Я поднес сигарету к губам, смотря на коробку «Лаки», которую схватил со стола в кафе. Я глубоко вдохнул дым, наслаждаясь отвратительным привкусом, который он оставляет во рту. Держа коробку, я позволил горькому привкусу никотина разойтись по моему рту и проникнуть в легкие. После первой затяжки быстро начинается дрожь, онемение в лучшем случае. Лёгкие горят, но мне всё равно, это приносит мне утешение.

Я чувствовал себя невидимым, когда мимо меня проходили толпы людей, время от времени некоторые смотрели в мою сторону с отвращением. Прислонившись к школьным воротам, я вытер потную руку о мешковатую рубашку и сунул пачку сигарет в карман брюк. Хотя я не хожу в школу, мне нравится слоняться по ней. Школьники моего возраста, и я чувствую себя одним из них, находясь здесь. Однако они всегда избегают меня, обходя по большому кругу, изредка кидая в меня мусор. Я для них просто уличная крыса, никто. Я захихикал над собой и выпустил дым изо рта. Не обращая внимания на насмешки детей постарше, в трансе, я посмотрел на горящую сигарету.

«Это очень больно.» пробормотал я про себя, вспоминая все крошечные красные шрамы, украшающие мои плечи и спину. Услышав звонок, означающий начало занятий, я закрыл глаза и поморщился. Завтра мне исполниться шестнадцать, я закончу быть холстом этой шлюхи. В этом году. Я почувствовал, как мои руки дрожат от этой перспективы. Выйдя из транса, я продолжил наслаждаться дозой никотина.

Хотя я отвык от привычки подслушивать занятия, мне все еще нравилось слоняться по школе. Как будто это имело значение, мне были не рады ни здесь, ни где-либо еще. Я услышал отвращенное фырканье, когда одна из самых популярных девочек в школе прошла мимо меня с кучкой своих недалеких друзей, явно опоздавших на урок. Я посмотрел на девушку, подумав, что на самом деле, в ней нет ничего впечатляющего, и показывал ей палец.

Одна из ее бешеных подруг останавилась и обматерила меня, прежде чем поднять руку, чтобы дать мне пощечину: «Не надо! Ты заразишься, если прикоснешься к нему!» взвизгнула от смеха одна из девушек. Та которая пыталась меня ударить, отскочила и с благодарностью посмотрела на другую. Я усмехнулся и поднялся из своего положения, начав идти в её направлении: «В чем дело, Сандра? Разве ты не собиралась меня ударить? Давай.»

Я развёл руки и улыбнулся, провоцируя её, бросив в нее сигарету. Она посмотрела на меня с отвращением, убегая в сторону своей маленькой компании. Она плюнула мне на ноги: «Ёбанный мусор, не называй меня по имени! Я бы с радостью выбила из тебя все дерьмо, если бы ты не был ёбанным мешком ЗППП (Заболевания, передающиеся половым путем). Если я снова увижу тебя в нашей школе, мешок с грязью, я скажу папе, чтобы он позвонил в полицию. Я позабочусь о том, чтобы ты сгнил в тюрьме, где тебе и место. Серьезно, ты должен просто умереть.»

Девочки бросились в школу, очевидно, и обрадованные и возмущенные встречей со мной. Я не мог не рассмеяться над её идиотизмом. Они не единственные, кого я знал в этой школе. Тут у меня было немало фанатов. Вспомнив избиение, которое команда Конрада обрушила на меня на прошлой неделе, я не мог не почувствовать, как нарастает мой гнев. Эти ублюдки были охуенно дерзкими.

Я покачал головой и посмотрел на свою одежду. Грязная, мешковатая и рваная, может, стоит пойти к реке помыть её. Горько усмехнувшись, я повурнулся к велосипедам, аккуратно расставленным у входа. Мои глаза расширились, когда я узнал в одном из них средство передвижения Конрада. С озорным блеском в глазах я посмотрел, нет ли поблизости кого-нибудь. Хорошо, что камеры на воротах были фальшивыми. Я это знал, учитывая, сколько карманов я здесь обчистил. Как только я увидел, что вокруг никого нет, а уроки начались, я небрежно подошел к велосипедам. Присмотревшись к велосипедному замку Конрада, я усмехнулся, увидев, что он не кодовый, а обычный замок с отверстием для ключа.

Вытащив отмычки из мешка, я легко избавился от замка и забрал велосипед. Взглянув на другие, я небрежно пнул их, насвистывая. Велосипеды попадали, как домино, царапая друг друга и грохоча. Это был сигнал к тому, чтобы скрыться. Взяв еще сигарету, я с ухмылкой сунул ее в рот: «Так вам и надо, говнюки.»

Я разжёг маленькую раковую палочку войны и небрежно ушёл, толкая велосипед Конрада по дороге. В груди стало немного легче. Может быть, я мог попробовать научиться ездить на нём, прежде чем отвезти на свалку. Обдумав свои варианты, я решил, что велик находится в слишком хорошем состоянии. Они определенно подумают, что я его украл. Краска требовала соскабливания, рама слишком прямая, и фары работают.

Я знал, как раз подходящее место. Немного взволновавшись, я увеличил темп и пошел на старую фабрику. Пройдя мимо огромной заброшенной массы бетона, я увидел то самое дерьмовое здание, я наконец смог расслабиться. Это место было одним из моих любимых. Пустое и заброшенное. Пытаясь понять, с чего начать, я решил сесть на велосипед, но тут же упал, ругаясь. Как, черт возьми, я должен удерживать равновесие на этой штуке?!

Я продолжал пытаться, много раз падая, прежде чем, наконец, выяснил причуду, стоящую за сохранением равновесия. Я ездил не особо быстро, но я обнаружил, что чем быстрее я еду, тем сложнее управлять велосипедом, когда врезался в груду кирпичей. Вытерев кровь с колена, я шатаясь встал, но боль меня не слишком беспокоила. Увидев, что велосипед немного покоцан, я усмехнулся, но знал, что мне нужно немного подождать, прежде чем продавать его. Люди обычно забывали через неделю или две, полицейские в основном не заботились о таких мелочах, как велосипеды. Они будут искать несколько дней, прежде чем файл затеряется среди кучи заброшенных дел, которые так и не увидели свет.

Отнеся средство передвижение на фабрику, я спрятал его за грудой деревянных поддонов, и стёр пыль с рук. Пора было закругляться. С наступлением вечера я бесцельно бродил по улицам, пока муки голода не стали невыносимыми. Гримасничая, я остановился в переулке и закрыл глаза, чтобы попытаться избавиться от боли хоть не на долго. Когда я ел последний раз? Думаю, день или два назад. Я глубоко вдохнул, попытавшись не развивать эту мысль. Я заметил довольно близкий мне ресторан под названием «Вкусный и свежий». Я понятия не имею, что это значит, но дразнящий запах еды усиливал мою боль.

Непринуждённо подойдя ближе, я заглянул внутрь через стеклянное окно. Он был битком набит людьми, в основном молодыми людьми, которые смеялись и ели. Блин, это действительно выглядело восхитительно. Мой желудок протестовал, когда я смотрел на стекающие изо рта соки и соусы. Я с трудом сглотнул, держась за запавший живот, который продолжал жаловаться. Видя, как некоторые люди моего возраста, сидевшие в этой будке, бросают недоеденную еду в мусорное ведро и уходят, расплатившись кредитной картой, я начал осыпать их безмолвными красочными проклятиями.

Внезапно мое внимание переключается, и я увидел собственное отражение в стеклянном окне ресторана. Мои каштановые волосы были длинными и растрепанными, свисая грязной лапшой вместо прядей. Мои щеки и глаза казались впалыми, из-за чего я выглядел как больной наркоман, хотя я никогда в жизни не прикасался к наркотикам. Бледная грубая кожа и желтые зубы создавали вид, будто я не видел солнца много лет. Моя одежда была мешковатой и слишком большой, учитывая, что я украл ее неделю назад из прачечной в центре города.

Вздохнув, я с горечью отвёл глаза от ненавистного отражения, которое точно показывало, насколько я истощен и несчастен. Покачав головой, я заметил за углом переулок. «Бинго» усмехнулся и прошептал про себя я. У таких ресторанов обычно был другой выход в переулок, куда они выбрасывали отходы. Я знал, что нет смысла заходить внутрь, меня просто вышвырнут. Я подбежал и заметил несколько мусорных урн рядом с запертой металлической дверью. Немного взволнованный, я весело открыл одну и замер. Пусто...

Вздрогнув, я стиснул зубы и с дискомфортом схватился за живот. Мой взгляд бросился на черный вход, когда я сжал челюсти. Была не была. Я зашёл за дверь, поскольку мог сказать, что она открывается наружу, и изо всех сил бросил крышку для мусора в другие урны, опрокинув их и подняв шум. Я присел и прислонился к холодной стене, ожидая. Как и предполагалось, дверь открыл худой мужчина, чтобы проверить, что происходит. Я слышал, как он с кем-то говорит о том, как опрокинулись мусорные урны. Они немного поспорили, прежде чем мужчина положил что-то, чтобы удерживать дверь, и пошел исправлять беспорядок, который я натворил.

Быстрым бесшумным движением я прокрался в ресторан и спрятался в углу, который служил приличным укрытием. Рабочие были слишком заняты, чтобы заметить меня, когда я огляделся с некоторым отчаянием. Мои руки дрожали, но я знал, что это был мой шанс взять немного настоящей еды, чтобы поесть. Кухня была относительно большой, прилавки поставлены параллельно. Мои глаза вспыхнули голодным блеском, когда я заметил три больших гамбургера с картофелем фри, стоящие на прилавке всего в нескольких шагах от меня.

Я осторожно посмотрел в сторону, чтобы увидеть, как толстый, занятой повар готовит пирожки, в то время как другие рабочие готовят картофель фри и собирают гамбургеры. Перед поваром находилось большое открытое окно, через которое все в ресторане могли легко видеть, что происходит на кухне.

Симпатичная официантка подошла к окну и позвала номер 11. Я собрался с силами, почувствовав решимость. Сейчас или никогда. Один из рабочих взял два бургера и протянул официантке. Как только она исчезла из виду, я молча прошел мимо ящиков. Пот стекал у меня со лба, когда я ринулся и схватил третий бургер.

Мое сердце беспорядочно билось, я прижал его к груди, поворачиваясь к выходу. К сожалению, в спешке я случайно опрокинул одну из коробок, рассыпав крошечные кетчупы по всему полу. Больше не заботясь о том, чтобы быть тихим, я побежал к двери, которая все еще была приоткрыта.

«ОЙ!? Грег, поймай эту маленькую крысу! Думаешь, ты можешь украсть, пока я на работе? Подумай еще раз!» Кто-то крикнул позади меня, когда я выбежал в переулок, наткнувшись на человека, который убирал мусор. Не выпуская свою добычу, я споткнулся, но сумел удержаться на ногах, в то время как другой мужчина, тоже споткнувшись, ругаясь упал в лужу.

Когда я уже собирался бежать, я почувствовал, как воздух покинул меня, когда гора человека ударила меня о кирпичную стену. Мое тело болезненно застонало от силы толстого повара, который схватил мою рубашку и поднял меня, нахмурившись. Он бросил меня на землю, я изо всех сил старался защитить еду, когда он прижал мне ноги, не давая двигаться, и злобно ударив меня лопаткой по спине. Я по привычке хранил молчание, но, черт возьми, это было больно.

Стиснув зубы, я уставился на бургер, пропитанный грязной дождевой водой. Для меня это было, всё ещё, более чем съедобно, теперь я могу только надеяться, что так и останется.

Я проворчал, когда тяжелый мужчина ударил меня снова: «Если ты думаешь, что можешь просто пробраться и украсть у меня, тогда мне лучше преподать тебе урок, паршивец!» Как только он встал, я отпрянул от него и, прислонившись к кирпичной стене, выплюнул зуб, выбитый при ударе. Толстый поросенок гневно уставился на меня: «Если я когда-нибудь снова увижу тебя, я позвоню копам. Ты понял, паршивец?»

Я по привычке стиснул челюсти, ничего не сказав. В конце концов, эта шлюха вырастила меня, чтобы я не отвечал, но я не мог удержаться от того, чтобы бросить на него ненавистный взгляд неповиновения. Я быстро взглянул на бургер, втайне надеясь, что он уйдет. Толстый повар словно уловил мои мысли и отнял гамбургер, смотря на него так, как будто это была самая отвратительная вещь на свете. Я в ужасе уставился и бросился на него, в отчаянии схватившись за его фартук. Его холодные, равнодушные глаза посмотрели на меня сверху вниз: «Отпусти, малыш, прежде чем я ещё раз ударю тебя.»

Я не хотел отпускать. Это был мой лучший шанс съесть что-нибудь существенное. Кто знает, сколько времени мне понадобится, чтобы мне предоставлялся ещё один такой. Я смотрел на него умоляющими глазами: «П-пожалуйста, я действительно голоден. Мне жаль, что я пытался украсть, но у меня нет денег.» Некоторое время он смотрел на меня, потом фыркнул, оттолкнув ногой: «Давай, Генри, не нужно пинать сбитую собаку.» Я упал лицом вниз, поцарапав подбородок. Я услышал хлопок двери и, когда мне наконец удалось сесть, увидел, что я один в переулке.

Я почувствовал что-то влажное на щеке и взглянул на небо, но вечер был ясным. Вытерев лицо, я удалил бесполезную вещь, известную как слезы, и встал на шаткие ноги. Мой живот болезненно урчал, заставляя меня стонать, когда я обнимал себя за талию, пытаясь подавить его. Каким-то образом это не только помогло облегчить боль, но также немного успокоило.

Я тяжело сглотнул, так как во рту пересохло, и взял себя в руки. Я вздрогнул, когда встал, заметив, что мне вывихнули лодыжку. Несколько дополнительных синяков не были чем-то новым, через некоторое время я поправлюсь. Я знал, что сегодня дождь больше не пойдет, поэтому мне не нужно возвращаться в ад. Я медленно начал хромать в сторону парка, терпя боль в теле от побоев и голода.

Я заглядывал в каждую мусорную корзину по пути, выбирая какой-нибудь съедобный мусор. Собрав достаточно, чтобы набить живот, я сел в пустынном парке и взглянул на свои закуски. Наполовину съеденный хот-дог с сомнительной начинкой, судя по запаху, на него пролился кофе. Был какой-то рогалик, немного заплесневелый, но все же съедобный. Моя последняя была на самом деле приличной: настоящий пончик, только немного откушенный. Он даже выглядел сравнительно свежим. Хот-дог был ужасен, этот несвежий кофе придавал ему кисловатый привкус, но я с трудом осилил его. Хотя мои вкусовые рецепторы были практически мертвы, сильные вкусы всегда производили худшее впечатление. Я всегда ел свою пищу от худшего к лучшему, чтобы последний вкус оставался дольше.

Съев бублик и смакуя пончик, я откинулся на спинку скамьи и уставился в звездное небо. Я все еще был голоден, но через некоторое время голод уляжется, так как сегодня я получил немного еды. Хуже всего в постоянном голоде было то, что, сколько бы вы ни ели, голод никогда не покинет вас. Вам остаётся только жить с ним.

Смогу ли я выжить в этом году? Закрыв глаза, я полез в карман и вынул заточку. Глядя на маленькое оружие, которое я сделал из мусора и кусочков чего-то невнятного, я мог ясно представить себе момент, когда я убью шлюху. Закрыв глаза, я представил это, когда она вошла через дверь, и я просто колю ее, снова и снова, пока вся эта уебанская квартира не будет загрязнена ее отвратительной кровью. Я заставлю ее страдать, верну все, что она сделала со мной в эти годы.

Я не мог этого сделать в прошлом году ... Но это должно случиться сегодня! В мой день! Почувствовав, что у меня начинают дрожать руки, я быстро убрал оружие. Пока я не нашёл в себе смелости его использовать, последствия неудачи были достаточно сдерживающим фактором. Встав, я больше не мог справиться с сухостью во рту. Я хотел пить, за углом я увидел питьевой фонтанчик.

Прихрамывая, я напился, прежде чем заметить парочку, целующуюся на скамейке. Хотя это не совсем то, что привлекло моё внимание, это были крендели сбоку и бумажник, который чуть ли не выпадал из кармана. Увидев, что они застряли в своем собственном мире, я небрежно подошел к ним и «споткнулся», убедившись, что натолкнусь на них.

«Какого хрена! Отойди, чувак!» Парень быстро встал и схватил свою девушку, чтобы утащить ее. Я посмотрел на них извиняющимся взглядом и улыбнулся: «Ах, виноват. Пожалуйста, извините меня.» Фыркнув, они оба покинули парк, полностью игнорируя меня.

Встав, я пошел дальше, пока не нашел темный угол со свободной скамейкой. Достав крендели, которые я сунул в мешковатую рубашку, я сразу же принялся, проверять его бумажник. Увидев 20 долларов, я почувствовал, как мое лицо расплылось от широкой улыбки. Этого должно хватить мне на месяц! А после того, как я продам велосипед, у меня будет ещё больше денег!

Я положил деньги в карман и выбросил бумажник как можно дальше. Крендели были божественными. Я быстро съел их и закурил, глядя на звезды, пока дым слетал с моих губ. Я задержал его во рту и поднял обе руки к небу. Подняв два средних пальца вверх, я усмехнулся: «Да пошел ты, ублюдок.»

* * *

На следующий день я проснулась с ужасными судорогами в спине, но ничего не поделаешь. Это то, что происходит, когда спишь на скамейке в парке, я к этому привык. С мрачным выражением лица я тупо уставился на большие часы посреди парка, которые показывали без четверти девять. Чувствуя себя ужасно после избиения прошлой ночью, я встал и медленно пошел в сторону адской дыры. Я знал, что мне нужно идти, даже если я не хочу.

Мне потребовался час, чтобы добраться туда, но как только я остановился перед отвратительной дверью, я понял, что она ведет в мой личный круг ада. Увидев, что дверь слегка приоткрыта, я почувствовал, что что-то не так. Шлюха всегда приходила вечером, ее в это время не должно быть дома.

Я нерешительно толкнул её и осторожно заглянул внутрь. В комнате царила ужасная вонь, заставившая даже кого-то вроде меня вздрогнуть от отвращения. Обычно здесь плохо пахло, но сейчас это было похоже на запах сбитого животного. Заметив, что ее туфли брошены в углу, я знал, что она дома, но в квартире царила гробовая тишина.

Место было совершенно пустым. Закрыв дверь, я нервно схватился за шею, прежде чем полезть в карман. С заточкой в руке я осторожно осмотрелся, но шлюхи не увидел.

Мои руки дрожали, когда я заглянул в последнюю комнату. Если бы она снова потеряла сознание в ванне, я легко мог бы ее убить. Когда я стоял перед ванной, у меня в животе возникло тошнотворное чувство, зловоние стало еще сильнее. Дрожа, я открыл дверь и отчаянно закашлялся, когда мой нос ударил запах. Прикрыв его, я заглянул внутрь с отвращением на лице.

Шлюха лежала в отвратительной коричневой жидкости внутри ванны. Ее бледное, грязное лицо наполовину погрузилось в грязь, которая являлась водой из ванны. Это была смесь грязи, мочи и крови. Ее руки безвольно висели по бокам ванны с глубокими грязными ранами на запястьях, ржавая бритва лежала в небольшой лужице застоявшейся крови. Над ее гниющем трупом плясали мухи.

Она сделала это ... Она опередила меня! Я упал на колени, уронив заточку, я закрыл лицо, не в силах перестать дрожать. Достаточно скоро я больше не мог сдерживать свой истерический смех, наполненный полным и безграничным ликованием. Слезы радости впервые потекли по моему лицу, а мой смех заполнил тишину.

* * *

Когда туман в моём разуме, казалось, наконец рассеялся, я оказался в знакомой темной бездне.