— Выходи.”

К девушке вышел человек, ответственный за её казнь. Его взгляд не отрывался от кожи Люченции. Она закрыла глаза, стараясь не выдать своих чувств.

Словно сожалея о своём поступке, старый дворянин надел ей на голову черный капюшон. Этот действие означало, что её смерть совсем близко, но Люченция смирилась с этим. Когда мир померк перед глазами, она сильно задрожала.

Аристократ посмотрел на ее дрожащие руки и саркастически улыбнулся.

— Не волнуйся. Я велел палачу наточить лезвие, так что я отправлю тебя на тот свет одним махом.”

Люченция промолчала. Косноязычный дворянин с двусмысленным выражением на лице схватил её и потащил за собой. Он несколько раз чуть не споткнулся на ступенях шпиля, но всё равно деловито бросил Люченцию в подготовленную для неё клетку.

Сев на лошадь, он высокомерно махнул рукой:

— Пошла!”

Наконец-то грешница смогла покинуть место своего заточения в шпиле башни, смогла покинуть Императорский дворец. И снова оказалась в клетке.

Свежий воздух, проникавший сквозь решётку, со временем превратился во влажный запах пота, снаружи постепенно нарастало жужжание. Люченция поняла, что гильотина, приготовленная для развлечения людей, совсем близко.

Когда они проезжали мимо, она даже через свой капюшон смогла услышать чьи-то голоса:

— Это императрица? Та изменщица?”

— Посмотри на эти черные волосы. Это не слухи, она действительно ведьма. Я таких тёмных волос больше нигде не видывала!”

Пугающая психология толпы. Они верят всему, даже ложным слухам. Для них правда не имела значения. Им просто нужно было кого-то обвинить.

И этим кем-то была Люченция.

Люди швыряли в нее не только грязью, но и своим сквернословием и злобой, а она смотрела на них изможденным, как им казалось, дьявольским лицом.

— Дочь предателя!”

— Убей! Убей ее!”

Люченция была равнодушна к гневу тех, кто кидал в неё грязью, кто не имел к ней никакого отношения, и кто в любом случае не будет хоронить её. Она размышляла о своей жизни, слыша своё имя из их уст.

“Люченция Де Арделль.”

Люченция криво улыбнулась, потому что ее имя казалось ей незнакомым. Она была дочерью графа, а затем стала императрицей, но ее никогда не называли по имени.

«Какая же жалкая жизнь.»

Какой бы красивой со стороны ни казалась ее жизнь, ее просто использовали, словно игрушку, ей манипулировали. С горькой улыбкой Люченция вспомнила одну женщину. Она умерла первой, когда семья Люченции потерпела крах.

«Это ты должна была сдохнуть! Девка, которая приносит одни несчастья!»

Графиня бросила на Люченцию задумчивый взгляд.

«Незаконнорожденный ребенок — императрица! Сестра говорила мне, что из-за тебя погибнет вся наша семья! А теперь смотри! Смотри! Я была права!»

Она говорила мерзкие, злобные слова и смеялась над своим мужем, графом Арделлом, до самой смерти. У Люченции не было никакого уважения к графине. Ей, как женщине и как человеку, можно было лишь посочувствовать.

Девушка была не первым и не последним ребёнком графа, рожденным от интрижки. Ее отец, граф Арделл, был бессовестным человеком. Он считал, что в семье должен быть патриархат, и, помимо этого, был достаточно эгоистичным мужчиной, использующим всех в качестве пешек.

То, что он провернул с графиней, было отвратительно.

Помимо многочисленных внебрачных связей, он не только внес своих детей в семейный реестр, но и заставил графиню принять их как своих собственных. Среди них графиня больше всего ненавидела Люченцию, потому что в отличие от других незаконнорожденных сыновей, которые были хоть немного ей близки, Люченция слишком сильно походила на свою мать, любовницу графа. Графиня ненавидела ее до такой степени, что прогнала бы, если бы не ее голубые глаза.

— Другие дети могли обманывать графиню, но не я…

Люченция могла забыть об их существовании, пока жила в отдельном доме. Но став невестой принца, а затем и Императрицей, она была вынуждена страдать каждую минуту своей проклятой жизни.

Её уже вытаскивали из клетки, а она всё прокручивала в голове ненавистные моменты.

«Тебе не следовало рождаться.»

Люченция склонила голову и медленно проговорила:

— Я тоже не просила меня рожать.”

Люченция упрямо смотрела вперед, не обращая внимания ни на что другое. Жар яркого полуденного солнца коснулся ее кожи. Тело двигалось само по себе, по нему потихоньку разливалось тепло. Жалкая девушка подняла покрытую грязью голову в капюшоне, чтобы в последний раз ощутить солнечный свет.

Запах и освежающий вкус чистого воздуха еле-еле ощущались в этом месте, полностью заполненном людьми.

— Неужто грешница подняла голову? О, мы должны увидеть её поближе!”

Пьяные, возбуждённые люди схватились за арестантскую повозку и резко встряхнули её.

— Ну же, улыбнись.”

Только зажившие раны от ножевых порезов с неприятными щелчками снова вскрывались. Она пыталась проглотить боль и задержать дыхание, но это было попросту невозможно. Твёрдые струпья на её коже причиняли ей дикую боль при любом движении. Даже её платье, ставшее жёстким от запёкшейся крови, бередило её раны при каждом вздохе.

Слабая улыбка исчезла с лица Люченции, когда в её разуме прозвучал голос отца, разбивший ей сердце.

«Приветствую вас, принц Хин.»

“Ха....”

Слова, слетевшие тогда с его губ, вызвали в душе Люченции страх, гнев и ненависть.

Сукин сын, Хин Арга, ставший Императором.

Люченция пожевала губами, когда ей на ум пришёл этот демонический человек со шрамом от меча на спине. Перед её затуманенным взором возникла первая встреча с златовласым и голубоглазым мужчиной.

Принц, которого ей представил ее отец, граф Арделл, был красивым мужчиной. Все взгляды, от родных детей до незаконнорожденных сыновей, были устремлены на Хина.

Только Люченция избегала принца. Ошеломлённый таким приёмом, Хин указал именно на неё — на двенадцатого незаконнорожденного ребёнка. Так её и продали в качестве политической пешки.

“Ха-ха...”

Оглядываясь теперь на прошлое, было бесполезно думать, что ее нынешнее положение — всего лишь зрелище для простолюдинов.

Граф Арделл выбрал принца в качестве своего Императора-марионетки, но тот оказался чудовищем. Хин был чрезвычайно умен и, возжелав власть и трон, всего за несколько лет ослабил положение знати.

Конечно, Люченция не была исключением из правил.

Сначала про неё распустили лишь простенькие слухи. Их было достаточно только для развлечения и сплетен среди людей. Однако не потребовалось много времени, чтобы слухи ухудшились. Маска Императрицы, которую Люченция исправно носила, слетела. Для всех она была очень хрупким человеком, но теперь в их глазах она превратилась в жестокую и ревнивую женщину.

Даже дворяне, знавшие правду и некогда утешавшие ее, теперь лишь презирали ее.

История обросла новыми подробностями и, словно лесной пожар, так быстро распространилась, что стала единственной новостью в устах людей.

Чем больше она думала об этом, тем больше хотела рассмеяться.

«Чертов Император.»

Влияние ее отца стремительно уменьшалось из-за репутации Императрицы и ослабления позиции аристократии. В конце концов, она по глупости попыталась восстать против Императора.