3 Браун разбудил его через пять часов. Уже стемнело. Единственным освещением было тусклое вишневое сияние кучки углей. — Твой мул околел, — сказал Браун. — Обед сготовился. — Как? Браун пожал плечами. — Испекся и сварился, как же еще? Ты что, очень разборчив? — Нет, я про мула. — Просто лег, и все. Похоже, лет ему было немало. — И с извиняющейся ноткой: — Золтан выклевал ему глаза. — Ага. — Этого следовало ожидать. — Ладно, ничего. Браун вновь удивил его, когда они уселись подле накрытого вместо стола одеяла, попросив краткого благословения: дождя, здоровья и стойкости духа. — Ты что же, веришь в загробную жизнь? — спросил стрелок у Брауна, когда тот бросил ему на тарелку три горячих кукурузных початка. Браун кивнул. — По-моему, это она и есть.