"Ты...", - сердце Изолы сжалось от смеси гнева и ненависти. Одна лишь мысль, что этот демон собирается использовать ее как разменную монету, сделала на душе еще более горький привкус.

Казалось, нет предела тому, как далеко он может зайти. Она не ожидала такого развития событий.

Девушка была готова скорее умереть, чем стать разменной монетой, но в нынешней ситуации это было бессмысленно. Неважно, умрет ли она или нет. Ее народ уже был в безвыходной ситуации, потому что войска королевства Бладберн с легкостью их перебьют.

Однако если она выживет, то сможет попытаться спасти жизни своих собратьев. Изола все еще была полна решимости не сдаваться.

Ашер быстро объяснил Ровене, почему эта принцесса оказалась здесь и как ему удалось ослабить Кракена.

Глаза Ровены расширились от удивления, когда Ашер рассказывал о произошедшем. По сути парень сделал невозможное, ведь Кракен обладал такой огромной силой, что при желании мог бы раздавить Ашера, как муравья.

Слушая его слова, девушка пыталась понять, сколько смелости и сообразительности требовалось для осуществления столь дерзкого плана.

В этот момент Ровена почувствовала восхищение и тепло.

Ашер рисковал собственной жизнью, находясь на грани смерти, и все ради того, чтобы уберечь их королевство от невосполнимых потерь в этой войне.

Ему удалось сделать то, что не смогли старые и опытные воины и эксперты.

Ровена почувствовала, что с такими талантами и способностями, истинный потенциал Ашера безграничен.

Ей хотелось вознаградить его за усилия, но прямо сейчас ее солдаты все еще сражались снаружи.

Не желая больше терять времени, Ровена опустила кнут и безразлично посмотрела на Изолу: "Пора уходить, и ты пойдешь с нами".

Кулаки Изолы все еще дрожали, но она расслабила их, понимая, что другого выхода нет.

"Ну же. Вставай", - сказал Ашер, собираясь взять ее за руку, чтобы поднять на ноги.

Однако девушка слабо оттолкнула его руку, стиснув зубы: "Я... не нуждаюсь в твоей помощи". Она все еще не знала, собираются ли эти двое использовать ее, чтобы заставить умбральфиандов сдаться, а затем казнить их всех.

"Да неужели?", - Ашер усмехнулся, наблюдая, как Изола изо всех сил пытается подняться.

Однако выражение его лица резко изменилось: глаза сузились, а голос стал суровым и жестким: "Хватит твоих глупых выходок. У нас нет на это времени", - огрызнулся он, протягивая руку.

Внезапная перемена в тоне и поведении Ашера застала девушку врасплох, и она почувствовала, что ее подхватывают и ставят на ноги.

"Чем больше ты теряешь времени, тем больше гибнет твоих сородичей. А теперь веди себя хорошо", - потребовал Ашер, и стальные нотки в его голосе не оставили места для споров. Изола стиснула зубы, а ее глаза горели от негодования, но в конце концов она поняла, что у нее нет иного выбора, кроме как подчиниться.

С покорным вздохом она позволила Ашеру поднять себя на ноги, и пока они готовились покинуть брюхо Кракена, Изола готовилась к предстоящему неопределенному будущему, безмолвно поклявшись сделать все возможное, чтобы защитить свой народ, чего бы это ни стоило.

На поле боя умбральфианды чувствовали отчаяние, а боевой дух солдат падал все ниже и ниже от увиденной картины.

Их некогда могущественный хранитель, Кракен, лежал на спине, поверженный и уязвимый, а в его брюхе зияла огромная кровавая рана. Дракон королевы Бладберн триумфально восседал на поверженном чудовище, утверждая свое господство над Ужасом морей.

Умбральфианды недоверчиво переглянулись, и в их сердцах зародились страх и неверие.

Они возлагали все свои надежды на пророчество Древних, которое дарило их народу веру в лучшее будущее на протяжении многих поколений.

Но теперь, увидев поражение своего хранителя и подумав, что их принцесса, скорее всего, уже мертва, умбральфианды начали сомневаться в продолжении вести войну.

С разбитой верой и сломленным духом умбральфианды с трудом сохраняли боевой настрой, а их движения стали вялыми и неорганизованными.

В отличие от них, армия королевства Бладберн с вновь обретенной решимостью устремилась вперед, боевой дух воинов воспылал благодаря невероятному проявлению силы их королевы и поражению Кракена.

По мере того как битва продолжалась, становилось все более очевидно, что умбральфианды находятся на грани полного разгрома. Даже самый неопытный в военных делах мог заявить, что их поражение неминуемо.

Среди хаоса и отчаяния некогда гордая морская раса столкнулась с суровой реальностью своей грядущей гибели, задаваясь вопросом, есть ли способ хоть как-то выжить.

На одной из сторон поля боя глаза Нариссары светились холодной решимостью, ее движения были быстрыми и смертоносными, когда она сражалась со своими противниками.

Эстер и Рыцарь смерти, жуткая нежить под ее контролем, работали как единое целое, пытаясь добраться до женщины.

Нариссара выпускала стрелу за стрелой с ослепительной скоростью, делая все возможное, чтобы удержать дуэт на расстоянии. Несмотря на падение Кракена, ее решимость убить заклятых врагов не ослабла.

Эстер наблюдала за противником изучающим взглядом, понимая, что ей не нужно спешить и выкладываться на полную катушку. Усталость Нариссары была очевидна, и ее смерть это всего лишь вопрос времени.

На другой стороне поля боя Мораксор бежал изо всех сил.

Несмотря на боль и усталость, охватившие его тело, он крепко сжал свой скипетр и использовал различные атаки, чтобы проложить путь сквозь хаос к поверженному Кракену.

В глубине души он понимал, что уже слишком поздно для изменения хода битвы или, возможно, даже спасения своей дочери. Но, несмотря на все это, ему очень хотелось увидеть напоследок лицо Изолы и исполнить одно из многих сожалений.

Его сердце колотилось в груди, когда путь к Кракену был почти проложен. Поле боя, казалось, расплывалось вокруг него в хаотичном вихре крови и стали.

Но как раз в тот момент, когда Мораксор уже почти достиг цели, его сердце одновременно взлетело и упало: из зияющей дыры в брюхе Кракена появились три фигуры.

Королева Бладберн и ее супруг Ашер стояли там, причем последний держал кольцевидный клинок у шеи Изолы.

Глаза Мораксора расширились от облегчения и страха, когда он увидел эту картину. Лицо его дочери было бледным и болезненным, но она была жива!

Однако, при виде клинка у ее шеи, руки Мораксора сжались в кулаки, а костяшки пальцев побелели. Он старался сдержать ярость и отчаяние, которые бушевали внутри него. Ему было ясно, что в этой ситуации победить невозможно.

Сердце Изолы колотилось в груди, когда та поняла, что ее насильно вытащили из знакомых темных глубин в поверхностный мир, о котором она слышала лишь в сказках.

Всю свою жизнь Изола была очарована рассказами о мире над морем, и теперь она неожиданно попала в эту сказку.

Побывать в надводных землях было для нее мечтой, тайным желанием, которое она и не надеялась осуществить.

Когда Изола оказалась на поверхности, внезапная смена атмосферы заставила ее задохнуться, а плавники непроизвольно вздрогнули, когда впервые вдохнули открытый воздух. Ощущение было странным, слишком непривычным, и она на мгновение потеряла ориентацию.

Ее глаза, привыкшие к вечной темноте бездны, с трудом приспосабливались к яркости красного солнечного света.

Постепенно размытые цвета и формы начали складываться в единое целое, открывая перед ней картину ужасающего поля битвы, а не луга и леса, как она себе представляла.

Девушка вспомнила, насколько жестокими и несправедливыми были обстоятельства ее появления в этой сказке, суровое напоминание, что теперь она – пленница в этом мире чудес.

Изола столько раз мечтала о том, каким будет ее первое прибытие в поверхностный мир, но кто бы мог подумать, что все будет именно так.

Ее глаза встретились с глазами отца, и на мгновение хаос поля боя словно растворился в воздухе. В его взгляде читалось беспокойство, и, несмотря на пропасть между ними, которая увеличивалась за эти годы, она знала, что он по-прежнему о ней заботится.

У Изолы защемило сердце от мыслей о том, что должно произойти. Она видела облегчение в глазах отца, но в тоже время и ужас, ведь королева Бладберн могла казнить ее прямо у него на глазах. Воздух вокруг них словно сгустился, потяжелел от напряжения и невысказанных слов.

"Прости меня, отец... я всех подвела", - прошептала Изола едва слышно из-за шума на поле битвы.

Взгляд Мораксора не отрывался от лица дочери, и он покачал головой: "Не правда. Это мы тебя подвели... Я тобой очень горжусь", - Мораксор высказал то, что подавлял в себе все эти годы, желая хоть напоследок открыться дочери, пока шанс еще не упущен.

Ровена холодно смотрела на Мораксора, а ее ледяной голос, казалось, мог заморозить сам воздух: "Король Мораксор, прикажи своим солдатам сдаться. Иначе твоя дочь поплатится за твои действия".

Мораксор моргнул глазами, не ожидая таких слов. Даже если он не сдастся, драконы и армия демонов легко уничтожат их. Может она хочет прилюдно казнить его народ?

Тем не менее, даже маленький шанс спасти жизнь дочери заставил его сердце дрогнуть. Мораксор знал, что он и его народ предпочли бы умереть на поле боя, но мысль о потере дочери была невыносима, особенно когда она была еще жива и стояла перед ним.

Поэтому мужчина глубоко вздохнул и с трепетом в глазах спросил: "Если я сделаю это, дашь ли ты слово, что сохранишь жизнь моей дочери и моего народа?"

Судя по тому, что он знал о королеве Бладберн, она была из тех, кто никогда не отказывается от своих слов. Но Мораксор также понимал, что для врагов у нее может быть другое мнение.

Ровена кивнула и ответила: "Я дам слово, если ты и твой народ готовы принять последствия".

Взгляд Мораксора метался между дочерью и полем боя, пока внутри него бушевала буря эмоций.

Хотя на сердце была тяжесть, он понимал, что это единственный способ спасти свою драгоценную дочь и защитить то, что осталось от его народа. Глубоко вздохнув и успокоившись, Мораксор собрался с силами.

Он крепче сжал свой скипетр – символ власти и могущества. С чувством решимости Мораксор поднял скипетр высоко над головой и с силой вонзил его в землю. От удара по земле прошла дрожь, словно сам мир оплакивал поражение умбральфиандов.

Затем мужчина снял с пояса морскую раковину, поверхность которой была исписана древними рунами.

Когда Мораксор подносил раковину к губам, его руки слегка дрожали, ведь он прекрасно понимал, к чему приведет предстоящий звук. На мгновение все замерло, словно затишье перед бурей.

Затем, глубоко и скорбно вздохнув, он дунул в раковину. Раздавшийся звук был призрачно прекрасен и душераздирающ ­– тоскливый крик, который эхом разнесся по полю боя, достигая ушей каждого сражающегося.

Звук понял бы любой солдат – это был приказ о капитуляции, сигнал сложить оружие и подчиниться воле победителя.

Поле боя погрузилось в жуткую тишину, пока воины с обеих сторон осознавали всю серьезность ситуации. Плечи умбральфиандов опустились в знак поражения, а на их лицах читались боль и горе. С другой стороны, солдаты королевства Бладберн смотрели на происходящее со смесью триумфа, презрения и сожаления о том, что им не удалось убить всех врагов на поле боя.

За несколько мгновений до этого на другом конце поля битвы некогда гордое и холодное поведение Нариссары было разрушено, сейчас она стояла на коленях на залитой кровью земле.

Женщина прерывисто дышала, а пот и кровь покрывали ее некогда безупречное лицо. Боль от ран была сильной, но для нее она меркла по сравнению с тяжестью поражения и предстоящей гибелью всего народа.

Эстер и Рыцарь смерти стояли над поверженной королевой, а их холодные, бесстрастные взгляды были прикованы к ее ослабевшему телу.

Лук Нариссары лежал в стороне, а его лезвие было испачкано в крови, что свидетельствовало об ожесточенности прошедшей битвы. Темно-синяя одежда Рыцаря смерти развевалась, как крылья стервятника, который собирался полакомиться остатками надежды Нариссары.

Когда острие меча Рыцаря смерти угрожающе зависло над женщиной, ее глаза все равно продолжали пылать непокорностью.

Даже находясь на грани смерти, Нариссара не позволяла страху и отчаянию овладеть собой. Она – королева, а потому решила умереть с достоинством и гордостью, как того требует ее статус.

Из последних сил Нариссара подняла голову и посмотрела на Эстер холодным взглядом, непреклонным даже перед лицом собственной гибели: "Делай что хочешь", - проговорила она хриплым, но решительным голосом: "Но знай, что дух моего народа никогда не угаснет".

Глаза Эстер ничуть не дрогнули, когда она равнодушно ответила: "Меня это не касается", - сказав это, Эстер уже собиралась отдать приказ своему Рыцарю смерти нанести добивающий удар.

Но тут по полю боя разнесся звук раковины, заставивший Эстер замереть на месте.

Глаза Нариссары задрожали, когда она опустила голову в стыде и гневе: "Черт...", - пробормотала женщина, не в силах вынести позора сдачи в плен их заклятым врагам.

Эстер тут же посмотрела в сторону берега и увидела, как ее королева поднимает руку и сжимает кулак.

Из руки Ровены вырвался столб багрового пламени и устремился высоко в небо. Огромные размеры и интенсивность огня притягивали взгляды всех сражающихся на поле боя, как союзников, так и врагов.

Свет от пламени отбрасывал жуткий красный оттенок на истерзанный войной ландшафт, освещая лица измученных воинов. Громкий, властный голос Ровены разнесся по всему полю боя: "Слушайте меня, мои солдаты! Враг сдался. Прекратите атаку и отступите".