквозь слёзы, думая: «Стоило ли?»

Сейчас слёзы текли по щекам. Может, не было «лучших времён»? Только мёртвые друзья, сожжённые монахини, кишки на песке, жалкие монеты и кровь на белом.

Всегда ли всё было плохо?

Всегда ли она была плохой?

Даже до укуса?

— Ты в порядке? — Якоб прихрамывал рядом, сжимая ногу.

— Я? — Она вытерла лицо рукой. — Конечно. — Заставила себя засмеяться. — Просто дождь. — Хотя дождь кончился.

У Дворца кипел бой. Повсюду валялись мёртвые гвардейцы. Не её работа, думала она, хотя с трупами всегда возникали сомнения. Запах крови будоражил волчицу внутри, слюна закипала за рёбрами. Вигга ударила себя в грудь, заставив тварь скулить, и ясно дала понять, кто здесь в наморднике.

Ещё гвардейцы бежали к Дворцу, доспехи поблёскивали в свете факелов. Надо отдать этим ублюдкам должное – лезут и лезут.

— Думаете, эти дружелюбные? — пробурчал брат Диас.

— Не ставь на это жизнь. — Вигга кивнула на маяк. — Лезь туда и ищи наших девчонок, Якоб. Я прикрою тут.

Якоб откинулся, стиснув зубы, глядя на Пламя Святой Наталии. — Эти ступеньки меня добьют…

— Жалко будет, если я доберусь до Алекс и случайно прикончу её. — Вигга пожала плечами. — Я уже дважды чуть не сделала это.

— Она права. — Батист толкнула Якоба к Дворцу. — Я прикрою спину.

Брат Диас сжал челюсти, вставая справа от Вигги. — А я прикрою… другую сторону твоей спины?

Вигга рассмеялась, сунула ему копьё, обняла Батист за плечи, а его – за талию.

Напомнило те времена до укуса, когда мир был юн и полон авантюр. Горстка гребцов против всех. Она потрепала Батист, поцеловала брата Диаса в щёку. Не в сексуальном смысле, а как товарищ. Хотя, учитывая, как его борода щекотала губы… может, чуть-чуть и в сексуальном.

— Скучно не бывает, а? — Вигга сжала кулаки, наблюдая, как смыкаются ряды гвардии. — Никогда не бывает!

Алекс кралась по собственному дворцу, как вор, дрожа от усталости и страха, следуя за мелькающей Санни, то в дверном проёме, то за углом, то на лестнице, осторожно спускаясь вниз.

— Куда мы идём? — хрипло спросила Алекс.

— На кухни, — прошептала Санни, выглядывая за угол к очередному пролёту. — У входа много стражников. Некоторые против тебя. — Пауза. — Большинство, возможно.

— Все?

Санни прикусила язык в щели между передними зубами.

Алекс сглотнула. — Как отличить предателей?

— Недруги будут пытаться тебя убить.

Алекс снова сглотнула. — Лучше избегать всех.

— Я тоже так думаю. — Мрамор и позолота сменились запахом старой еды. Видимо, лестница, по которой слуги тащили ей вино, фрукты, одежду или горячую воду для ванн. Странно, как быстро привыкаешь к роскоши, даже выросши в трущобах.

— А остальные? — прошептала Алекс.

— На подходе. Якоб не сдастся.

— Пока колени не подведут. — Её собственные ободранные колени уже подкашивались, а ей было на век меньше. — Бальтазар, наверное, поможет. Он мудак, но в магии силён.

— Он мудак, — сказала Санни. — Поэтому остался на корабле.

— Остался?

— Пришли Вигга, Батист и брат Диас.

— Отлично. Когда оборотень разорвёт меня, монах помолится над кусками.

Санни пожала плечами. — Лучше, чем без молитвы.

Алекс на мгновение застыла. Потом тоже пожала плечами. — Наверное.

Печи на кухне тлели. Сводчатый зал, потолок в жирных пятнах десятилетий. Труп лицом вниз на плите: верх обгорел, а ноги раскинуты по полу. Другой словно сброшенный с высоты, внутренности размазаны повсюду.

Алекс прикрыла рот, пробираясь за Санни. — Зачем они всех убили?

— Чтобы чувствовать себя сильными. — Клеофа, аккуратно чистившая ей ногти, вошла в дальнюю дверь с Атенаис, чьё платье было замарано кровью.

— Беги! — Санни исчезла.

Клеофа произнесла слово – туман закрутился вихрем, в центре сгустилась тень.

— Там! — Атенаис рванула воздух, взрыв разорвал туман. Санни с стоном врезалась в стену, осыпаясь едой и осколками посуды. Алекс вскрикнула, царапая плечо о щепки. Она подхватила Санни, и они рванули в дверь, пока новый порыв рвал платье Алекса, а бочка с элем разбилась о косяк, окатив их пеной. Они вывалились в коридор с полками, уставленными бутылками вина.

— Ваше Сиятельство! — Зенонида стояла в двадцати шагах, ухмыляясь. — Кладовые для слуг.

Она подняла руки. Жар задрожал вокруг. Алекс вцепилась в полку, с визгом обрушив её на противоположную стену. Бутылки разбились...

Пламя взметнулось иссушающим столбом. Алекс уже открыла рот для крика, когда Санни втолкнула её в дверь. Огонь рванул мимо обрушенных полок, жадно лизнув стены, пока она захлопывала дверь и задвигала засов.

— О боже! — Спина Санни горела. Алекс бешено била по пламени, пытаясь сбить его руками.

— О боже! — Она заметила, что оборванный край её платья тоже загорелся — уже второй раз за вечер. Санни принялась хлопать по нему, и они, визжа, кружились и тушили огонь, пока вокруг не остались лишь пепел и едкий запах гари.

— О боже... — Вилка торчала у неё в плече. Неглубоко, но намертво. Алекс стиснула зубы, вытаскивая её, пока кровь стекала ручейками. Обожжённые ладони горели, рука была в царапинах и занзах — будто подушечка для иголок.

— Тут проход, — задыхаясь, сказала Санни. Они оказались в комнате для обуви: панели, стулья, щётки, полки с ботинками. — Где-то здесь... — Она шарила по панелям, оскалив зубы.

— Санни... — Алекс услышала за дверью прислужниц: грохот полок, звон бьющегося стекла. Санни, хватаясь за рёбра, подтянулась к следующей панели. — Санни!

— Знаю! — Панель отскочила, Санни юркнула внутрь. Алекс втиснулась следом, захлопнув дверь. Полоска света скользнула по окровавленному лицу Санни, пока та отступала в темноту, тяжело дыша.

— Они знают о туннелях? — прошептала Алекс.

— Тсс. — Санни прищурилась, прислушиваясь. Лёгкий скрежет, затем громче. Ближе. Шаги.

— О боже, — прошептала Алекс. — Они знают о туннелях.

— Да смилуется Бог над их душами. — Брат Диас осенил крестом мёртвых и умирающего стражника, который захлёбывался собственной кровью.

— Милость переоценена, — сморщила нос Вигга, разглядывая обломок копья, и швырнула его в кусты. — Как и души, если спросите меня.

— Пусть Бог всё же смилуется над ними, — произнёс брат Диас, пока хрип перешёл в свист и стих. — И над нашими тоже…

Ещё недавно, если бы его спросили, кто здесь злодеи, он без сомнений указал бы на оборотня, проклятого рыцаря и эльфа. Порой сложно понять, кто на правой стороне, а кто... на неправой…

Отчаянный крик заставил его обернуться. Леди Севера спускалась по дворцовым ступеням, шатаясь, с диким взглядом и свежим кровавым пятном на щеке.

Брат Диас подхватил её, едва не рухнувшую в его объятия. — Предательство… фрейлины… самая чёрная из Чёрных Магий… Императрица Алексия в опасности!

— Не тревожьтесь, — несмотря на обстоятельства, брат Диас почувствовал странное удовлетворение, что на этот раз паниковал не он. — Вы в безопасности.

— Никто не в безопасности! — Севера вырвалась, схватив запястье Вигги. — Но… вы ранены.

Вигга дотронулась окровавленными пальцами до своих окровавленных волос и рассмеялась. — Поверьте, бывало и хуже.

— Но не у всех, — Батист окинула взглядом разбросанные у дверей тела.

— Позвольте, — Севера потянулась к лицу Вигги, но в последний момент изящно вывернула запястье и ловко щёлкнула её по лбу.

Воцарилось недоумённое молчание. Брат Диас, стоя за спиной Вигги, не сразу понял, что произошло. Но выражение Северы изменилось: ни страха, ни тревоги. Она спокойно вытерла кровь под носом, будто всё так и задумывалось. Вигга медленно повернулась.

В её лбу торчала игла с лоскутком ткани, на котором был вышит символ незнакомого алфавита. Почти как руна.

Вигга и леди Севера заговорили синхронно, сузив глаза в одинаковых гримасах: — Было бы предпочтительнее… если бы вы сложили оружие.

Было странно слышать грубый голос Вигги в изысканных интонациях дамы Троянской Империи.

Странно… и леденяще.

Якоб остановился на площадке, не зная, за какую больную ногу схватиться сначала, и в итоге зажал меч подмышкой, чтобы массировать обе. Большой палец впивался в судорожно дёргающееся бедро, другой в пульсирующий таз. Человека, некогда званого Молотом Эльфов, Судом Ливонии, Ужасом Альбигойцев, теперь побеждали собственные ноги.

— Вот тебе и герой, — прошипел он сквозь вечно стиснутые зубы.

Почему нельзя было выбрать Париж, где правители Франкии спали на плоских кроватях? Или Бургундию, где хромой император Давид построил покои на первом этаже, а слуг поселил наверху?

— Но нееееет, — зарычал он, прервавшись на стоне от резкой боли в колене.

Пришлось быть Трое – самому вертикальному городу в мире.

Враги даже не нужны. Лестниц хватило, чтобы его одолеть. Он посмотрел вверх по мраморным ступеням, безжалостным, как армия, пока лестница не уходила за поворот, разделяясь и снова сливаясь этажом выше. Боже, нет ли этому конца? – вопрос, который он задавал себе уже век.

Надо было швырнуть меч в море и остаться на корабле с Бальтазаром. Или в Святом Городе, грея ноги в тазу и жуя мягкую пищу.

— Но нееееет, — зарычал он снова, скривившись от спазма в спине.

Он вечно искал невозможные битвы, чтобы проиграть. Ковылял по этой кривой дороге в никуда. Боролся с собой, пытаясь искупить неискупимое...

Грохот эхом прокатился по лестнице. Он едва не выронил меч, оттолкнувшись от стены, и замер в дрожащей позе, стараясь не дышать громко.

Голоса. Женские? Точнее – гневные.

Он вытер рукавом пот. Снова обхватил эфес.

Рукоять легла в ладонь, как ключ в замок. Он стиснул челюсть, расправил сгорбленные плечи. Снова осознал грустную истину: без меча он – не он.

Пошёл вперёд. Шаг за шагом. Ступени, как враги: вместе непобедимы, поодиночке же лишь камни.

Он оставлял их позади, как оставлял поверженных противников.

Как оставлял друзей.

Санни приоткрыла потайную дверь и заглянула в домовую часовню.

— Осторожно, — прошептала Алекс. Выглядела она не лучшим образом: тяжело дыша, с волосами, прилипшими к потному лицу, в опалённом и изорванном платье, правую руку, утыканную занозами и проткнутую вилкой, она прижимала к груди.

Санни хотелось ободряюще улыбнуться, но улыбки у неё выходили кривыми, да и сама она вряд ли выглядела лучше.

— Я всегда осторожна, — сказала она, затаив дыхание и прижимая обожжённую ладонь к ушибленному боку.

Она скользнула в дверь и пересекла комнату, стены которой покрывали иконы святых. В Трое обожали иконы. Поодиночке Санни их не боялась, но в толпе они действовали угнетающе.

Напоминало толпу в цирке – освистывающую и бросающую монеты.

Солнце почти село за окнами, оставив алый отблеск над западным морем, а Императорская Опочивальня погрузилась в изменчивые тени. Часть гобеленов почернела от огня, мраморный пол был усыпан пятнами и брызгами, словно кто-то рассыпал тележку мясных обрезков.

— Что это? — пробормотала Санни. — Это мясо?

— Это мой муж, — прошептала Алекс, заглядывая через плечо.

— О...— Что ещё сказать? Санни осторожно переступала через кровавые лужи, ставя ноги то так, то эдак, поднимаясь на цыпочки. — Это ухо?

— О боже. — Алекс прикрыла рот тыльной стороной ладони. — О боже. — Она наступила босой ногой во что-то липкое, скрипнув на мокром мраморе.

— Бывали, наверное, и более грязные свадебные ночи, — пробормотала Санни, — но эта определённо на вершине списка.

Алекс схватила свадебную тунику Аркадия со стула, с трудом просовывая окровавленную руку в расшитый рукав. Туника была ей велика, расшита золотыми цветами, мерцавшими даже в темноте.

— Что? — прошипела она, закатывая рукава.

— Не сказать, что это маскирует, да? — шепнула Санни.

— Если ты не против, я умру в одежде.

Дверь была приоткрыта, тёмный коридор за ней пустовал.

— Куда идти? — прошептала Алекс.

— К главной лестнице, попробуем спуститься.

— Они же будут её охранять?

— Иногда люди ищут везде, кроме самых очевидных мест.

— Хуевая теория. Очень хуёвая, блять.

Санни посмотрела на Алекс и пожала плечами. — Можешь остаться здесь. С мужем.

Алекс сглотнула. — Тогда к главной лестнице?

— Хорошая идея.

Санни подкралась к ступеням, заглянула вниз. Выдохнула, поманила Алекс, схватила её за руку, начала спускаться... И замерла.

— Что? — прошептала Алекс.

— Тсс.

Внизу скрипнула доска.

— О боже.

Голоса:

— Она не проходида здесь. — Одна из фрейлин. Санни никогда не доверяла этим девушкам, но сейчас её неприязнь усилилась. — Она должна быть наверху.

— Загоним её туда. Её и эльфийскую сучку.

— Грубо, — пробормотала Санни, хотя слышала и хуже.

— Она хитрая, — прозвучало снизу, — но я найду её.

— Тогда ищи. — Голос герцога Михаила. Санни жалела, что ударила его слабо. Лучше бы топором. — Рано или поздно всë закончится.

— О боже... — Алекс отступала в яркой тунике, оставляя кровавые следы на ступенях. Санни не было времени убирать за ней. — Назад, — прошипела она. — Вверх!

— Вверх? — Алекс уставилась на следующую лестницу. Последнюю, ведущую в тронный зал.

— Или останься здесь. С мужем.

Алекс сглотнула. — Тогда вверх.